8
Дисклеймер: присутствует сцена 18+. Без подробного описания.
Август 2020.
Август только начинается, а лето уже заканчивается. В моей жизни сейчас меняется не только номер курса или день в календаре, но и кое-что более глобальное.
В прошлом году мы с Эдвардом пошли на первый курс. На разные факультеты, да, но в один университет. Он — на лингвистику, я — на дизайн, всё, как мы и хотели. Встречи в перерывах, после пар, прогулки на выходных, бесконечные созвоны и переписки... всё это было. Признаюсь, я привыкла видеть парня в школе каждый день рядом. Теперь же у нас бывают дни, когда мы не видимся — учёба в эти дни в разных корпусах. В остальном, всё хорошо. Кажется, после того «расставания» наши отношения стали лишь крепче, чему я несказанно рада. Значит, не зря боролась, не зря оставила за спиной мечту и гордость. Я обрела нечто большее.
Но сегодня особенный день — мы съезжаемся. Да, не в собственную квартиру, а в съёмную, но это совсем не страшно, даже интересно. На самом деле, и Марго, и родители Эда предлагали помочь с жильём, купить квартиру, но мы категорически отказались. Хочется самим добиться чего-то в жизни, такие уж характеры. Мы — взрослые, самостоятельные люди, которые параллельно с учёбой работают, чтобы себя обеспечить. Семья Эда и так сильно нам помогла — в семнадцать лет ему купили тот самый мотоцикл, а в восемнадцать подарили машину. Обычный автомобиль, среднего класса. А большего и не надо.
К слову, о семье Эда... скажем так, его матери я не совсем нравлюсь. Говорит, мол, за моей «правильностью» скрываются демоны, мои розовые пряди в волосах (я покрасила волосы около года назад) — это нездорово, да и просто она ищет, к чему придраться. Но парень за меня заступается, поэтому, спустя какое-то время после знакомства, Клара — так зовут его мать — стала стараться выбирать выражения при мне и не болтать лишнего. Иногда сама не понимаю, как нашла такого золотого мальчика и за какие благие деяния он мне достался. Зато его отец не против общения абсолютно. Забавный мужчина пятидесяти пяти лет.
— Так, жди меня здесь, охраняй машину, я пока эти коробки подниму, — давал указания Эд, когда мы привезли очередные покупки для дома из магазина.
Квартиру выбирали долго. Остановились на однушке, расположенной на десятом этаже. Всего в доме их двадцать. Какого-то очень красивого вида из окна нет — лишь такие же дома и где-то в конце — поле, которое ещё не застроили. Ремонт комнат был не очень старый, но и не самый новый, что делало цену более адекватной. Хозяйка — вроде как милая женщина лет пятидесяти. И в университет ехать всего минут двадцать. В общем, идеальный вариант. Хотим лишь поменять шторы на более плотные, но это не проблема — их сейчас куча в магазинах.
Главным толчком для переезда стал карантин, из-за которого на парах мы больше не пересекались и встречались лишь пару раз в неделю у меня дома, когда Эдвард приезжал на машине. Каждый раз надеялись, что полиция не остановит. Благо, кто-то свыше «болел» за нас, видимо. Ну, а мы окончательно поняли, что друг без друга не можем и задумались о переезде ещё в мае. К тому же, в этом году мне исполнилось восемнадцать, а значит, я теперь имею полное право съехать от тёти. И вот, на дворе август, и мы переезжаем.
— Нет, лучше этот стеллаж поставить возле кровати! — мы уже кучу раз переставляли бедный стеллаж, а я всё никак не могла определиться.
— Боже, Айлин, я устал уже! Будет здесь стоять, около стола. Хочешь — носи сама! — раздражённо произнёс парень, развернулся и вышел из комнаты.
Не зря говорят, что лучшая проверка отношений — это ремонт. У нас не ремонт, конечно, но переезд — тоже неплохая такая встряска. И страхов в моей голове немерено: вдруг мы не свыкнемся с привычками и образом жизни друг друга? Мы встречаемся больше двух лет, но вместе никогда не жили. Я толком-то и не знаю, как Эдвард проявляет себя дома. Ведь меня будет бесить любая неубранная тарелка или брошенные носки, а его? Подстроится ли под мои правила? И какие правила есть у него?
На данном этапе я уже успела немного разочароваться из-за этого глупого стеллажа. Мы серьёзно поссорились в первый же день? А, главное, оба друг другу же не уступим. Нет, я точно не буду бежать мириться. Это он извиняться должен за свою резкость. Что поделать, если выбор места для каких-то полок так сложен?
— Ну давай, ещё разговаривать перестань со мной! — крикнула я через плечо, скрестив руки у груди.
