12
Франческа
Прошла неделя, и мы с Вулфом вернулись к привычному нам ночному распорядку.
У нас было много поцелуев, уйма прикосновений, ласк языком, стонов и обоюдных провокаций губами и пальцами. Но когда Вулф заходил дальше, я сжималась и просила его выйти из комнаты. Он всегда слушался. Боль, которую я вынесла в первый раз, оставила неизгладимый след и вселила в меня страх. Не только в физическом плане. Недоверие Вулфа служило напоминанием, что нас просто влечет друг к другу, но между нами нет доверия. Нет любви.
Мы займемся сексом, и наверняка скоро. Но только на моих условиях. Только когда я буду комфортно себя чувствовать.
Жизнь шла своим чередом. Дни были перегружены и насыщены разными мероприятиями и событиями, но ничего примечательного не происходило.
Мужу стал досаждать мой отказ спать с ним. Мисс Стерлинг расстраивало, что нас с супругом связывает одна похоть, а отец полностью перестал со мной разговаривать, хотя мама продолжала звонить каждый день.
Спустя неделю после свадьбы я вышла из колледжа и направилась к машине, в которой меня всегда ждал Смити. Подойдя к черному «Кадиллаку», я увидела, что он прислонился к пассажирской двери в привычном дешевом костюме и в черных очках Ray-Ban. Перекатывая во рту леденец, Смити кивнул мне:
– Ваша очередь садиться за руль.
– Что?
– Приказ босса. Он не против, поскольку дорога домой ведет не по шоссе.
С тех пор как Вулф пообещал научить меня, я получила всего два урока. У мужа было мало свободного времени, но я знала, что справлюсь. Вулф сказал, что я от природы хороший водитель, а он не славился щедростью на комплименты. К тому же Смити прав: дорога домой пролегала через город, и движение было оживленным. Для тренировки – идеально.
– Ладно. – Я подавила радостную улыбку.
Смити подкинул в воздух ключи, и я их поймала. Он оттолкнулся от машины и показал на кофейню через дорогу:
– Зов природы.
– Не торопись.
Он вернулся через пять минут, улыбаясь во весь рот:
– Если ваш муж спросит, не говорите ему, пожалуйста, что я вообще намекнул на способность мочиться. Он отрежет мне член только за то, что я напомнил вам о его наличии.
Смити удивил меня этим шутливым признанием, и я, улыбнувшись, покачала головой:
– Вулф не такой.
– Да ладно! Вулф проявляет интерес ко всему, чем вы занимаетесь и с чем контактируете, включая назойливую рекламу по радио и ту ненавистную вам улицу, потому что там живет бродячая кошка.
– Нам нужно найти ей дом, – напомнила я и, сев на место водителя, подвинула кресло вперед под свой низкий рост, потом поправила зеркала, вздохнула и вставила ключ в замок зажигания. Машина зарокотала. Я обхватила пальцами руль, а Смити сел на соседнее кресло.
– Готовы?
– Как и всегда.
Он махнул конопатой рукой вдаль. У Смити была копна красновато-рыжих волос и такого же цвета ресницы.
– Отвезите нас домой, Фрэнки.
Он впервые назвал меня Фрэнки, и по какой-то причине мое сердце затрепетало. Мать называла меня vita mia, отец в последнее время вообще никак не называл, а Вулф величал Немезидой или Франческой. Анджело обращался со мной как с богиней, и мне этого не хватало. Мне не хватало его.
Я не виделась и не разговаривала с ним целую вечность и подумывала написать ему, чтобы узнать, все ли у него в порядке, но не хотела злить мужа. Поэтому ежедневно спрашивала новости у мамы. Она поведала, что Майк, отец Анджело, вне себя от ярости и пожаловался папе на нечестное поведение моего мужа к его сыну, что создало еще больше напряжения в их и без того непростых отношениях после моего внезапного замужества. В последнее время обстановка среди мужчин Синдиката накалилась до предела.
