protected?

Николас Хэммик был из тех людей, чье упрямство могло бы сдвинуть тектонические плиты. Раз приняв решение — достучаться, пробиться, вытянуть этого колючего рыжего мальчишку из его добровольного изгнания, — он не собирался отступать. Какая, к черту, разница, что его игнорируют с таким диким, почти профессиональным упорством? Абсолютно никакой. Ники чувствовал в себе силы тягаться с этой стеной молчания вечно.

Эндрю, конечно, не остался в долгу и «надавал по ушам» кузену за его излишнюю резвость, но это лишь подлило масла в огонь. Желание Ники действовать росло в геометрической прогрессии. Он видел, как Эндрю застывает, как его взгляд приклеивается к Нилу, как он буквально «пускает слюни» в своей специфической, едва уловимой манере. Зачем ждать вечность, пока эти двое соизволят признать существование друг друга, если можно взять дело в свои руки?

На следующий день Ники снова был у парты Джостена. И на следующий. И через день. И через неделю. Он садился рядом, болтал о всякой ерунде, шутил и строил глазки, но Нил вел себя так, словно рядом с ним витал лишь бесплотный дух. Ни одного взгляда, ни единого вздоха в ответ. Это разочаровывало, кололо самолюбие, но Хэммик не был бы собой, если бы не имел в запасе козырь. Последний вариант. Самый рискованный.

Он подошел к Нилу, привычно сел рядом и, не давая себе времени на раздумья, протянул руку. Его пальцы мягко, но уверенно легли на подбородок Нила, заставляя того повернуть голову.

Мир для Нила в этот момент схлопнулся. Он замер, его дыхание перехватило, а в голубых глазах, наконец встретившихся с карими глазами Ники, промелькнуло такое откровенное, чистое удивление, смешанное с паникой, что Хэммик на секунду забыл, как дышать.

— Ты смотришь на меня, — Ники усмехнулся, и его улыбка была наполнена тихим торжеством.

Нил судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Ему было невыносимо некомфортно. Кожа в месте прикосновения горела, а желание сорваться с места и бежать без оглядки стало почти осязаемым. «Пожалуйста, уйди», — кричало всё его естество.

— Это прогресс, милый, — прошептал Ники.

В этот момент по кабинету разнесся оглушительный грохот — Эндрю с силой пнул парту, и из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык. Хэммик знал, что играет с огнем, что за такие вольности блондин может превратить его жизнь в ад, но сейчас это казалось оправданным. Помочь брату и одновременно довести его до белого каления — разве это не чудо?

Нил дернулся, запоздало освобождаясь от чужих пальцев, и снова уткнулся взглядом в окно, пряча задрожавшие руки под столом.

— Ни-и-ил, — жалобно протянул Ники, не унимаясь. — Ну поговори со мной.

Джостен до боли прикусил нижнюю губу, мысленно молясь всем богам, в которых не верил, чтобы этот человек просто исчез. Но Ники начал легонько трясти его за плечи, как назойливый младший брат.

— Ну пожа-а-а-алуйста, Н…

— Хватит мучить людей, придурок.

Голос Эндрю разрезал тишину, как бритва. Нил, ведомый каким-то мазохистским любопытством, не выдержал и обернулся. Он увидел Ники, состроившего невинную мину, а затем его взгляд переместился на подошедшего Эндрю.

Нил вздрогнул. Резко, всем телом, будто от удара током. В его глазах вспыхнул такой первобытный, неосознанный ужас, что Эндрю замер на полуслове. Блондин смотрел на рыжего парня, и в его обычно бесстрастном лице промелькнула тень замешательства, толика странного, горького удивления. Он ведь не хотел пугать… не так сильно. Эта реакция была болезненной, она жалила Эндрю в самое незащищенное место.

Джостен нервно сглотнул, его расширенные зрачки испуганно сканировали лицо Миньярда. Нил чувствовал, как его начинает бить крупная дрожь. Опасность. Этот парень — чистая, концентрированная опасность. Или что-то гораздо более сложное, к чему Нил был не готов.

Неожиданно для всех рыжик вскочил, едва не опрокинув стул. Он лихорадочно сгреб свои вещи в охапку и, не оборачиваясь, быстрыми, рваными шагами вылетел из класса, оставляя кузенов в оглушительной тишине.

— Я действительно придушу тебя, Ники, — бросил Эндрю, провожая взглядом пустой дверной проем. Его голос звучал глухо и зло.

— А я буду надеяться на «спасибо» от тебя в будущем, — Ники облизнулся, пытаясь скрыть за шуткой собственное беспокойство.

А Нил уже летел вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Третий этаж, второй, первый… Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Он бежал не от Эндрю, или, по крайней мере, не только от него. Он бежал от того странного, пугающего притяжения, которое почувствовал в тот миг, когда их взгляды встретились. Это не был просто страх. Это было узнавание.

«Черт, черт, черт!» — билось в голове. Эндрю Миньярд привлек его внимание. И теперь Нилу хотелось одновременно оказаться как можно дальше от этого блондина и в то же время вернуться назад, чтобы снова ощутить на себе этот тяжелый, препарирующий взгляд.

В кабинете Ники, наконец, растерял всё свое веселье. Он всё еще смотрел туда, где скрылся Джостен.