Я села на кровать и уставилась в телефон. На экране уже вижу сообщения от Марго, от Киары (мы всё ещё общаемся, онлайн) и от Вивьен — она моя одногруппница, мы с ней хорошо сдружились. Не хочу сейчас отвечать ни на что, ведь все они спрашивают о переезде, а данная тема уже по горло, поэтому просто залипла в социальные сети. Может, смогу отвлечься и немного остыть?
Вспыльчивость Эда всегда приносила проблемы. При разногласиях он часто хоть и слегка, но повышал голос и уходил куда-то на время. Мне это неприятно. Постоянно боюсь, что конец нашим отношениям настал. Чуть ли не клянусь, что не побегу всё налаживать первой. Правда, потом остываю и спешу исправлять ситуацию. Мы — антагонисты. Яд и противоядие. День и ночь. Огонь и вода. Ангел и демон... нет, это я уже глупости думаю. Я далеко не ангел, и Эд — вовсе не демон. Просто... характер такой. Но он хороший, правда. И, если действительно провинился, признаёт вину, хоть и спустя какое-то время. То ли осознание ошибки приходит не сразу, то ли набирается смелости, чтобы сдаться. Я не умею долго злиться, стараюсь поскорее всё разрулить. Эдварду же проще убежать от проблемы, проигнорировать её, замолчать, а потом сделать вид, что ничего не было.
Вот и теперь я успокоилась, хорошенько обо всём подумала и медленными, тихими шагами поплелась на кухню, где и сидел черноволосый, попивая вторую кружку кофе за день.
— Эд? — я остановилась в дверном проёме, ожидая внимания, — давай поговорим?
— Давай, — быстро ответил парень, но взгляд на меня не перевёл. Я подошла ближе и села напротив.
Наши пальцы слегка соприкоснулись — я специально так положила свои ладони на стол. Создаётся ощущение близости, будто строится какая-то невидимая связь.
— Мне обидно, что ты так вспылил из-за... из-за ерунды! — мой голос тихий и спокойный. Я зла не держу.
— Да, сорвался. Но я просто устал от того, что уже полчаса, как идиот, эту твою полку таскал по комнате, потому что кое-кто определиться не мог! — последние слова произнесены с неким сарказмом.
Я замолчала и потупила взгляд в стол. А что ответить? Да, так бывает. Трудно решить всё сразу, даже такие мелочи, но задело меня даже не это, а тон Эдварда. Будто ему это совершенно не надо и он во всём винит только меня. А я не груша для битья, не позволю перекладывать на себя всю ответственность.
— Эй, котёнок, ты чего? — наконец, спустя минуту тишины, слова сорвались с губ возлюбленного, — ну, прости меня, я не специально. Просто... просто так вышло, я не хотел. Признаю, дурак, плохо поступил.
Я по-прежнему не поднимала глаз, всё перебирая пальцы своих рук, сложенных аккуратно на тёмном столе. Внезапно, но очень нежно и осторожно, тёплая мужская ладонь коснулась моей щеки. Я вздрогнула. Не от страха, нет, меня никогда не пугают касания Эдварда. От неожиданности.
— Ты не плачешь? — заботливо поинтересовался брюнет, на что я покачала головой. Правда не плачу, — да хочешь, я ещё кучу раз этот... как его там... стеллаж переставлю! Прости за мои слова, Айлин.
— Ты тоже прости, что... загоняла тебя с этой ерундой, — договорить не смогла, Эд приложил к моим губам палец, чтоб я замолчала.
— Всё нормально.
Парень встал, подошёл ближе ко мне, и уже через секунду я с визгом оказалась у него на руках, обхватывая его шею руками и торс ногами.
— Итак, госпожа Айлин Хартман, я не позволю вам расстраиваться из-за пустяка! — голос Эда звучал бодрее и решительнее прежнего.
— Эдвард! — я легонько стукнула его по спине, — вообще-то моя фамилия Эрчел!
— А когда-то будет Хартман. Я теперь только так тебя называть буду. Привыкай!
Наши губы слились в сладком поцелуе с горьким привкусом кофе, которому предшествовали несколько лёгких, но чувственных поцелуев в лоб и щёки. Я его бесконечно люблю. Кратковременные ссоры — мелочи, честно. Через много лет они и не вспомнятся, а вот наши отношения надолго останутся в памяти.
Мы почти не отрывались друг от друга, пока парень нёс меня в спальню. Не знаю, как не споткнулись и не упали или не уронили что-то, случайно зацепив. Упали мы, разве что, на кровать — но это, видимо, было запланировано. Я лежу на спине, по-прежнему обхватывая Эдварда руками и ногами, но уже чуть более расслабленно. Брюнет нависает прямо надо мной и, кажется, между нами сейчас гораздо больше двухсот двадцати вольт. Пятьсот, не меньше. Мы и раньше находились так близко, даже лежали рядом, но... что происходит в данный момент? Почему такое странное чувство?..
