protected?

Экран телефона вспыхнул, разгоняя полумрак мыслей Нила. Короткие вибрации в кармане отзывались мягким теплом, а текст сообщений заставил сердце пропустить удар — не от страха, а от чего-то непривычного, почти забытого.

Стюарт Хэтфорд: моя великолепная чуйка говорит, что Нил Джостен вернулся поздно

Стюарт Хэтфорд: или вовсе не ночевал дома

Стюарт Хэтфорд: племяш?

Нил закусил губу, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх.

Нил Джостен: должен ли я молить о прощении?

Стюарт Хэтфорд: что?

Стюарт Хэтфорд: нет конечно!

Стюарт Хэтфорд: если у тебя появился кто-то, я буду только рад

Стюарт Хэтфорд: приводи как-нибудь этого человека, когда я буду свободен

Стюарт Хэтфорд: хочу посмотреть в глаза человеку, который неумышленно заставил моего горячо любимого племянника не ночевать в доме или приходить позже

Стюарт Хэтфорд: хочу пожать ему(ей????) руку

Нил судорожно выдохнул и прикрыл рот кулаком, пряча улыбку. Внутри всё перемешалось: смущение, искрящаяся радость и едва уловимая тень раздражения на вечную опеку дядюшки. Но за всем этим стояло осознание — Стюарт был его якорем. Мэри доверяла брату, и Нил, вопреки всем своим инстинктам беглеца, начинал делать то же самое. Этот «багаж прошлого», тяжелый, пропитанный кровью и дорожной пылью, иногда так хотелось просто сбросить на чьи-то сильные плечи. Хотя бы на мгновение перестать быть добычей.

Ночь действительно была долгой. Он вернулся под утро, когда небо уже окрасилось в розовато-серый цвет, и, хотя глаза слипались от усталости, Нил ни о чем не жалел. Каждая секунда, проведенная вне стен своей крепости, стоила этой разбитости.

Он отложил телефон, наблюдая за Ники и Кевином, которые о чем-то спорили в длинной очереди за обедом. Близнецы скрылись в другом конце столовой — Аарон сегодня выглядел так, будто готов был испепелить взглядом любого, кто подойдет ближе чем на метр, и даже Эндрю на его фоне казался воплощением спокойствия.

Снова вибрация.

Стюарт Хэтфорд: что племяш думает об ужине?

Нил Джостен: ок

Нил только успел отправить ответ, как почувствовал движение. Напротив него с глухим стуком опустился поднос. Нил даже не поднял головы, решив, что это кто-то из «монстров», наконец, пробился сквозь очередь. Он продолжал механически жевать, пока холодный, пропитанный ядом голос не разрезал гул столовой.

— Так, так, так, поглядите-ка, кто это тут у нас...

Мир вокруг Нила мгновенно заледенел. Вилка замерла в руках, а в горле встал комок. Этот голос он узнал бы из тысячи. Голос из кошмаров, которые он так старательно пытался забыть. Он медленно, с первобытным опасением поднял взгляд.

Напротив сидел Рико Морияма. Его улыбка была похожа на разрез бритвой.

— Натаниэль Веснински, ты ли это? Да еще и живой. Это что-то интересное.

Нил почувствовал, как кровь отливает от лица. Руки задрожали так сильно, что столовый прибор звякнул о тарелку. «Помогите», — беззвучно прокричало всё его естество. Столовая, полная людей, внезапно показалась ему тесной клеткой. Он хотел бежать, но ноги стали ватными.

— Эй, Веснински, — Рико наклонился вперед, и его глаза сверкнули безумием. — Поделись секретом, как бежать от убийцы-папаши восемь лет и выжить?

«А тебе требуется учебное пособие что-ли?» - мелькнуло в голове.

Но Нил молчал, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Он попытался встать, но Рико среагировал быстрее кобры. Его рука резко метнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в запястье Нила.

Рывок был настолько сильным, что Нил вскочил, опрокидывая поднос. Звон разбитой посуды эхом разнесся по притихшей столовой. Керамика разлетелась на сотни осколков у его ног. Но Нил не видел ничего, кроме чужих пальцев на своей коже. Это место горело, саднило, будто Рико прикоснулся к нему раскаленным клеймом. Джостен судорожно схватился за свою руку, пытаясь стереть, содрать это ощущение чужого присутствия.

— Веснински, Веснински, ты совсем не меняешься... — прошипел Рико.

— Кажется, я не разрешал открывать свою пасть в его сторону.

Твердая, тяжелая рука легла на плечо Нила. От неожиданности он дернулся, скидывая её, и обернулся. За спиной стоял Эндрю. Его лицо было бледнее обычного, а глаза превратились в две черные бездны.

— И распускать руки в том числе, Рико, — процедил блондин, делая шаг вперед и заслоняя собой Нила.

— Тебе здесь совсем не рады, — в унисон брату добавил Аарон, возникший с другой стороны. Его ярость, копившаяся всё утро, наконец нашла достойную цель.

Рико медленно встал, сохраняя на лице свою ядовитую усмешку.