Выехав со стоянки, я направилась к особняку Вулфа. К нашему особняку, надо полагать. Я повернула за угол, и мое сердце вернулось к нормальному ритму после внезапного выброса адреналина от сидения за рулем, когда Смити вдруг заворчал:
– Эта «Вольво» едет впритык к нашему заду, чтоб ее нахрен, – от возмущения проявился его ирландский акцент.
Мне не по себе было сидеть в машине с ирландцем из Чикаго, хотя я знала, что Смити никак не связан с преступным миром и наверняка подвергся тщательной проверке, когда сенатор Китон нанял его в качестве своего водителя.
Я глянула в зеркало заднего вида и заметила двух людей, которых тут же узнала. Двое мафиози, работавших на семью Бандини. Грузные высоченные чудища, которых обычно отправляли разбираться с делами, требовавшими меньше бесед и больше силы. Тот, что был за рулем, тошнотворно улыбнулся, обнажив гнилые зубы.
Проклятье.
– Гони, – приказал Смити.
– Дорога оживленная. Мы в кого-нибудь врежемся. – Я лихорадочно стала оглядываться и крепко сжала руль. Смити заерзал, смотря назад, и явно жалел, что предложил мне вести машину.
– Они вот-вот налетят на нас. Нет, не так – они в нас врежутся. Со всей силы.
– Что делать?
– Поверни налево. Сейчас.
– Что?
– Сейчас, Франческа.
Я машинально резко повернула влево, выехав из людного квартала, и понеслась на запад. Дорога была свободнее, и мне удалось набрать скорость, хотя я все равно боялась выжать газ на полную. Я понимала, чего пытался добиться Смити. Он хотел оторваться от них, но не знал, что именно преследованиями эти люди и зарабатывали себе на жизнь.
– Выезжай на шоссе! – прокричал он.
– Смити! – завопила я, и он тут же вытащил из кармана телефон и вытер со лба капли пота.
– Сосредоточься, Франческа.
– Ладно. Ладно.
Я еще раз резко свернула и выехала на шоссе, каждые несколько секунд проверяя в зеркале, сумела ли немного от них оторваться. От страха сердце готово было вырваться из груди, а тело полностью покрылось мурашками. Что они творят? Зачем преследуют меня? Но причина была ясна, как божий день. Я опозорила их семью, обручившись с Вулфом, когда должна была стать женой Анджело. Вдобавок ко всему мой муж только что поспособствовал аресту Анджело на пару ночей из-за его связи с мафией (и с бухгалтерской фирмой Майка Бандини, в которой, судя по всему, теперь проводило обыски налоговое управление).
Меня оглушил звук удара металла о металл, и «Кадиллак» резко дернулся вперед, когда они врезались в нас сзади. Со стороны двери исходил жар, и я почуяла запах горелой резины.
– Жми на педаль, милая. Надо от них оторваться! – прокричал Смити. Изо рта у него вылетела слюна, пока он дрожащими пальцами тыкал в телефон.
– Я пытаюсь!
Задыхаясь, я еще крепче вцепилась в руль. В груди грохотало, руки тряслись слишком сильно, а машина начала петлять между полосами. Дорога была относительно свободной, но другие машины сигналили и съезжали на обочину, пока я пыталась отделаться от солдат Бандини.
– Что случилось? – раздался в машине голос Вулфа. Смити связался с ним по блютузу. Я резко выдохнула. Приятно слышать его голос. Вулфа нет здесь, но я тут же почувствовала себя немного увереннее.
– Нас преследуют, – сказал Смити.
– Кто?
Облегчение мгновенно сменилось леденящим душу ужасом. Может, Вулф рад отделаться от меня. Он успешно довершит миссию мести моему отцу и не придется терпеть мое общество вечно.
– Не знаю, – признался Смити.
– Солдаты Бандини, – прокричала я, заглушая шум машин.
Повисло молчание, пока Вулф переваривал информацию.
– Отец Анджело? – уточнил он.
