Часть 8
POV Чон Чонгука
День второго свидания
Я приехал к дому Манобанов немного раньше.
Привычка.
Когда живёшь достаточно долго, начинаешь ненавидеть опоздания. Время и так слишком странная вещь, чтобы тратить его на ожидание.
Чёрная машина тихо остановилась у ворот.
Пусан уже проснулся. Улица была заполнена утренним шумом, но двор особняка оставался спокойным.
Я вышел из машины.
В руках у меня был букет.
Белые ранункулюсы.
Редкие.
Нежные.
И слишком знакомые.
Я смотрел на них несколько секунд.
Когда я заказывал эти цветы вчера вечером, флорист спросил:
— Для вашей девушки?
Я не ответил.
Потому что не был уверен.
Я выбрал их по другой причине.
Много веков назад...
Лисан любила именно эти цветы.
Белые ранункулюсы.
Она говорила, что их лепестки похожи на маленькие слои снега.
Тогда я смеялся над этим.
Теперь воспоминания приходят иначе.
Тише.
Больнее.
Я провёл пальцами по мягким лепесткам.
Глупо.
Возможно, это просто совпадение.
Возможно, Лалиса Манобан даже не любит эти цветы.
Но если...
Если она действительно та самая душа...
Она узнает их.
⸻
Дверь особняка открылась.
Сначала вышел её отец.
Он заметил меня и слегка кивнул.
— Господин Чон.
— Доброе утро.
— Забираете мою дочь?
— Если она готова.
Он усмехнулся.
— Она редко заставляет себя ждать.
Через несколько секунд на лестнице появилась она.
Лалиса.
Сегодня она выглядела иначе.
Лёгкое кремовое пальто, тёмные волосы свободно лежали на плечах.
Никакой торжественности.
Никакой вечерней маски.
Просто она.
Она спустилась к воротам и остановилась передо мной.
И заметила цветы.
Её глаза слегка расширились.
— Это... мне?
Я протянул букет.
— Да.
Она осторожно взяла его.
Несколько секунд просто смотрела на цветы.
И вдруг её выражение стало мягче.
— Ранункулюсы...
Она провела пальцами по лепесткам.
— Я их люблю.
Мир на секунду стал слишком тихим.
Я не ожидал, что она скажет это так спокойно.
Я просто смотрел на неё.
— Вы удивлены, — сказала она.
— Немного.
— Почему?
Я пожал плечами.
— Это редкие цветы.
Она улыбнулась.
— Именно поэтому.
Лиса подняла букет ближе к лицу и вдохнула аромат.
— Они красивые.
Затем посмотрела на меня.
— Спасибо.
И на секунду...
На одну короткую секунду...
Мне показалось, что я снова вижу то же выражение, которое когда-то было у Лисан.
Тёплое.
Светлое.
Я быстро отвёл взгляд.
Память умеет обманывать.
⸻
Мы сели в машину.
Хосок сидел за рулём.
Конечно же в облике водителя.
Он коротко посмотрел на нас в зеркало.
В его взгляде мелькнула знакомая насмешка.
Но он ничего не сказал.
Машина мягко выехала на дорогу.
Несколько минут мы ехали молча.
Лалиса смотрела в окно.
Букет лежал у неё на коленях.
Она иногда касалась лепестков.
Я заметил это движение.
И снова почувствовал странное чувство.
Воспоминание.
Лисан делала точно так же.
Когда нервничала.
Я отвернулся к окну.
Это ничего не значит.
Люди делают похожие жесты.
Тысячи людей.
Но всё же...
— Куда мы едем? — наконец спросила она.
— В музей.
Она повернулась ко мне.
— Музей?
— Да.
Она улыбнулась.
— Интересный выбор для второго свидания.
— Вам не нравится?
— Наоборот.
Она снова посмотрела на букет.
— Вы начинаете меня удивлять, господин Чон.
Я тихо сказал:
— Это только начало.
Она прищурилась.
— Звучит подозрительно.
— Возможно.
Машина остановилась у большого стеклянного здания.
Музей древней истории Пусана.
Я вышел первым и открыл для неё дверь.
Она вышла из машины и посмотрела на здание.
— Значит, история?
— Да.
Она усмехнулась.
— Тогда надеюсь, вы хороший рассказчик.
Я посмотрел на неё.
И подумал о том, сколько историй я действительно мог бы рассказать.
Историй о войнах.
Империях.
Богах.
И женщинах, которые умирали у меня на руках.
Но вслух я сказал только:
— Посмотрим.
Мы поднялись по ступеням.
И пока она смотрела на вход в музей, я смотрел на неё.
Потому что внутри здания нас ждал янтарный кулон.
И возможно...
Ответ, которого я боялся больше всего за последние несколько веков.
