protected?

Взгляд Аарона был подобен раскаленному свинцу — он буквально прожигал профиль Кевина, надеясь высечь хотя бы искру ответной реакции, заставить того обернуться, признать его существование. Но Кевин, этот «король» с татуированным ферзем на щеке, воздвиг вокруг себя невидимую стеклянную стену. Он чувствовал каждое движение Аарона, каждую волну его ярости, но упорно делал вид, что ореховые глаза друга и сам блондин — лишь пустое место.

Аарон был вне себя. Гнев пульсировал в висках, заставляя его хмуриться так сильно, что лицо превратилось в маску холодного презрения — в этот момент он пугающе напоминал Эндрю. Ему хотелось кричать, биться головой о парту, лишь бы разрушить эту тишину, которая душила его эффективнее любой удавки.

Не выдержав, Миньярд нагло, почти больно ткнул указательным пальцем Кевину в бок. Раз, другой. Дэй лишь тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, демонстрируя высшую степень мученического терпения, но так и не повернулся.

— Ты впервые решил сыграть в молчанку, или язык отсох от постоянной болтовни? — злобно прошипел Аарон, и в его шепоте слышался скрежет битого стекла.

В ответ — только мерное тиканье часов и шорох мела по доске. Ничего. Оглушительная пустота.

Ники, сидевший впереди, не выдержал этого тектонического сдвига между друзьями. Он развернулся, и его глаза, обычно полные задора, теперь светились искренним беспокойством. Он переводил взгляд с одного на другого, пытаясь нащупать нить, которая так внезапно оборвалась.

— Хотя бы звук издай, Кевин, — прошептал Хэммик, и его голос дрогнул. — Хочу поговорить с тобой позже, хорошо?

— Так и быть, только отвернись, — наконец подал голос Дэй. Холодный, отстраненный, чужой.

Аарон почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло. Он мысленно вонзил ножи брата в глотки им обоим. Значит, с Ники он говорить готов? А с ним — нет?

— Значит, со мной говорить не желаешь? — пробурчал Миньярд, и его голос, на удивление спокойный, выдавал ту бездну отчаяния, в которую он сейчас падал.

— Значит.

Это короткое слово ударило Аарона под дых. Сердце пропустило удар, а затем заныло так остро, что в глазах на мгновение потемнело. Он медленно отвернулся, чувствуя, как по венам разливается ядовитая горечь.

«Это больно. Оказывается, это чертовски больно».

Не в силах больше выносить присутствие Кевина, Аарон в порыве неконтролируемого отчаяния схватил свои вещи. Он не собирал их — он заталкивал их в рюкзак, сминая тетради, не обращая внимания на окрики учителя. Ему нужно было уйти. Сбежать. Исчезнуть.

Ноги сами несли его по коридорам, прочь из этого душного кабинета, прочь от этого молчаливого предательства. Аарон ненавидел бегать, он всегда презирал эту суету, но сейчас он был готов пробежать тысячи миль, лишь бы отключить мозг, выжечь все эмоции, которые разрывали грудную клетку.

Кевин всегда его раздражал. Своим перфекционизмом, своим эгоцентризмом, своим вечным спортом. Но то, как он уничтожал их дружбу сейчас, своим молчанием и этой надуманной дистанцией, было невыносимо. Смотреть на то, как всё, что они прошли вместе — страхи, слезы, редкие моменты тишины и доверия — превращается в пыль, было выше его сил. Аарон чувствовал себя брошенным на поле боя, и комок в горле становился всё ощутимее.

В кармане завибрировал телефон.

Николас Эстебан Хэммик: Аарон, солнце, куда ты так рванул?

Николас Эстебан Хэммик: у тебя всё ведь в порядке?

Ники убрал гаджет и устало посмотрел на Кевина. Тот сидел, уставившись в одну точку, словно превратился в каменное изваяние. Хэммик был в ступоре. Мир его «монстров» рушился на глазах.

— Эй, ферзь, что между вами? — Ники пересел на освободившееся место Аарона, нарушая все правила и границы. — Мы не слепые и не глухие. Вы ведете себя... странно. Мне это не нравится, Кевин. Это пугает.

— Не думаю, что это твое дело, — огрызнулся Дэй, но в его голосе не было прежней силы.

— Хорошо, пусть не мое. Но ты же знаешь, что я рядом? — Ники мягко положил руку ему на плечо. — Всегда.

Кевин поднял голову, и в его взгляде на секунду промелькнула такая глубокая, невыносимая благодарность, что Ники сжался. Дэй снова уронил голову на скрещенные руки.

— Вообще-то, я догадываюсь, в чем дело, — продолжал Ники тихим, надломленным голосом, будто надеясь, что Кевин его не слышит. — Я всегда думал, что друзья помогают друг другу. Наверное, в нашей компании это не работает. Я и так вечно лезу, куда не просят, мешаю... просто я хотел, чтобы было как лучше.

Хэммик уже собрался встать, когда Кевин заговорил:

— Всё не так. Мне сейчас... сложно. Я не уверен, что смогу справиться с последствиями, если сделаю шаг. Но я ценю, что ты здесь. Правда. Мне это необходимо. Просто с этим я должен разобраться сам.