В воздухе прогремел очередной звук удара, когда они снова в нас врезались, и наша машина вылетела вперед на три фута. Я ударилась головой о руль, и у меня вырвался тихий стон.
– Франческа, где вы? – голос Вулфа стал напряженнее. Я огляделась, пытаясь найти знаки.
– На магистрали I-190, – ответил Смити и подхватил мою сумку с учебниками, лежащую у его ног, ища телефон. – Я позвоню в полицию.
– Не звони в полицию! – неожиданно заорал Вулф.
– Что? – хором завопили мы со Смити.
Парни Бандини снова нас догоняли. «Кадиллак» закряхтел и стал издавать ужасные звуки, а бампер заскрипел, волочась по асфальту. Это напомнило мне грохот машин в видеоигре GTA перед тем, как они взрывались. Во время летних каникул в Италии Анджело постоянно играл в эту игру вместе с братьями. Анджело всегда выигрывал.
– Я еду к вам. Двигайтесь к съезду Лоренс-авеню. – Я услышала, как Вулф берет ключи. Не помню, видела ли вообще, как он водит. Никогда. Либо его вез шофер, либо он просто сидел рядом, пока я во время уроков объезжала квартал.
– Я неважный водитель, – напомнила я, пытаясь сдерживать эмоции, потому что ему не стоит быть таким уверенным в моей способности вытащить нас отсюда живыми и невредимыми. Бешено вращая глазами, я судорожно стала искать глазами съезд, о котором он сказал.
– Ни хрена, ты отличный водитель, – сказал Вулф, и я услышала, как он мчит по пробкам, нарушая примерно две тысячи законов, судя по воплям и сигналам на заднем фоне. – Кроме того, если с тобой что-нибудь случится, я разнесу Синдикат в клочья и упеку за решетку всех мафиози в Чикаго до конца их дней, и все это знают.
– Думаю, причина в том, что я вышла за тебя, – пробормотала я и заморгала, чтобы слезы не мешали мне увидеть Лоренс-авеню.
Краем глаза я заметила, как Смити покачал головой. Сейчас не место и не время обсуждать эту тему.
– Ты не виновата, – сказал Вулф. – Я на одну ночь упек его сына в тюрьму, а его фирму обыскивают налоговики. Он хочет поквитаться со мной через тебя.
– Получается? – у меня дрожал голос.
Я услышала рев мотора «Ягуара» Вулфа. Он не ответил. Очередной удар в нашу машину. Я захлебнулась слезами.
– Они пытаются вытолкать нас с дороги! – заорал Смити и хлопнул рукой по приборной панели. – Можно, я достану пистолет?
– Не смей! – гаркнул Вулф. – Если хоть один волосок упадет с головы Франчески...
Едва он произнес эти слова, в ушах раздался громкий хлопок, и в ту же секунду выскочила подушка безопасности, в результате чего наши головы стукнулись о подголовник. В воздухе, как конфетти, разлетелся белый порошок. Шины «Кадиллака» завизжали, когда машина скатилась на обочину, и я почувствовала, как под нами что-то шипит. Я не могла пошевелиться. Не могла открыть рот. Даже простонать была не в силах. Нос словно вдавили в черепушку. Интересно, он сломан или нет? Я задумалась, что, если теперь мое лицо изуродовано, муж наконец-то потеряет ко мне интерес.
Это последнее, что пришло мне в голову перед тем, как я потеряла сознание.
* * *
– Франческа? Нем? Поговори со мной, – раздался требовательный голос Вулфа. Глаза накрыла темная пелена, когда мои глаза закрылись. Я хотела ответить ему, но не смогла, и услышала, как он хлопнул по рулю. – Да будь все проклято, черт их раздери. Я еду.
Я с трудом перевела взгляд на Смити. Его голова закачалась, когда подушка безопасности начала сдуваться, и он застонал от боли.
– Она в порядке, – прохрипел Смити. – Из носа и рта идет кровь. Глаз у нее тоже выглядит плохо.
