20
/Эдвард/
Правда ударила сильнее ожидаемого, а вместе с этим усилилась ненависть к себе. Я её бросил и не бы рядом в трудный момент. Да что уж говорить, я вообще не знал о произошедшем! Должен был знать, но не знал! Теперь оставалось лишь принести свои никчёмные извинения, соболезнования и посидеть рядом.
И вот теперь я, как полный идиот, стою перед зеркалом в ванной, сжимая края раковины до боли в кистях, и смотрю на своё отражение. Вот только я не вижу там того, кто был женихом Айлин. Я вижу предателя, труса и лгуна! От злости сбивается дыхание, заглушаемое шумом воды, бесцельно вытекающей из крана.
Айлин меня не прогоняет. Наоборот, сидит, прижавшись ко мне, словно котёнок. Знаю, что она часто не спит по ночам, но не осмеливался поговорить с ней в периоды бессонницы. Думал, прогонит, отвергнет... А теперь слышу от неё... извинения? Да какого чёрта?! Почему она себя винит? Но одно стало ясно: Айлин не из обиды не разговаривает, ей просто трудно. Она может сказать пару слов только в случае необходимости, а затем вновь уходит куда-то в себя. О чём она думает? Что ей снится, когда удаётся заснуть?
Той ночью, когда Айлин уснула рядом со мной на кухне, она что-то бормотала во сне, я, к сожалению, не разобрал. Снятся ли ей кошмары? Хотелось бы знать. Нет, не потому что она обязана делиться личным, а потому что я искренне хочу помочь. Склеить то, что сам разбил, и не допустить новой попытки самоубийства.
Четыре месяца назад осуждал девушку, что бросилась мне под колёса, считал её полной дурой, а сейчас смотрю на свою Айлин и ничего плохого про неё сказать не могу, только пожалеть. Жалость — это, в данном случае, не плохо. Да, я называю её дурочкой, но не с целью обидеть или оскорбить. Это, как бы сказать, ласково, от беспокойства. Она сражалась со своими демонами долгое время и в какой-то момент просто не выдержала, какое право я имею осуждать? Что бы я делал на её месте?.. И всё равно — дурочка.
Айлин, безусловно, сильная. Вот только почему она не держит на меня зла? Я того заслуживаю.
Бесконечный поток мыслей прервал дверной звонок. Айлин сидела в комнате, снова что-то рисовала, а я пошёл открывать. Посмотрел в глазок — увидел парня и девушку. С Вивьен понятно, а что за парень? Надеюсь, это её молодой человек, а не Айлин. Нет, Айлин точно не сидела бы ночью со мной, если бы у неё кто-то был. Так ведь? Она же не такая!
— Ты?! — девушка развела руками через пять секунд моргания и подняла свои брови в негодовании, — что ты здесь забыл?!
Весьма ожидаемая реакция. Я бы отреагировал так же на человека, который предал мою подругу. Нет, я бы ещё в нос дал, чтобы наверняка больше он к ней не подходил.
— Привет, Вивьен. А это, — я осмотрел незнакомца с головы до ног. Выглядит прилично, напрягся от резкого тона своей спутницы, — кто?
Вивьен прошла в квартиру, не особо заботясь о моём разрешении, хоть я и не запрещал бы. Где-то с полминуты осматривала пространство вокруг себя, что-то высматривала и в конце концов остановила свой взгляд на незаправленном диване на кухне.
— То есть ты ещё и ночевал здесь! Класс! — девушка всплеснула руками, а я лишь наблюдал за ней, мысленно соглашаясь с её ходом мыслей, — так, тебя я слушать не собираюсь, можешь не оправдываться. Где Айлин, в комнате?
— Да. Я не знаю, хочет ли она с кем-то видеться, она не слишком разговорчива в последнее время. Ты... будь осторожней, в общем.
