16.1
Зима постепенно уступала весне, однако до тёплой, солнечной и приятной погоды было очень далеко. Кругом слякоть, часто идут дожди, а небо почти всё время стянуто свинцовыми тучами.
Моим солнцем стали друзья — Вивьен и Адриан. С последним мы сдружились ещё сильнее, так как работаем в одном месте — это не было задумано, просто карты сложились удачно. А я и не была против: Адриан помог мне освоиться на новом месте, да и завести нового друга было не лишним. Вивьен намекала на то, что я могла бы к нему присмотреться... Ну, как к парню. И я даже не спорю с тем, что он хороший, просто замечательный, но он не мой. Я к нему не испытываю никаких чувств, кроме дружеских.
Работаю, кстати, теперь не из дома. Решила, что лучше будет выбираться хотя бы в офис, чтобы не заточать себя в четырёх стенах и не сходить с ума от воспоминаний. Этот метод неплохо работает: теперь я могу забыть обо всём хотя бы днём. Правда, ночами по-прежнему накрывает и мысли дурацкие в голову лезут. Пробовала съехать в дом тёти — он пустует с момента её переезда заграницу, — но не продержалась больше недели. В нашей с Эдвардом квартире как-то даже легче: она от потолка до пола им пропитана, этим и живу, несмотря на то, что пытаюсь убедить себя в его отвратительности. Даже номер его заблокировала, чтобы не звонил и не писал больше.
— Айлин, ты здесь обедать будешь или в кафе с нами пойдёшь? — раздался звонкий голос коллеги сбоку.
— Нет, Крис, я с собой еду взяла. Погода отвратительная, — я откинулась на спинку стула и потянулась, — не хочу лишний раз на улицу выходить.
Коллектив нормальный. Никто не пытается внаглую подружиться, не задаёт лишних вопросов, но все достаточно вежливы и дружелюбны. Общаюсь понемногу почти со всеми, иногда обедаю с кем-нибудь вместе.
Записав очередную идею на листике, я всё же решила устроить перерыв и перекусить чем-нибудь. Нормальной, полноценной еды с собой не брала — в этом нужды нет, всё равно не съем много. Бутерброда и морковки вполне себе хватает. Ещё завариваю чай.
— Чёрт! — тихо возмущаюсь, когда кружка со звоном падает из моих рук прямо на плитку и разлетается на кучу осколков. Благо, она ещё была пустая. Если бы я уже налила чай, то обожглась бы сильно.
Осколки нужно собрать, поэтому приседаю, убираю волосы за ухо, чтобы не мешали, и складываю кусочки бывшей кружки в первый попавшийся пакетик. Один, второй... на одном из таких торможу и задумываюсь о чём-то своём:
«Это всего лишь кружка. Куплю новую и принесу в офис, всё нормально. Плакать тоже не надо. Хватит из себя бедную-несчастную строить!»
— Айлин? Что-то случилось? — на кухню заходит Адриан, и я поднимаю голову в его сторону, — Господи, ты порезалась что ли?
Парень, стоявший до этого у стены с максимально невозмутимым видом, сейчас рванулся ко мне, будто к умирающей. Я перевела взгляд на свою руку, боль в которой до этого не ощущала. И правда — кровь. Случайно сжала осколок слишком сильно.
— Да, пустяки, Адриан, успокойся, — бормочу под нос, внимательно рассматривая рану.
А в целом... это ведь хороший способ...
Всё, замолчи, Айлин, хватит думать! Дурная.
— С ума сошла? Так, короче, вставай, промыть надо. Потом обработаю тебе.
— Да хорошо всё, сейчас вытру — и хватит, — я медленно встала с пола и повернулась к раковине.
Брюнет подошёл сзади, открыл кран и сам подставил под воду мою ладонь, крепко, но не больно, удерживая её. Тонкая прозрачная струя неприятно щипала порез.
— Что ты как маленькая, Лин? — из рта парня послышался тяжёлый вздох, и меня обдало жаром от стыда за доставленное неудобство, — вроде умная, должна понимать.
— Потому что не произошло ничего страшного, не нужно так за меня беспокоиться, — я смотрю на стекающую воду, наполовину прикрыв глаза.
— У тебя порез немаленький, довольно глубокий. Я бы вообще посоветовал к врачу пойти, мало ли... — парень закрыл кран и повёл меня к стулу, держа под руку.
— Не надо врача, Адриан. Мне не больно даже.
Я слежу взглядом за суетящимся другом, который ищет аптечку, потом — бинты в ней, перекись.
— Ага, ври больше. Только не мне, я ж не дурак... да и не незнакомец вроде бы. Для какого-то рекламщика даже парнем твоим стал.