– Какого хрена! – заорал Вулф.
Смити отстегнул свой ремень и потянулся отстегнуть и меня.
– Я могу?.. – начал было Смити, как вдруг Вулф взревел:
– Да. Вытаскивай оружие. И если они хоть на шаг приблизятся к ней, ей-богу, убей сволочей раньше, чем это сделаю я. Потому что я их не пощажу.
После этого я вырубилась. Меня накрыло тяжелой пеленой кошмарных сновидений, от которых стало очень жарко и душно. Я была в сознании и в отключке одновременно. Не знаю, сколько прошло времени. Помню лишь красно-синие огни полицейских машин, мерцающие перед закрытыми веками, и как Смити объяснял офицерам, что мы не видели нападавших и они уехали, не остановившись. На машине, разумеется, не было номерных знаков, но в нас наверняка въехали дети, мелкие хулиганы, которые хотели разгромить дорогую новую тачку. Потом я почувствовала, как Вулф обхватывает меня руками и несет в машину «Скорой помощи». Он положил меня на каталку и рявкнул, когда кто-то попытался до меня дотронуться.
– Сэр, – не выдержали нервы парамедика мужского пола, – нам нужно надеть ей на шею фиксатор и привязать к носилкам на случай, если поврежден позвоночник.
– Ладно. Осторожнее, – гаркнул он.
Открыв глаза, я заметила, что Вулф не один. Рядом с ним стоял круглолицый мужчина с черными волосами и в роскошном костюме.
Парамедик посветил мне в глаза карманным фонариком, ощупал и осмотрел тело в поисках повреждений. У меня был ушиб лба, а лицо болело и опухло.
– Если она попадет в неотложку, нам придется выступить с заявлением. – Парень рядом с Вулфом что-то писал на телефоне, не отрывая от него глаз. – Будет плохо выглядеть.
– Мне плевать, как это будет выглядеть, – отрезал мой муж.
– Когда срабатывает подушка безопасности, надо ехать в больницу. В противном случае вам нужно подписать отказ от госпитализации. Я настоятельно рекомендую обследование в больнице, – услышала я нежный голос женщины-парамедика и открыла глаза. Она оказалась привлекательной женщиной примерно тридцати лет, и на короткий миг я задумалась, не собирался ли и в нее совать свой пенис мой похотливый муж. Внезапно я ее возненавидела и захотела сказать, что хорошо себя чувствую, лишь бы она оставила нас в покое.
– Дорогая? – спросил Вулф, нежно касаясь пальцами моего лица. Слишком нежно, чтобы я поверила, что они действительно принадлежат ему. – Мы везем тебя в больницу.
– Никакой больницы, – простонала ему в ладонь. – Просто... домой. Пожалуйста.
– Франческа...
– Все хорошо. Подушки вылетели, но нас не коснулись, – вмешался Смити.
– Она едет в больницу, – возразил Вулф.
– Сэр... – попытался оспорить решение Вулфа другой мужчина.
Интересно, он такой, потому что вокруг нас люди? Потому что ему надлежит быть со мной на людях нежным и милым? Эта мысль напугала меня до смерти, потому что в глубине души я хотела вцепиться в эту новую версию своего супруга и никогда его не отпускать.
– Пожалуйста. Я просто хочу в кровать, – моя речь прервалась на полуслове, потому что я отчаянно пыталась не плакать. У меня была разбита губа, я была уверена, что снова пойдет кровь, если я разревусь. Красивая парамедик похлопала Вулфа по плечу, и у меня почти появились силы, чтобы откусить ей башку, но муж невзначай стряхнул ее руку.
– Это всего лишь мелкие порезы, – прохрипела я.
– Привези мне через час личного врача. – Вулф пощелкал пальцами перед лицом одетого в костюм мужчины и повернулся ко мне.
– Домой, – сказала я ему.
– Да. Домой, – ответил он, стряхнув прядь с моего лица.