— Да я заметила, что она неразговорчивая, представь себе! И, видимо, именно поэтому ты какого-то чёрта явился к ней! — из стороны спальни донёсся тихий скрип старого ламината, и я заметил пару уставших глаз в дверном проёме, — если ты хоть как-нибудь ещё навредил моей подруге, я тебя лично убью.
Вивьен зашла к Айлин, закрыв за собой дверь. Я остался с незнакомым парнем на кухне. Мы видимся впервые, однако явно успели сформировать мнение друг о друге. Он уже смотрит на меня с вопросом и презрением. Я же ищу в нём того, кто тогда ответил на мой звонок.
— Адриан, — выдохнул парень, — а ты, собственно, кто? Не тот ли самый Эдвард?
Голос подозрительно похож на тот, что однажды ответил на мой звонок, представившись парнем Айлин, и теперь уже мне хочется не только себя разорвать за отсутствие в трудный момент, но и Адриана. Почти месяц его не было рядом с Айлин. Какого чёрта он ни разу не наведался проверить её состояние?! И вот это вот зовёт себя её парнем?! Я, конечно, тоже ужасно поступил, но, чтобы с моей мелкой кто-то ещё вёл себя неподобающе, не допущу. Одного идиота ей хватило. Теперь мне нужно либо меняться, либо исчезнуть из её жизни навсегда, но сначала убедиться, что она будет в порядке.
— Мгм, — я облокотился о небольшой кухонный островок и скрестил руки у груди, — именно. Плюс в карму за смекалку, — я усмехнулся, но ничего весёлого ни в моём голосе, ни в лице не было.
— Вернулся, значит... а что, новая девушка бросила, и ты решил вернуться к старой? Запасной вариант нашёл, да? — Адриан сделал два шага в мою сторону. Мы стоим близко, и со стороны, наверное, видны искры между нашими глазами.
— Не смей про Айлин так говорить, придурок! — пальцы невольно сжимаются в кулаки. Готовность ли это к удару или, наоборот, попытка усмирить накатывающий гнев? — ты кто вообще такой? Среди друзей Айлин я тебя не помню... А, или ты «парень»? — я показал пальцами кавычки, — где ж ты был весь этот месяц, умник?
Сколько вольт в этой комнате? Двести? Триста? Тысяча? Точно больше, чем в розетке, точно больше, чем человек может выдержать.
— Стрелки не переводи, — грубым голосом обрывает меня Адриан, от чего я не чувствую ни капли страха. Только интерес и злость. Ревность, — зачем вернулся и как Айлин вообще пустила тебя? Что ты сделал такого, что она теперь даже сообщения не всегда читает?
— Не лезь не в своё дело. Ты не знаешь абсолютно ничего, — наигранное спокойствие граничит с бурей эмоций. Это бомба замедленного действия.
И секунды не прошло после моих слов, как кулак собеседника нацелился и попал мне прямо в нос. Я сразу почувствовал боль и жжение, тёплая кровь потекла к губам, оставляя металлический привкус.
— Знаешь, что? — я приложил к носу тыльную сторону ладони и улыбнулся, — в этом ты даже прав. Заслужил.
— Ты нормальный? — Адриан презрительно наклонил голову и покрутил пальцем у виска.
— Айлин, успокойся, всё у них нормально! — из комнаты вышли обе девушки. Вивьен пыталась затащить Айлин обратно, а она уже уставила на нас свой взгляд.
Никогда не думал, что немые глаза могут говорить так много, но сейчас я читаю в любимых зелёных глазах больше, чем в какой-либо книге. В них и страх, и беспокойство, и разочарование, и боль, и даже благодарность. Не мне, конечно, а Адриану. Правильно, он же за неё вступился. Раздражает. Откуда только взялся?
А потом она выбежала из квартиры, следом за ней побежала Вивьен, захватив джинсовку подруги, со словами «придурки».
— Даю две минуты на то, чтобы ты объяснил, почему, как и зачем снова объявился. Время пошло.