Стеклянные двери музея мягко раздвинулись, когда мы вошли внутрь.
Прохладный воздух коснулся лица. Внутри было тихо, почти торжественно. Свет падал мягко, подсвечивая витрины с древними предметами.
Лалиса сразу замедлила шаг.
Она огляделась вокруг так, будто попала в место, которое давно хотела увидеть.
— Здесь красиво, — сказала она.
Я наблюдал за ней.
Она не просто смотрела на вещи.
Она читала таблички.
Останавливалась.
Иногда наклонялась ближе к стеклу.
Любопытство.
Хосок был прав.
Она действительно такая.
Мы медленно шли вдоль витрин.
Старая керамика.
Древние украшения.
Мечи эпохи Чосон.
— Вы часто ходите в такие места? — спросила она.
— Иногда.
— Мне кажется, вы знаете об этом времени больше, чем написано на табличках.
Я посмотрел на неё.
— Почему вы так думаете?
Она слегка улыбнулась.
— Вы смотрите на эти вещи... как на знакомые.
Я не ответил.
Иногда лучше позволить человеку думать, что он просто наблюдателен.
А не слишком близок к правде.
Мы остановились у витрины с древними украшениями.
Серебряные шпильки.
Золотые кольца.
Старые кулоны.
Лалиса наклонилась ближе.
— Люди всегда украшали себя, — сказала она тихо. — Независимо от времени.
— Это человеческая привычка.
— Или желание оставить след.
Я посмотрел на неё.
— Возможно.
Она уже собиралась идти дальше, когда впереди появился отдельный стенд.
Я знал, что он здесь.
Но всё равно почувствовал, как внутри что-то сжалось.
Витрина была освещена чуть ярче остальных.
Внутри лежал янтарный кулон.
Старое золото.
Тонкая цепочка.
И тёплый камень, словно застывшее солнце.
Лалиса остановилась.
— Красивый...
Она наклонилась ближе к стеклу.
Я не смотрел на кулон.
Я смотрел на неё.
Она прочитала табличку.
— «Украшение неизвестной женщины эпохи Чосон...» — она нахмурилась. — Странно.
— Почему?
— Обычно такие вещи принадлежали кому-то важному.
Она снова посмотрела на янтарь.
— Камень кажется... тёплым.
Моё сердце на секунду остановилось.
— Тёплым?
Она слегка наклонила голову.
— Да.
Она посмотрела на меня.
— Это глупо, наверное.
— Почему?
— Мне кажется, я уже видела его.
Я молчал.
Она нахмурилась.
— Но я никогда не была в этом музее.
Лалиса всё ещё стояла перед витриной.
Янтарный кулон мягко сиял под музейным светом, будто внутри камня спрятано маленькое солнце.
Она наклонилась чуть ближе.
— Он действительно красивый... — тихо сказала она.
Я некоторое время наблюдал за ней.
За тем, как её глаза отражают тёплый цвет камня.
За тем, как она почти машинально касается стекла витрины кончиками пальцев.
Я наконец спросил:
— Вам действительно нравится этот кулон?
Она повернулась ко мне.
Её глаза вдруг засияли тем самым живым интересом, который я уже успел заметить за это утро.
— Да.
Ответ был быстрым и искренним.
— Очень.
Она снова посмотрела на янтарь.
— В нём есть что-то... тёплое.
Я кивнул.
— Вы правы.
Она удивлённо посмотрела на меня.
— Правда?
— Да.
Я перевёл взгляд на кулон.
— На самом деле музейная табличка не совсем точная.
Лиса прищурилась.
— Не точная?
— Они пишут, что кулон принадлежал неизвестной женщине.
— Да, я только что читала.
Я слегка усмехнулся.
— Но это не совсем так.
Она заинтересованно повернулась ко мне.
— Тогда кому он принадлежал?
Я несколько секунд смотрел на янтарь.
Воспоминания всегда приходят неожиданно.
Слишком яркие.
Слишком живые.
Но вслух я сказал спокойно:
— Принцессе.
Лиса подняла брови.
— Серьёзно?
— Да.
Она сразу оживилась.
— Тогда почему музей пишет «неизвестная женщина»?
— Потому что официальных записей почти не осталось.
Я чуть наклонился к витрине.
— Но есть старые хроники и редкие энциклопедии.
Она смотрела на меня с искренним интересом.
— И что там написано?
Я тихо сказал:
— Этот кулон был подарком.
— Подарком?
— Да.
Я посмотрел на янтарь.
— Один мастер-ювелир создал его для королевского двора. Камень был редким даже тогда.
Лиса слушала внимательно.
Очень внимательно.
— Когда кулон принесли во дворец, его хотели подарить королеве. Но королева передала его своей дочери.
— Принцессе?
— Да.
— Почему?
Я чуть улыбнулся.