Моё дыхание частое и горячее, а пульс сбился. С Эдом происходит то же самое — я замечаю это по пульсирующей вене на его шее, по быстрым вдохам и таким же быстрым выдохам. Мы словно только что пробежали марафон, однако единственное, что сейчас пробежало в этой квартире — это мурашки по моей коже. У них, наверное, как раз и прошёл марафон. За меня отдуваются, глупые.
— Я люблю тебя, — произносит Эдвард, и я окончательно забываю недавнее разногласие.
— Я тебя тоже, — отвечаю, выдыхая и не сводя с парня взгляд.
Поцелую становятся всё более жадными и глубокими, бабочки внутри моего живота всё сильнее бьют своими крыльями. Дурные, что же вы со мной делаете?! Воздух... его уже просто катастрофически не хватает в лёгких. Это всё похоже на обоюдное самоубийство, но какое сладкое и желанное! Точно мазохисты. Отлипаем друг от друга на пару мгновений, и я не замечаю, как мои руки начинают залезать под майку парня.
Он тоже не тормозит. Моя кофточка уже через несколько секунд оказывается на полу, как самая ненужная вещи в гардеробе, шорты летят за ней следом. Та же участь настигла одежду парня. Мы впервые видим друг друга... так. Неприличие данного момента сводит с ума, хотя тот, кажется, давно уже покинул комнату, да и квартиру, впрочем, тоже.
— Эд, я... — смущаюсь и немного боюсь того, что происходит.
— Ты согласна? Если против, скажи, и я прекращу прямо сейчас, — задыхаясь, произносит Эдвард. Качаю головой.
— Согласна, — отвечаю шёпотом, не желая разрушить хрупкий момент.
Доверяю. Боже мой, я полностью, всецело доверяю этому человеку! Да, страх есть, но он скорее от неизвестности. В моей жизни ещё не было интимного опыта, как и в жизни любимого. Я всегда до ужаса боюсь боли, но сейчас... нет, сейчас страшно, но не настолько. Лишь лёгкая тревога.
Голова уже не мыслит ясно, словно мозг покрылся туманом и не может соображать. Да и не надо. Так лучше. Сейчас, находясь в таком уязвимом положении, совершенно без одежды, раздумья будут только отвлекать.
— Ты прекрасна, Айлин, — сколько же в этих словах нежности и искренности!
А за словами, как полагается, следуют действия — парень целует мою кожу, как будто вырисовывает своими губами картину на моём теле. Жарко, но так приятно! Лёгкие покусывания в чувствительных местах заставляют меня издавать неожиданные для самой себя звуки. Эдвард, кажется, этим и наслаждается, опускаясь всё ниже и ниже. Поплыла... растаяла, как снег весной.
— Скажи, если будет неприятно или просто некомфортно, — тихо, очень осторожно говорит брюнет, перед тем, как перейти к самой интимной зоне. Киваю головой, зарываясь пальцами в его волосах.
Если и была какая-то боль, то лишь первые несколько мгновений. Эдвард правда был очень внимателен и аккуратен, за что я неимоверно благодарна. Комната заполнилась разными непонятными звуками — нашими именами, стонами, громким дыханием и признаниями в любви.
Это был не секс или половой акт, это нечто большее... мы занимались именно любовью. Без пошлости, без грубости, без дискомфорта. В нашем фильме под названием «любовь» — две роли, и они обе главные. Вдвоём нам хорошо. Я даже не думала, что может быть хорошо настолько. Все страхи в какой-то момент просто развеялись. Мы друг у друга первые, и это прекрасно! Учимся вместе, привыкаем друг к другу, узнаём больше даже сами о себе. Всё, что сейчас произошло между нами, можно сравнить с игрой на гитаре или скрипке, только здесь нужно правильно обращаться не с металлическими струнами, а со струнами души, которые гораздо легче порвать. На это хватит даже слов.
— Новое жильё — новый опыт? — смеясь спросила я, лёжа рядом с парнем на кровати и обдумывая произошедшее.
— Тогда я очень рад, что мы не повременили с переездом, — ответил Эдвард и сплёл пальцы наших рук.
Не совершила ли я ошибку? Не поспешила ли? Не пожалею ли обо всём? Правильно ли было открыться сейчас?
Нет. Я всё сделала верно. Мы сделали.
Пусть кто-то говорит, что сначала должна быть свадьба, что нужно быть старше и всё тому подобное — плевать. У нас своя жизнь, в которой правила устанавливаем только мы. Хотя правил и вовсе нет. И я рада, что близость случилась именно сейчас. Не думала, что могу влюбиться сильнее, однако влюбилась. И это чувство, к сожалению или к радости, сильнее меня.