***
— И всё равно ты идиот, — Адриан сел на диван и потёр двумя пальцами переносицу, — тебе в голову не приходила мысль, что ты своим враньём только хуже ей сделал?
— Тогда это казалось правильней. Не хотел, чтобы она годами ждала меня, тратила на это свою молодость... сейчас понял всё.
— Поздно.
— Поздно.
Мы оба замолчали. Каждый думал о своём, но все мысли крутились вокруг Айлин. Кое-что оставалось нерешённым в моей голове.
— Ты сильно её любишь? — прокашлялся я и задал вопрос.
— Чего? — парень поднял на меня взгляд, полный замешательства, и свёл брови, — какая муха тебя сейчас укусила?
— Я звонил ей. С чужих номеров. Ну, понимаешь, хотел голос услышать, хотя бы просто помолчать друг другу в трубку. На очередной звонок ответил кто-то, кто сказал, что Айлин его девушка. Голос на твой похож.
Адриан рассмеялся. Только я подумал, что он нормальный, как он начал снова меня бесить. Балбес. Ничего смешного не вижу.
— Что смешного-то? — мой голос автоматически понизился на полтона, — кажется, мы сейчас не шутками обмениваемся.
— Нет-нет, подожди... — речь парня прерывалась его безудержным смехом, что знатно выводило меня из равновесия, — то есть это были не рекламщики и не мошенники? — я молча кивнул, а Адриан начал успокаиваться — да уж... не думал, что кто-то реально мне поверит.
— В смысле? — теперь уже с глупым видом непонимания был я.
— В коромысле. Я сказал это, просто чтобы ей перестали названивать. Я люблю Айлин, да, но как подругу.
А... ага. Да. Понятно. Получается, никакого парня, которого я заведомо ненавидел за столь долгое отсутствие, нет? От этого вывода сразу стало легче.
— А ты, если хочешь её вернуть, то действуй. Насколько знаю, она тебя не отпустила. Постоянно ходила потерянная, о тебе часто говорила. Но не дай Бог тебе снова облажаться — лично закопаю. Понял?
— Более чем. И спасибо, что поддерживал Айлин. Правда, спасибо.
Я представил, что было бы, если бы у Айлин даже друзей не оказалось рядом. Она могла сломаться раньше, и я бы просто не успел остановить непоправимое. Стало жутко и противно от себя.
Девушки вернулись ещё минут через тридцать. Айлин снова ушла в свою спальню, Вивьен же осталась с нами на кухне, явно обдумывая свои следующие слова.
— Что ты сделал с Лин? — брюнетка скрестила руки и свысока посмотрела на меня, пока я сидел на диване, — она вообще ничего не сказала! Совершенно!
— Я не специально, я... не знал, что так получится. Сам же теперь и пытаюсь всё наладить, клянусь! — я провёл рукой по волосам и встал, чтобы набрать себе воды.
— Вив, ты не всё знаешь, погоди... — Адриан сделал попытку защитить меня, но был прерван.
— А! Ты у нас теперь подонков защищаешь, да?! — возмутилась девушка, — я видела, что было с Айлин, когда ты бросил её! Думала, хуже некуда, а теперь ты объявился, и я понимаю, что хуже всё-таки стало! Ты же одни проблемы ей доставляешь!
— Вивьен, успокойся, пожалуйста, — парень подошёл к брюнетке и попытался положить руку ей на плечо, однако был отвергнут.
— Пускай слушает! Полезно будет! — шикнула она в ответ, — ты хоть знаешь, каково ей было? Знаешь, что она сначала спала постоянно, а потом перестала спать совсем? Что звонила тебе кучу раз, а слышала тухлое «Абонент недоступен»? Что она на полу лежала от бессилия? Майку твою оставшуюся стирать не хотела, якобы она ещё духами твоими пахнет? Что она курить начала, хоть всегда запах ненавидела? Ты предатель, Эдвард, и я не имею понятия, каким чудом получилось так, что вы теперь снова живёте вместе! И плевать я хотела на твои оправдания! Кому от них легче? Тебе, Айлин, мне? Кому? Никому! Так что засунь их себе в...
