6
Май 2019.
Время всегда летит неумолимо быстро, но особенно сильно начинаешь это ощущать, когда взрослеешь. В детстве скучный мультик мог казаться вечностью, а сейчас я даже не заметила, как практически закончился мой последний школьный год. Казалось, ещё недавно был сентябрь, недавно мы стояли с друзьями и Эдвардом на школьной линейке, считая минуты до её окончания. Теперь мы считаем оставшиеся дни до экзаменов, судорожно пытаясь вспомнить всё, чему учились столько лет. Ну, ладно, Эд не особенно волнуется, в отличие от меня. Мне бы его непоколебимое спокойствие...
— Эдвард, Киара, там баллы за пробник пришли! — именно с такими словами, без «привета», я влетела в класс утром. Нора ушла в другую школу, так что не могу разделить и с ней такой момент. Другие ребята где-то ходили по школе.
— О, Боже мой, правда?! — воскликнула подруга.
— Тише-тише, — парень сидел за партой и неохотно потянулся за телефоном, — для начала, привет. Чего вы такие нервные?
— Да ну тебя, — буркнула я и уставилась в экран смартфона, боясь пролистывать страницу ниже, где должны быть результаты.
— Ты уже смотрела? — спросил Эд. Я покачала головой, — понял, давай вместе.
Эдвард подошёл сзади и приобнял меня за плечи, чтобы успокоить. Я и правда немного боялась проверять сама, так что поддержка не была лишней.
— У меня 76, — довольно произнесла Киара и подняла глаза на меня.
Я же сверлила телефон взглядом, боясь озвучивать увиденное. Внутри меня что-то словно упало. Ощущение примерно такое же, когда катаешься на аттракционах с резким подъёмом и спуском, вроде американских горок. Я даже пару раз обновила сайт, надеясь на ошибку. Но нет. Это мои баллы. Чёртова литература.
— Ну всё, всё, — Эдвард заметил мою реакцию, вытащил телефон из моих рук и положил его на парту экраном вниз. Он крепче обнял меня.
— Что у тебя? — тихо спросила девушка, уже боясь сделать хуже своими словами.
— Шестьдесят, — я закрыла руками лицо.
Ребята пытались меня успокоить, убеждая, что это всё ерунда, вариант плохой попался, луна была не в той фазе, при проверке возникла ошибка и всё в таком роде. Слушала ли я их в тот момент? Нет. В тот момент я лишь прокручивала в голове одну мысль: «Так я никуда не поступлю».
— Айлин, у меня вообще 36 по математике, я ж не плачу, — парень улыбнулся, — вот, видишь, мне весело, потому что я вообще сдал и меня не оставят на второй год. В конце концов, это лишь пробник.
— Ты не понимаешь! — я чуть повысила голос.
— Мелкая, прекращай плакать, иначе я тебя сейчас вот этими руками подниму и унесу куда-нибудь подальше отсюда! — он сел прямо передо мной и взял мою голову руками, невольно заставляя смотреть на него. В этих словах не было приказа или манипуляции, нет. Они звучали заботливо, но решительно. А я даже не сомневалась в том, что Эдвард действительно поступит так, как и сказал. Это было бы в его стиле.
— Вот-вот, он прав! Поддерживаю, — Киара подошла ближе ко мне, — ты столько готовилась, может, правда ошибка? Не знаю там, буквы плохо отсканировались или ещё что...
В трудную минуту я никогда не оставалась одна. Даже если моя опора в виде друзей и любимого молодого человека не были со мной в одном месте, я знала, что всегда могу им позвонить, написать, и они сделают всё, что в их силах, разделят со мной любые эмоции. Это очень ценно. В свою очередь, я стараюсь отвечать тем же. Мы всегда были вместе, даже если не физически. Особенно с Эдвардом.
Привычные спокойствие и тишина в доме сегодня сменились ссорой и повышенными тонами.
— Айлин, какие шестьдесят?! Ты больше года готовилась! — я уже и не помню, когда в последний раз Марго так злилась на меня.