— Говорят, принцесса была упрямой.
Лиса тихо усмехнулась.
— Уже интересно.
— Она отказалась от многих дорогих украшений.
— Почему?
— Потому что они казались ей слишком холодными.
Я кивнул на янтарь.
— А этот камень был тёплым.
Лалиса снова посмотрела на кулон.
И на секунду её лицо стало задумчивым.
— Красиво звучит.
— Это всего лишь старая история.
Она немного помолчала.
А потом спросила:
— Как звали принцессу?
Вопрос повис в воздухе.
Я посмотрел на неё.
Слишком долго.
Потом медленно ответил:
— Я не знаю.
Она удивилась.
— Правда?
— В той книге, где я читал эту историю, имя не сохранилось.
Лиса несколько секунд молчала.
Потом снова посмотрела на янтарный кулон.
— Понятно...
Её голос звучал тихо.
Будто она что-то обдумывает.
Но через секунду она снова улыбнулась.
— Всё равно история красивая.
— Иногда старые истории такими и бывают.
Мы ещё немного прошли по залу.
Она рассматривала другие экспонаты, иногда задавала вопросы, иногда шутила.
И постепенно музей перестал быть местом проверки.
Он снова стал просто местом.
⸻
Когда мы вышли на улицу, солнце уже клонилось к вечеру.
Лалиса слегка потянулась.
— Признаю.
Я посмотрел на неё.
— Что?
— Это было хорошее свидание.
Я поднял бровь.
— Значит это всё-таки свидание?
Она усмехнулась.
— Не обольщайтесь.
Потом посмотрела на улицу.
— Но я проголодалась.
Я кивнул.
— Тогда поедем ужинать.
— Вы уже всё спланировали?
— Возможно.
Она покачала головой.
— Вы опасный человек, господин Чон.
Мы сели в машину.
Хосок завёл двигатель.
И через двадцать минут машина остановилась у небольшого ресторана у моря.
Место было тихим.
Тёплый свет.
Живая музыка где-то в глубине зала.
Мы сели за стол у окна.
За стеклом медленно темнело небо, а волны отражали огни набережной.
Лиса смотрела на воду.
— Здесь красиво.
— Мне так показалось.
Она повернулась ко мне.
— Вы сегодня много угадываете.
Я чуть улыбнулся.
— Иногда это получается.
Мы разговаривали.
О простых вещах.
О Сеуле.
О Пусане.
О путешествиях.
Иногда она смеялась.
Ветер с моря усилился.
Лалиса на секунду потеряла равновесие, и Чонгук инстинктивно притянул её к себе.
Она оказалась в его объятиях.
Всего на мгновение.
Но иногда одного мгновения достаточно.
Она тихо рассмеялась, выпрямилась и отступила на шаг.
— Похоже, вы сегодня работаете моим личным телохранителем.
Чонгук спокойно ответил:
— Я бы не стал брать за это оплату.
— Хорошо, — усмехнулась она. — Потому что я бы не заплатила.
Они ещё немного постояли у воды, прежде чем вернуться к машине.
Ни один из них не заметил, что чуть дальше, в тени фонарей на набережной, стояли ещё двое.
⸻
Хосок опёрся локтем на перила.
— Ты это видел?
Юнги стоял рядом, руки в карманах пальто.
— К сожалению.
Хосок тихо хмыкнул.
— Он поймал её прямо как в дорамах.
— Ненавижу дорамы.
— Не ври.
Юнги медленно посмотрел на него.
— Я не вру. Я страдаю, когда их смотрю.
Хосок снова перевёл взгляд на пару у машины.
Лалиса смеялась.
Чонгук что-то говорил ей тихо.
— Проблема не в дорамах, — сказал Хосок. — Проблема в том, что он начинает вести себя как их главный герой.
Юнги задумчиво почесал подбородок.
— Хуже.
— Почему?
— Главные герои обычно не прожили шестьсот лет.
Хосок тихо выдохнул.
— Думаешь, он уже понял?
— Нет.
— Но что-то чувствует?
Юнги смотрел на Чонгука.
Очень внимательно.
— Он всегда чувствует раньше, чем понимает.
Хосок вздохнул.
— Тогда всё плохо.
— Тогда всё только начинается.
Они наблюдали, как машина Чонгука медленно уезжает с набережной.
Юнги вытащил сигарету.
— Поехали.
— Куда?
Юнги спокойно ответил:
— К его машине.
Хосок посмотрел на него.
— Ты хочешь его напугать?
Юнги поджёг сигарету.
— Немного.
Машина мягко остановилась у ворот особняка Манобанов.
Дом возвышался в темноте тихо и величественно. В окнах горел тёплый свет, садовые фонари освещали дорожку к входу.
Лалиса отстегнула ремень.