— Так, стоп! — наш шёпот оборвал громкий голос Адриана, — Вив, пойдём. Они должны разобраться сами, смекаешь? Не такой он монстр, как ты считаешь. Хочешь правду? Пойдём, по пути расскажу. Здесь не лучшее место, чтобы поднимать шум. О подруге своей подумай.
Я кивнул в знак согласия. Вскоре Вивьен с Адрианом ушли. Первая напоследок бросила мне презрительный взгляд, второй же показал жестом что-то, вроде: «Всё будет нормально». Встреча оставила после себя странное, неприятное чувство, будто всё хуже, чем я предполагал, но в то же время подарила мне надежду и раскрыла глаза на многие факты.
Позже, ближе к вечеру, я постучал в дверь Айлин, хоть она и была приоткрыта — всё ещё гадаю, почему она не закрывает дверь до конца. Это банальное уважение к дорогому человеку.
— Входи, — прозвучало на выдохе.
Я даже слегка улыбнулся. В последнее время услышать голос Айлин — это редкий подарок. Например, последние два дня я вообще её не слышал. Иногда думаю, что сошёл с ума или помешался на девушке, так как запоминаю каждое произнесённое ею слово. Может, когда-нибудь их снова станет много, и я просто не смогу оставить в памяти каждое. В данном случае мне даже хотелось бы не запоминать.
— Покажешь? Рисунки, — Айлин снова сидела с блокнотом в руках, — мне интересно. Правда.
Девушка помедлила какое-то время, подтянула одеяло на плечи и переплела пальцы своих рук. Мне бы очень хотелось переплести свои пальцы с её, но это сейчас невозможно. Потом всё-таки она протянула альбом. Действие получилось слишком неуверенным, будто в любой момент она может передумать.
Я с детским трепетом рассматривал и перелистывал страницы, изрисованные простыми карандашами и чёрной ручкой. Иногда встречались подписи, значение которых я не до конца понимал, и это пугало. Что в голове Айлин? Насколько внимательным мне нужно быть? Потому что строка: «Дно слишком глубоко, стоит ли стараться плыть?» не сулит ничего хорошего.
Я чувствовал на себе пристальный взгляд Айлин. Она почти не двигалась, даже дышала реже обычного и, кажется, была готова в любой момент отобрать альбом — единственный мостик к её душе — и прогнать меня. Но она... заговорила.
— Зачем ты здесь? — девушка сильнее прижала к себе коленки, будто боится меня.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — я с выдохом отложил альбом и посмотрел на Айлин, — прости, но нет. Пока не буду уверен, что ты не решишь закончить начатое...
— Ты не понял, — перебила меня девушка, — зачем? Почему продолжаешь за меня переживать? Разве ты не презираешь меня после того, как я чуть не лишила себя жизни?..
От её слов стало тошно до жути. Я сейчас должен балансировать на чёртовом канате, где падение в одну сторону может равняться моему уходу из жизни Айлин, а в другую — ещё большей травмой для неё. Ни того, ни другого нельзя допустить. Она и без этого сама себя ненавидит.
— Ничуть, солнце моё. За что мне тебя презирать? Я виноват во всём, только я. Должен был быть рядом, не лгать, поддерживать, а в итоге оставил совсем одну.
— Ты... ты как лучше хотел. А я пошла на глупость, я идиотка, ненормальная...
Айлин стала делать паузы между словами, тщательно подбирая гадости про себя, потом стала бить себя руками по ногам. На это смотреть уже было невыносимо. Есть ли между нами рамки? Да плевать. Я перехватил её ладони и прижал к своей груди. Губами прикоснулся к её лбу, не целуя, чтобы не разрушить хрупкий момент.