— Я не знаю! Тётя, мне тоже это не нравится! — я старалась сохранять спокойствие, но это было трудно. Слёзы были всё ближе к глазам, но ещё не блеснули.
Долгие лекции о том, что я делала недостаточно, что слишком много гуляла, рисовала и «занималась чушью». Она не забыла добавить, что с такими баллами я никуда не поступлю и пойду в колледж, вместо университета моей мечты. Слушать это было невыносимо тяжело и даже больно. Я надеялась на поддержку, а что получила? Лишь осуждение.
— Мне это надоело, Айлин! С этого дня ты под домашним арестом! — голос Маргарет стал менее громким, но именно этот тон был страшнее крика. Крик — это лишь неосознанное выражение эмоций, а тихий или даже спокойный голос — это уже обдуманные слова, принятое решение.
Я замерла и сделала шаг назад. Наказание выглядело, как трагедия. И, наверное, меня больше разочаровал даже не сам факт того, что я теперь лишена прогулок — чёрт бы с ними, переживу! Гораздо сильнее меня ранило именно отношение тёти ко мне. Она не рассматривала вариант ошибки при проверке, не постаралась подбодрить меня, спокойно разобраться и так же спокойно сказать заниматься усерднее. Она решила просто пойти против меня. Вот это осознание почти перекрывало мне воздух.
— Ты не можешь... — возразила я тихо, уже с блестящими каплями на глазах.
— Я всё тебе сказала, — снова эта тихая пассивная агрессия. Я не выдерживаю и быстро ухожу в свою комнату.
Наверное, часов до десяти вечера я не брала в руки телефон. Выключила уведомления и с головой ушла в учёбу, пока не разболелась голова. Только тогда заметила включившийся в очередной раз экран — несколько пропущенных и много сообщений.
«Мелкая, ты куда пропала?»
«Почему не отвечаешь?»
«Понял, игнор»
«Ну ты хоть слово напиши»
«Если что-то не так, хотя бы скажи мне, чё я как идиот без ответа сижу»
Я провела рукой по волосам. Совершенно забыла о ком-то важном. Точнее, не думала, что несколько часов оффлайн что-то сделают.
«Эд, прости, я не видела»
«Ага, и не слышала»
«Да, прости, я к экзаменам готовилась»
«Всё в порядке?»
«Ну, мне теперь из дома можно выходить только в школу. Марго сильно ругалась»
«Понятно»
И тишина. В смысле «понятно»? Это что вообще значит? Я бросила телефон на кровать, а сама откинулась на спинку стула. Ему надоели мои проблемы? Тогда почему не сказал? Мы ведь в самом начале отношений договорились не молчать о каких-либо проблемах...
Прошло, наверное, минут тридцать, прежде чем на телефон пришло новое уведомление.
«Посмотри в окно»
«Зачем?»
«Посмотри»
Я неохотно, даже лениво стянула с себя одеяло, отодвинула шторы и выглянула в окно. Прямо у моего двора стоял знакомый мотоцикл и очень знакомый человек рядом с ним. Эдвард и мотоцикл, который родители подарили ему в августе на семнадцатилетие. Я повернула оконную ручку, и в комнату попал немного прохладный весенний воздух. Я набрала номер парня. Да, тётя уже спит, но крик в окно может разбудить её.
— Ты чего здесь делаешь? — я тихо посмеялась.
— К любимой девушке приехал, — легко и весело отвечал парень, выдыхая сигаретный дым, к которому за год я даже немного привыкла, хотя по-прежнему прошу Эда бросить эту привычку.
— Зачем? — теперь и мой голос был весёлым, но тихим, чтобы не разбудить Марго.
— Выходи.
— В смысле, уже поздно, да и мне нельзя, как? — я вопросительно покачала головой.
— Тихо и быстро, ещё вопросы есть? — Эд говорил серьёзно, — я жду.
Через пять минут я была уже одета, хоть и достаточно легко для майского вечера, и стояла перед парнем. Я впервые сбегаю из дома, впервые выхожу на улицу после десяти. Это, вроде как, незаконно.
— Ты ненормальный, — со смехом и тревогой заключила я.
— Знаю. Садись, поехали.