— Эндрю, что-то с ним не так, — произнес он с непривычной серьезностью. Его голос дрогнул. — Давай поможем ему? — он умоляюще посмотрел на брата.

Эндрю нахмурился, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но в глубине глаз всё еще тлело то самое удивление.

— У меня есть глаза, дебил, — огрызнулся он и, указав Ники на его место, медленно побрел к своей парте.

Николас сел, чувствуя странную решимость. Он поможет этому рыжему мальчишке. Разрушит его стены, вылечит его страхи, чего бы это ни стоило. И тот факт, что Эндрю не сказал ни слова против, было лучшим разрешением, на которое можно было надеяться. Охота закончилась. Началась спасательная операция.
Нил Джостен был соткан из противоречий и старых шрамов. Он был тем самым парнем, которому помощь была необходима как кислород, и одновременно тем, кто скорее перегрызет себе горло, чем признает эту нужду. Он возвел вокруг себя крепость из лжи, молчания и ледяного безразличия, веря, что одиночество — его единственная страховка от боли. Нилу не хотелось верить, что эта бесконечная гонка станет его вечностью, но другой жизни он просто не знал. Он был мастером выживания, но полным профаном в искусстве жить.

В кабинете повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, когда Эндрю, не отрывая взгляда от пустой парты у окна, глухо произнес:

— Возьмем его с собой?

Эти слова упали в пространство, как брошенный в тихую воду камень, подняв волну ошарашенных, почти испуганных взглядов. Все трое — Ники, Аарон и Кевин — застыли, не веря собственным ушам.

— Дебил тут не я, явно! — Николас выпалил это прежде, чем успел включить фильтр «самосохранения». Он всплеснул руками, едва не задев Кевина. — Эндрю, ты его реакцию видел? Он удрал от нас, нахрен! Улетел так, что пятки сверкали! — Ники возмущенно прикусил губу, чувствуя, как внутри него борются беспокойство за Нила и страх перед непредсказуемостью кузена.

— Эндрю, оно тебе надо? — Аарон спросил это тихо, но в его голосе сквозило непривычное сомнение. Он искал в лице брата хоть какой-то намек на логику, на привычный холодный расчет.

Миньярд не ответил словами. Он лишь медленно перевел взгляд на парту Нила, где еще, казалось, витал запах страха и спешки. Он издал тяжелый, изломанный вздох, который был красноречивее любых объяснений. В этом вздохе была и признание поражения, и принятие неизбежности. Это и был ответ. Он уже выбрал.

— Придумал! — вдруг подпрыгнул на месте Николас, и его лицо мгновенно преобразилось. От недавнего возмущения не осталось и следа. — Есть у меня иде-ейка одна... — На его губах заиграла та самая загадочная, лукавая улыбка, которая обычно не предвещала ничего хорошего для окружающих, но всегда обещала приключение.

— Хэммик, ради черта... — начал было Аарон, закатывая глаза.

— Черта не трогай, — нагло перебил его Ники, уже вовсю копаясь в телефоне. Его пальцы летали по экрану, набирая сообщение. — Аарон, детка, всё тип-топ будет, — он заговорщицки подмигнул.

Кевин, сидевший рядом, недовольно нахмурился. Такое пошлое и фамильярное обращение заставило его поморщиться от показного отвращения.

Он демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что не желает иметь ничего общего с этим балаганом.

— Когда он так говорит, никогда тип-топ не бывает, — Аарон наклонился к самому уху Дэя, обжигая его горячим дыханием. Кевин почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а его напускная серьезность начала таять, как весенний лед.

Оба — и Кевин, и Аарон — почти бесшумно и совершенно бессовестно рассмеялись, деля этот короткий момент близости на двоих. Как мог Дэй продолжать злиться или строить из себя неприступную скалу, когда рядом сидело это чудо с самой искренней и колючей улыбкой на свете? Напряжение последних минут начало медленно покидать их.

— Я всё слышу, придурки! — Николас, заметив их веселье, по-детски обиженно ударил кулачками по парте и картинно надул губы, изображая смертельную обиду. — Вы такие... — он на секунду задумался, подбирая самое веское слово, — придурки, вот!

Этот возглас заставил Аарона и Кевина засмеяться уже в голос, открыто и легко. Даже на губах Эндрю промелькнула мимолетная, едва заметная тень усмешки. Ники часто вел себя как капризный ребенок, и в этой его непосредственности было столько жизни, что она непроизвольно вызывала улыбку у всех. Это не раздражало — это умиляло, напоминая им всем о том, что они всё еще способны чувствовать что-то, кроме боли и долга.

Эндрю смотрел на них, и в этот момент мир вокруг него показался ему чертовски правильным. Несмотря на грядущие трудности, на испуганного рыжего мальчишку, который скрылся в коридорах, на шрамы и тени прошлого — сейчас всё было так, как и должно быть. Гул голосов, тепло чужого смеха, знакомые лица. Было ощущение, что он находится почти на своем месте.

Да, именно так. Почти. Не хватало лишь одной, самой важной детали, чтобы этот паззл сложился окончательно. И Эндрю знал, что он сделает всё, чтобы подставить эту деталь на место. Чего бы это ни стоило самому Нилу Джостену.