— Мне не нужно твоё разрешение, Миньярд. Мне вообще ничьё разрешение не нужно.

— Свали с дороги, — Кевин бесцеремонно оттолкнул Морияму плечом, с грохотом ставя свой поднос на стол. — Мешаешь.

Дэй смотрел на Рико в упор. В его взгляде больше не было того парализующего страха, который сковывал его годами. Было лишь глухое раздражение и готовность защищать своё.

Аарон мельком глянул на Кевина, и в его глазах промелькнуло неприкрытое удивление. Он не ожидал от Дэя такой решительности, такой дерзости перед лицом прошлого.

Вся компания «монстров» встала стеной перед Нилом, создавая вокруг него неприступный бастион. Рико оказался в меньшинстве, окруженный холодной, концентрированной ненавистью. Нил стоял позади них, всё еще сжимая свое запястье, но дрожь в руках начала постепенно утихать. Впервые в жизни он был не один против хищника. Впервые за его спиной стояли те, кто готов был оскалить зубы в ответ.

— Увидимся, Младший.

Этот голос, пропитанный ядом и ложным дружелюбием, вонзился в спину Нила, как зазубренное лезвие. Рико махнул рукой — легкий, почти издевательский жест — и скрылся из виду, оставляя за собой шлейф ледяного ужаса.

Силы разом покинули Нила. Ноги подкосились, и он осел на пол, прямо среди осколков разбитой посуды. Мир вокруг начал стремительно терять четкость, расплываясь в серых пятнах. Но рука... рука, которой коснулся Рико, продолжала гореть. Это не была просто память о прикосновении; это было ощущение едкой кислоты, вгрызающейся в кожу, клейма, которое невозможно стереть. Нил мертвой хваткой вцепился в свое запястье, судорожно растирая его через ткань, будто пытаясь содрать этот невидимый слой Мориямы вместе с кожей.

Дыхание стало рваным, поверхностным. В ушах зашумело, заглушая звуки столовой.

А если бы он не ушел? А если бы что-то сделал? А если бы Эндрю не оказался рядом?

Каждое «а если» накрывало его новой волной паники, утягивая в темную пучину старых привычек. Снова бежать. Снова менять имя. Снова умирать по частям.

— Нил, посмотри на меня.

Голос Эндрю прозвучал непривычно мягко, почти нежно, пробиваясь сквозь гул в голове. Блондин опустился на колени прямо перед ним, сокращая дистанцию, но не переходя черту. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились такой неприкрытой заботой, что это пугало не меньше Рико.

— Нил, посмотри на меня, пожалуйста.

— Наверное... мне надо идти... — выдохнул Нил. Его глаза дико вращались, выискивая выходы, лазейки, любую возможность исчезнуть. Он не видел Эндрю, он видел только тени своего прошлого.

Прежде чем кто-то успел его остановить, Нил сорвался с места. Он не бежал — он летел, ведомый чистым адреналином и ужасом, прочь из этой душной, полной свидетелей столовой.

— Я буду с ним, — коротко бросил Эндрю остальным и, не раздумывая, бросился следом.

Он нашел его быстро. Нил забился на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж — в полутемный, пустой пролет. Он сидел, сжавшись в комок, спрятав лицо в ладонях, и его тяжелое, всхлипывающее дыхание эхом отражалось от стен.

Эндрю подошел медленно, давая о себе знать каждым шагом. Он осторожно присел на ступеньку рядом, чувствуя, как от Нила исходит почти физическая волна напряжения.

— Нил, я сейчас коснусь тебя, — Эндрю до боли прикусил губу. Ему было физически больно видеть Джостена таким — разломанным, обнаженным в своем горе. — Да или нет?

Нил мелко, едва заметно кивнул, не отнимая рук от лица.

— Мне нужно услышать. Да или нет, Нил? — настоял Эндрю. Ему было важно, чтобы в этом хаосе Нил сохранил контроль хотя бы над этим маленьким «да».

— Да... — сорвался с губ рыжика почти бесплотный шепот.

В груди Эндрю что-то болезненно сжалось. Он ненавидел свою беспомощность, ненавидел Рико, ненавидел весь мир, который сделал это с мальчиком перед ним. Он медленно протянул руку и накрыл ладонью затылок Нила, ощущая пальцами мягкие волосы и бьющую его дрожь. Эндрю осторожно надавил, заставляя Нила опустить голову чуть ниже, просто чтобы почувствовать опору.

— Я здесь, — прошептал Эндрю, вкладывая в эти два слова всю ту уверенность, которой сейчас так не хватало Нилу. — Я здесь. Я никуда не уйду. И он больше не прикоснется к тебе.

Прикосновение Эндрю не обжигало. Оно было якорем. Твердым, теплым и абсолютно реальным. Нил постепенно начал чувствовать свои пальцы, холод ступенек, запах сигарет и порошка, исходящий от толстовки Миньярда. Паника не исчезла вмиг, но она начала отступать, разбиваясь о спокойствие человека, который сидел рядом. Реальность возвращалась — болезненная, колючая, но теперь в ней был Эндрю. И это меняло всё.