— Прекрати, пожалуйста. Ни в чём ты не виновата, маленькая моя. Ты сильная девочка, смелая, а жизнь тебя сломала. Не вздумай про себя говорить такое, ты не заслужила. На меня злись — это будет оправданно.
— Виновата! — вдруг выкрикнула она, отпрянув от меня, — я жизнь тебе порчу, волноваться заставляю! Возишься тут со мной, как с маленькой!
Я опёрся локтями о колени, склонил голову и накрыл её руками. Мне надо подумать, а времени нет. Это не компьютерная игра, где при виде опасности можно поставить паузу и решить, что делать дальше. Здесь тактику надо подбирать быстро, сходу.
— Ты самое главное упускаешь, — слова вышли тише ожидаемого, но Айлин услышала, затихла, — я люблю тебя. А, когда любят, не бросают, как бы трудно ни было. Вот я и не брошу тебя больше никогда. Всё сделаю, чтобы тебе хорошо было.
Я встал перед Айлин. Она смотрела в пол, не поднимая глаз. Тогда я опустился на колени, чтобы эти глаза видеть.
— Что ты делаешь, Эд? — она опешила явно, — встань. Не надо, Эдвард, вставай!
— Нет, подожди. Дай свои руки, пожалуйста. Не бойся меня.
Я старался максимально смягчить свой голос, чтобы Айлин не было страшно или некомфортно. И она доверилась, не споря и не отказываясь. Протянула мне худые кисти, и я осторожно сжал их.
— Я уйду, если ты попросишь. Но только тогда, когда буду уверен в том, что тебе лучше. Я... я могу не успеть в следующий раз, — мысли перенесли меня в тот злополучный день, даже мурашки пробежали по коже, — но об одном тебя прошу: не молчи. Говори всё, что хочешь, не сдерживался. Делись своими переживаниями, Айлин, Господи, я хочу тебя понимать! Хочу вернуть твоё доверие, попробовать исправить всё! Но пока что я был бы очень счастлив просто слышать тебя почаще. Почему ты молчишь, родная моя? Мне иногда кажется, что я с ума схожу, — последнее предложение я произнёс тише. Хотел оставить его только в своей голове, но случайно проболтался.
Мне не стало легче от того, что я выговорился, потому что результата пока не было. Айлин сидит в замешательстве, мне страшно даже смотреть на неё — вдруг силой вытолкнет за дверь за один неверный взгляд? Вдруг я всё окончательно испортил, только на этот раз честностью?
— Мне очень, очень стыдно, Эд, — хриплый голос Айлин разрезал тишину. Она плачет. И опять из-за меня, — перед всеми стыдно, даже перед собой, и... я просто... просто не могу. И одна быть не могу, поэтому... не уходи. Пожалуйста.
Пули, которые я однажды запустил в неё, теперь отскочили в мою сторону. Слышать, как кому-то плохо, всегда было трудно. Сейчас — особенно. Я чувствую вину даже тогда, когда Айлин меня ни в чём не обвиняет, а просто просит снова не бросать.
— Я не уйду, клянусь, буду рядом. Ты только говори. Что угодно, правда. Свои переживания, радости... в конце концов «Доброе утро»! — я медленно гладил большими пальцами её ладони, стараясь успокоить, — не нужно стыдиться, Боже мой, пойми, никто тебя не осуждает! Если хочешь, мы никому и не скажем о произошедшем. А обо мне и не переживай, я от тебя не отказываюсь.
Айлин сидела, опустив голову, и мелко дрожала, кусала щёки, но не вырывалась.
— Не ври мне больше никогда, Эдвард, — в просьбе совсем не было злости.
Я не достоин её, правда. Она слишком светлая. Айлин больно, а она о других думает. Другой человек бы накричал, выгнал, высказал всё. А Айлин... она просто просит честности.
— Никогда больше, милая моя. Я обещаю.
И я склонил голову на её колени, надеясь лишь на то, что не перейду хрупкую границу дозволенного.