На наших лицах появились лёгкие улыбки. Шутка была удачной и сказана очень вовремя — помогла развеять обстановку.
— Ладно, хорошо, я не буду тебя заставлять. Но, если вдруг ты заметишь, что болит сильно или кровь снова пойдёт, не знаю, покраснеет сильно, ты пойдёшь к врачу. Это понятно?
— Понятно. Не волнуйся так сильно, это ерунда.
— Айлин, — парень присел на корточки у моих ног, — посмотри на меня. Я тебя не так давно знаю, но ты мне как младшая сестра, так что я буду волноваться. Не отговаривай меня и не неси эту чушь, пожалуйста.
Я больше не спорила. Адриан с особой осторожностью приступил к обработке. Прозрачная жидкость мигом зашипела на моей ладони, парень стал дуть на неё.
— Спасибо тебе, — почти шёпотом сказала я.
— Не нужно. Просто заботься о себе.
По большей части, именно слова о сестре заставили меня немного утихомириться и перестать сопротивляться. Во-первых, я себя почувствовала нужной. Во-вторых, я знаю, как Адриан относится к своей младшей сестре, хоть и не может общаться с ней часто. Он безмерно любит её и жутко переживает за неё. Получается, за меня волнуется так же сильно? Тогда не нужно добавлять этих волнений.
Родители Адриана развелись, когда ему было пятнадцать. Кэсси, его сестре, тогда едва исполнилось пять лет. Вышло так, что Адриан остался жить с отцом, а младшенькая — с матерью, которая считала поступок парня почти предательством, потому сократила общение с ним. Кэсси всегда тянулась к брату, но, когда он звонил ей, старалась уходить в дальнюю от матери комнату, чтобы не встретить её осуждающий взгляд. Они живут в разных городах, видятся раз-два в месяц, но эти дни для Адриана святые. Никакими планами он их не перекроет. Я даже пару раз ходила с Адрианом в магазин: помогала выбрать подарок для сестры. Тогда и заметила, с каким трепетом он к ней относится. Кажется, этот спокойный человек, за Кэсси любого побьёт или, как мне иногда думается, убьёт.
———
Утро следующего дня не было приветливым и добрым. Я проснулась не от будильника, а от озноба, боли в горле и ужасной ломоты в теле. Всё-таки насморк вчера вечером не прошёл сам собой, а перерос в полноценную болезнь. Я встала, чтобы взять термометр, а ноги были настолько ватными, будто ещё немного — и обмякнут.
От: Айлин
«Добрый день. К сожалению, не смогу присутствовать некоторое время на работе по причине болезни. Все справки принесу.»
Термометр показал тридцать восемь и три. Свет, который пришлось включить, чтобы увидеть столбик ртути, резал глаза. Ладонь болела после вчерашнего. В общем, собрала комбо. Нужно проверить, есть ли дома лекарства, но сил вставать абсолютно нет. Я снова заснула, полежав несколько минут. Глаза сами закрывались.
Проснулась повторно уже от телефонного звонка, но с прежней болезненностью. Кто-то звонил уже второй, а, может быть, четвёртый раз... игнорировать дальше уже было бы глупо.
— Алло? — я положила телефон на щёку, даже не взглянув на имя звонящего.
— Привет, Айлин, ты заболела? Как ты? — собеседник был слегка обеспокоен.
— Да, Адриан, я ушла на больничный. Надеюсь, — кашель вырвался сам собой, — скоро выйду.
— Может, привезти чего-то? Пиши, если что, вечером заеду.
— М-м, ничего. Я доставку закажу, не хочу тебя заражать.
— Ладно, понял. Наберу позже, отдыхай.
Раньше, когда я заболевала, обо мне заботилась тётя. Потом, после переезда, Эдвард. Теперь я, наверное, впервые за всю свою жизнь буду проживать этот момент самостоятельно, даже если совсем не хочется. Однако, всё же делаю онлайн-заказ в аптеке и иду на кухню готовить бульон.
———
Я думала, что быстро поправлюсь, но даже через три дня мне стало лишь хуже. Воздуха как будто бы не хватало, несмотря на то, что я перестала курить на время болезни. Да, всё же подцепила эту дурацкую привычку. Не часто, но хотя бы пять раз в день берусь за сигарету.
В итоге, уехала в больницу на карете Скорой помощи. Фельдшеру не понравились мои лёгкие. Вот, уже дня четыре валяюсь на скрипящей кровати в окружении белых стен, капельниц, чужих людей и запаха кварцевой лампы с диагнозом «Пневмония».