— В любом случае, ты знаешь, где меня найти, — Ники грустно улыбнулся.

Он вышел во внутренний двор школы после уроков и замер. Там, на лавочке в тени деревьев, сидели Эндрю и Нил. Эндрю что-то говорил — непривычно долго, размеренно, а Нил слушал его с таким завороженным, искренним интересом, что это казалось чудом.

Ники невольно расплылся в широкой улыбке, чувствуя, как сердце на мгновение отпускает тревога. Среди этого хаоса и боли, среди разрушенных связей и молчания, эти двое умудрялись находить свой собственный, тихий язык. Это было красиво. Это было надеждой, которой так не хватало всем остальным. И Ники, сияя, побежал к ним, неся в себе это маленькое зерно тепла в холодный, изломанный день.

— Эндрю! Нил! — Ники ворвался в их пространство с широченной улыбкой, вскидывая руку в приветственном жесте «Шака». Его голос так и искрился энергией, хотя за ней пряталась легкая тень усталости от школьного дня. — Мне сегодня как-то неприлично тоскливо. Не хотите составить мне компанию вечером? Выгуляем наши загруженные головы, подышим воздухом свободы, а?

Эндрю и Нил синхронно переглянулись. Между ними промелькнул тот самый бессловесный диалог, который так восхищал и одновременно раздражал Ники — им не нужны были слова, чтобы понять друг друга.

— На самом деле, у нас есть планы на вечер, — негромко начал Нил, теребя край своего худи.

Ники мгновенно состроил подозрительную гримасу, сузив глаза и картинно прикусив губу.

— О-о-о? Вдвоем? И чем это вы планируете заниматься втайне от коллектива? — Он двусмысленно облизнулся, играя бровями.

Нил ощутимо вздрогнул. Старая привычка ждать подвоха или опасности столкнулась с беспардонностью Хэммика.

— Ты пугаешь его, Ники, — холодно осадил кузена Эндрю, хотя в его глазах проскользнула тень усмешки. — Сегодня у нас нет на тебя времени.

— Божечки... — Нил издал тихий стон и буквально спрятал лицо в ладонях.

Эндрю, стоящий рядом, успел заметить, как стремительно алый румянец заливает шею и скулы парня, доползая до самых кончиков ушей. Нил был похож на перезревшее яблоко. Ему было невыносимо стыдно даже от того, что Ники мог вообразить нечто интимное, хотя в голове самого Джостена мысли о поцелуях казались чем-то запредельным и священным.

— Николас, мы просто... мы просто ужинаем со Стюартом, — донеслось из-за ладоней Нила.

— Я не имел в виду ничего такого, милый! — рассмеялся Ники, видя, как Эндрю осторожно, почти невесомо ерошит мягкие рыжие пряди на затылке Нила. Эндрю поморщился от этого «милого» в сторону рыжика, но промолчал. — Ладно, тогда просто хорошо проведите время. Надеюсь, Хэтфорд не слишком строгий дядя.

Нил чуть приоткрыл лицо, его взгляд всё еще был смущенным, но голос стал тверже:

— Думаю, тебе стоит позвать Аарона и Кевина. Им... им нужно развеяться.

— Ни-и-ил... — Ники картинно «захныкал», прижав руки к щекам. — Ты просто заяц! Единственный человек, который по-настоящему заботится о моем досуге!

— Что не так? — Эндрю сразу уловил смену настроения кузена. Его голос стал привычно острым.

Хэммик прикусил губу. Он знал, что Эндрю, скорее всего, уже всё понял. Эндрю видел трещины в отношениях Аарона и Кевина раньше, чем они сами успевали их осознать.

— Парни немного не в ладах, — вздохнул Ники, теряя свой задор. — Но ты ведь вчера говорил с Аароном, зачем ты меня спрашиваешь?

Эндрю уже открыл рот, чтобы что-то пояснить, но Ники резко вскинул руку, прерывая его.

— Помолчи! Мне всё равно! — он нахмурился, хотя это выглядело скорее комично. — Я ничего не хочу знать о ваших мрачных секретах. Просто... — его тон внезапно смягчился, став искренним и теплым. — Вкусного вам ужина. И сладкой ночи.

Ники задорно помахал рукой и, не дожидаясь ответа, нагло пустился наутек, оставив после себя лишь легкий ветерок и эхо своего смеха. Он знал, что если останется, Эндрю заставит его признать очевидное, а Ники хотелось еще немного побыть в счастливом неведении.

— Божечки... — снова пробормотал Нил, не зная, куда деться от собственного смущения. Он чувствовал, как горят щеки, и как бешено колотится сердце.

Эндрю не сдержал тихого, едва слышного смешка. Это был звук, предназначенный только для Нила — интимный, как прикосновение. Он снова запустил пальцы в рыжие вихри на голове парня, взъерошивая их с такой щемящей, непередаваемой нежностью, что у Нила перехватило дыхание.

«Такой невозможно милый», — подумал Эндрю, глядя на то, как солнечные зайчики играют в волосах Нила. В этот момент весь остальной мир — с Рико, со спорами Кевина и Аарона, с тенями прошлого — перестал существовать. Остался только этот двор, этот запах весны и мальчишка, который позволил себе стать его миром.