Спорила я недолго. Не сказать, что Эдвард давал мне много вариантов, да и я была бы не против в этот раз нарушить правила. Многое навалилось, ещё и это дурацкое наказание... главное, чтобы тётя не заметила, иначе нам обоим — конец. Но, с другой стороны, так мой протест был бы заметен.
Скорость, ветер, огни ночного города — всё это безумно манило, но и заставляло сердце биться быстрее из-за чрезмерного выброса адреналина. Стиль вождения Эда довольно резок и местами груб. Стрелка на спидометре всегда была на максимально разрешённой дорожными знаками отметке, иногда — выше. Обгоны, резкие и быстрые повороты — вот его стиль. Поначалу я боялась, потом доверилась, но по-прежнему сильно прижималась к парню, сидя сзади него. В этот раз в выбросе адреналина виновата не только поездка, но и нарушение запрета тёти и государственного закона, гласящего, что до восемнадцати лет нельзя находиться на улице позже 22:00. Тем временем на часах уже 23:24. Но с Эдвардом не страшно. С ним мне, кажется, вообще ничего не страшно. Сейчас, когда на мне его куртка, когда мы рядом, я спокойна.
Завтра утром я пойду в школу невыспавшаяся, буду скрывать синяки под глазами плотным слоем консиллера, но я буду счастлива. Жизнь не заканчивается на экзаменах или семейных проблемах. Главное — найти свою точку опоры.
Двухколёсный чёрный конь остановился у широкой реки, и рёв мотора сменился шумом тихого плеска разбивающихся волн. Мы сели на какие-то камни, держа друг друга за руки.
— Когда ты понял, что влюбился? — вопрос прозвучал удивительно спокойно. Я давно хотела это узнать. Зачем? Просто так.
Парень пожал плечами, думая над ответом.
— Ну, когда ты только к нам пришла, я подумал, что ты красивая. А после той самой первой прогулки понял, что что-то к тебе чувствую. Наверное, так, — я почувствовала на себе взгляд Эдварда, — а ты?
— Не знаю... оно само как-то вышло... — я задумчиво смотрела вдаль, на другой берег, который в темноте был еле различим, — наверное, когда мы в первый раз пошли на ту заброшку. Я ещё тогда возмущалась на тебя, помнишь? — мне стало смешно. Прошло больше года с того момента. Я всё та же «правильная» девочка для многих, но с определёнными людьми правила даже для меня уходят на второй план.
Я повернулась к возлюбленному лицом и долго смотрела на него, как и он на меня. Романтика, не иначе.
— Чего смотришь так? У меня на лбу написано что-то неприличное? — парень усмехнулся, а я лишь покачала головой и...
И приблизилась к его губам. Пара секунд, и руки Эда уже лежали на моей голове, словно он боялся, что я сейчас исчезну. Первый серьёзный поцелуй... За все время отношений мы ни разу не целовались «по-настоящему». Были лёгкие прикосновения губ к губам, к щекам, ко лбу, к макушке, но то, что происходит сейчас — происходит впервые, и от этого бабочки в моём животе с неистовой силой били крыльями. Раньше я не была готова, Эдвард не настаивал. Сейчас, под светом далёкой луны и шум тёмной речной воды, наверное, мой мозг просто отключился.
Нежно-розовый блеск со вкусом малины — единственный элемент макияжа, который я успела нанести на лицо — стирался с моих губ, и уже был где угодно, только не на своём месте. Он жадно, но осторожно, съедался нами, размазывался по лицу, возможно, даже оставался на зубах. Может, это был не самый умелый поцелуй в наших жизнях, но он определённо самый лучший. Просто потому, что он — первый. Потому, что наши чувства искренни и чисты. Странно, но между нами не возникло даже неловкости, когда мы наконец отстранились, вдыхая побольше недостающего воздуха.
Домой я попала около половины первого ночи, крадясь по коридору тихо, как партизан. Тихий проворот в замочной скважине, осторожные, почти невесомые, шаги — я наконец в своей спальне. Пронесло, меня не заметили. Значит, ещё одной нотации не случится. Я засыпала с улыбкой на лице.