— Мы уже приехали...
Чонгук кивнул.
Она открыла дверь, но он опередил её.
— Подождите.
Он вышел из машины первым.
Лалиса удивлённо посмотрела на него, когда он обошёл машину и открыл ей дверь.
— Вы серьёзно?
— Что?
— Вы действительно собираетесь проводить меня до двери?
— Это плохая идея?
Она усмехнулась.
— Нет. Просто... слишком джентльменски.
— Иногда я таким бываю.
— Иногда?
— Очень редко.
Лалиса тихо рассмеялась.
Они медленно прошли по дорожке к особняку.
Ночной воздух был прохладным, и ветер тихо шевелил листья в саду.
У самой двери она остановилась.
Повернулась к нему.
Несколько секунд молчала.
— Знаете...
— Что?
Она чуть наклонила голову.
— У меня давно не было такого насыщенного дня.
Чонгук спокойно смотрел на неё.
— Надеюсь, это хороший знак.
— Определённо.
Она улыбнулась.
На этот раз мягче, чем раньше.
— Спасибо вам.
— За что именно?
— За музей.
— За ужин.
— И за спасение моей жизни... дважды.
Чонгук тихо усмехнулся.
— Это было не настолько драматично.
— Дайте мне немного преувеличить.
Она ещё секунду смотрела на него.
Будто хотела что-то добавить.
Но в итоге просто сказала:
— Спокойной ночи, господин Чон.
— Спокойной ночи, Лалиса.
Она повернулась, открыла дверь и вошла в дом.
Перед тем как дверь закрылась, она на секунду обернулась.
И посмотрела на него ещё раз.
Потом исчезла внутри.
Дверь тихо закрылась.
Сад снова погрузился в ночную тишину.
Чонгук медленно выдохнул и пошёл обратно к машине.
Он всё ещё думал о её словах.
О её улыбке.
О том, как она смотрела на янтарный кулон.
Он подошёл к машине.
И остановился.
Потому что рядом с его машиной стоял человек.
Юнги.
Он спокойно прислонился к двери автомобиля и курил.
Чуть в стороне стоял Хосок.
Руки скрещены.
Лицо выражало то самое выражение, которое обычно означает: «я видел всё и теперь буду над этим издеваться».
Чонгук резко остановился.
— ...Какого чёрта?
Юнги лениво выдохнул дым.
Хосок поднял руку.
— Добрый вечер.
Чонгук моргнул.
— Нет.
Он посмотрел сначала на одного, потом на другого.
— Нет. Даже не начинайте.
Хосок невинно наклонил голову.
— Начинать что?
— Делать вид, что вы случайно тут проходили.
Юнги спокойно стряхнул пепел.
— Мы случайно тут стоим.
Чонгук прищурился.
— Вы... следили за мной?
Хосок пожал плечами.
— Следили звучит грубо.
— Тогда как это называется?
— Наблюдали.
— Это то же самое!
Юнги спокойно сказал:
— Нет. Следят за врагами.
Он посмотрел в сторону особняка.
— А это было скорее... развлекательное мероприятие.
Хосок тихо рассмеялся.
Чонгук тяжело вздохнул.
— Скажите честно.
Он ткнул пальцем в них.
— Вы всё видели?
Хосок сразу ответил:
— Всё.
Юнги кивнул.
— Особенно момент у моря.
Чонгук нахмурился.
— Какой момент?
Хосок театрально изобразил руками сцену.
— О, вы знаете...
Он сделал вид, что ловит кого-то в объятия.
— Она падает.
— Ты ловишь.
— Музыка играет.
— Ветер дует.
Юнги добавил:
— Очень романтично.
Чонгук закрыл глаза на секунду.
— Я вас ненавижу.
Хосок усмехнулся.
— Неправда. Без нас тебе было бы скучно жить.
Юнги спокойно бросил сигарету на землю и затушил её ботинком.
Потом медленно подошёл ближе.
Хосок тоже выпрямился.
И в их взглядах вдруг исчезла шутка.
Юнги внимательно посмотрел на Чонгука.
— Скажи честно.
Чонгук нахмурился.
— Что?
Юнги слегка наклонил голову.
— Каково это?
— Что именно?
Юнги на секунду посмотрел на особняк.
Где только что исчезла Лалиса.
И тихо сказал:
— Смотреть на реинкарнацию тела погибшей Лисан.
Тишина.
Хосок молчал.
Юнги снова посмотрел на Чонгука.
— Те же глаза.
— Те же движения.
Он сделал маленькую паузу.
— Только другое имя.
Ещё одна пауза.
— И тёмные волосы.
Юнги внимательно наблюдал за его лицом.
— Спустя несколько веков.
И на этом тишина стала слишком тяжёлой, чтобы кто-то из них пошутил снова.