Это, видимо, подарок от вселенной — ещё одна проблема. Друзьям сказала не приезжать, да их бы и не пустили в отделение. К окну всё равно не выйду ручкой помахать — сил нет и выгляжу ужасно. Даже телефон особо в руки не брала, чтобы не перегружать глаза и мозг.
Зато теперь есть куча времени для размышлений, что не слишком-то хорошо. На работе я могла отвлечься от навязчивых мыслей и не думать о плохом, а теперь мне попросту нечем заняться, вот и крутится всякое в голове. Я, кажется, с ума схожу, перегруз. Благо, хоть сплю часто, однако и во снах иногда появляется Эдвард.
Телефонный звонок от тёти Марго раздался неожиданно посреди дня. Она обычно звонит вечером, так как днём работает. Я обрадовалась: приятно знать, что ты ещё кому-то нужна, что кто-то заботится. Да, есть друзья, но у них всё же и своя жизнь есть.
— Привет, Марго! Как ты? Чего так рано звонишь? У тебя выходной? — поток мыслей мгновенно вырвался наружу хриплым голосом.
Несколько секунд было тихо, на что я лишь переспросила:
— Алло? Слышно меня? Я тебя не слышу.
В больницах часто слабый сигнал сети, поэтому я бы не удивилась перебоям.
— Айлин, здравствуй... — это был не голос Марго, это был голос Александра, её жениха. И он почему-то он резко контрастировал с моей радостью от звонка. По крайней мере, мне так показалось.
— Александр? Добрый день, рада вас слышать! — я всё ещё улыбалась, — я думала, это тётя звонит, а это вы оказались. Ну, ничего, вам я тоже рада!
— Айлин, погоди, пожалуйста, я... Господи, подожди, помолчи пару секунд, мне надо собраться...
Именно в тот момент стало не до смеха. Слишком серьёзная и убитая интонация, слишком странные слова и непонятная просьба подождать. Подозрительно. Я хотела задать кучу вопросов, но не стала ослушиваться мужчину. Меня ведь попросили помолчать, пусть это и необычно.
— Ты сейчас сидишь? Сядь, пожалуйста, — я слышала, как дрогнул его голос, и что-то внутри меня дрогнуло тоже. Это чувство похоже на пожар: жарко и страшно.
— Что случилось? — сглатываю ком и быстро спрашиваю.
Из смартфона доносятся лишь подавленные всхлипы, непонятные шорохи и шмыганье носа. Я старалась не надумывать раньше времени чего-то ужасного, но долго думать мне не пришлось.
— Марго, она... она ум-у... — я застыла от первой же буквы. Всё стало ясно в тот же миг, но надежда последней погибает. И я правда пыталась сдержать поступавшие слёзы, надеясь на то, что не так поняла или плохо расслышала, — её больше нет.
Я не верю. Нет, это же не серьёзно? Глупая шутка, галлюцинация — да что угодно!
— В смысле? — усмехаюсь со слезами на глазах, — вы шутите. Не шутите так, нельзя так, вы что? — я, смеясь, проверила дату. Вдруг что-то попутала, и уже первое апреля, — сегодня не первое апреля, Александр, это не смешно!
— Прости. Соболезную.
В этот момент мой мир окончательно рухнул. В ушах зазвенело так сильно, как никогда. Всё вокруг показалось нереальным, как во сне или в видении. Я всё ещё держала телефон у уха, но уже не слушала собеседника.
— Ч-что? Не-е-ет... нет-нет-нет, — я судорожно замотала головой вправо-влево и больно прикусила палец.
Алекс говорил что-то в ответ, что-то спрашивал. Я слышала лишь обрывки фраз.
«Больница...»
«Постарайся...»
«Сожалею...»
«Одна?..»
Я, кажется, не дышала. И, впрочем, я была бы рада правда не дышать.
— Нет... — одно и то же слово вылетало из моего рта, — нет! Нет, вы шутите! Так не может быть! — я закричала.
А за криком последовал громкий плач. Телефон выпал из моей руки, а я прижалась спиной к стене, ударяя кулаками по постели. Дышать... дышать и правда трудно.
В палату быстро прибежали соседки, медсёстры и врачи. Первых вроде выгнали, я не помню точно. Чужие, сильные руки стали крепко держать меня. Я пыталась вырваться — не вышло.
— Отпустите! Я не верю! Вы все лжёте! — горло уже болит от крика, который похож на крик из фильма ужасов: хриплый и устрашающий.
Потом постепенно сил стало совсем мало. Что-то вкололи мне в вену, отчего я заснула. Как жаль, что не навсегда.