– Слава богу, – буркнул Костюм и начал набирать номер.
– Заткнись, Зион.
– Да, сэр.
* * *
Через некоторое время после осмотра врача, который растянулся почти на два часа, я проснулась в своей постели. Вулф сидел на диване напротив кровати и решал рабочие вопросы. Едва я приоткрыла глаза, он отложил ноутбук, встал и подошел ко мне. Я свернулась калачиком под одеялом, чувствуя сильную боль и не желая, чтобы меня трогали, но Вулф просто сел рядом и сложил руки на коленях.
– Как Смити? – спросила я.
Вулф уставился на меня, словно вопрос сам по себе был нелепым. Я ведь на английском говорю? Уверена, что да. А потом на его лице луной появилась улыбка, и я с изрядной долей грусти поняла, что влюбилась в своего мужа, в это жестокое чудовище. За одну такую сияющую, искреннюю улыбку я бы пободалась с отцом, сразилась с драконами и вручила ему на блюдечке с голубой каемочкой свою гордость. Печально даже самой себе признаваться, что я у него под каблуком.
– После того как за тобой гнались бандиты, ты спрашиваешь именно об этом? Как дела у прислуги? – Вулф погладил меня по щеке большим пальцем.
– Смити не прислуга. Он водитель и наш друг.
– Ох, Немезида. – Вулф покачал головой и с широкой улыбкой нежно поцеловал меня в лоб.
Этот жест был таким трогательным, что я чуть не разрыдалась. Не спрашивая, хочу ли я воды, он взял с тумбочки стакан, поднес его к моим потрескавшимся губам и помог сделать несколько глотков.
– Стерлинг свихнулась от беспокойства. Она сбегала в закусочную и принесла тебе столько вафель, что хватило бы на домик Гензеля и Гретель.
– Я не голодна. – Я заерзала в кровати. Почему-то спустя несколько часов все болело даже сильнее. Дело, на самом деле, не в синяках, а в том, что схлынул адреналин.
– Удивительно. – Муж в раздражении закатил глаза, а я думала, что никогда не увижу, как это делает сенатор Вулф Китон.
– Но я бы покурила.
Я облизнула губы и почувствовала соленый привкус запекшейся крови. Вулф подошел к моему столу и вытащил из пачки тонкую сигарету «Вог», сел рядом и просунул ее мне между губ, потом щелкнул зажигалкой и поднес ее ко мне, как в старом черно-белом кино. Я улыбнулась, зажав губами сигарету.
– У тебя вошло это в привычку? – спросил Вулф.
– Какую привычку?
– Пугать меня до смерти.
– Зависит от того, насколько сильно ты меня взбесишь. Ты забыл упомянуть, что тебя чуть не убили. И, на минуточку, мой отец.
– Он отправил плохого стрелка, – ответил Вулф, и в его голосе зазвучал металл. – Он не собирался меня убивать. В конце концов, я держу в заложниках его дочь.
На это я промолчала.
Вулф встал с кровати, и его гибкое тело уже не было таким напряженным.
– Рад, что ты в порядке.
Я поняла, что он хотел уйти, и бросила взгляд на наручные часы. Три часа ночи. Ему нужно рано вставать и лететь в Спрингфилд, но я не могла смириться с тем, что он уйдет после того, как сегодня проявил ко мне теплоту. Я не хотела терять его привязанность. Не хотела, чтобы мы вернулись к отношениям, которые были между нами до того, как моя жизнь оказалась на волоске. Не хотела снова становиться с ним двумя незнакомцами, которые имитировали половой акт и временами вместе ужинали.
Я, вне всякого сомнения, понимала, что Вулф хочет вернуться к прежнему уровню отношений, а если он уйдет – так и случится.
– Нет, – хрипло проговорила я, когда он уже стоял у двери.
Вулф медленно развернулся и смерил меня взглядом. Все было ясно по выражению его лица. Он боится услышать мою просьбу. Я для него лишь ценное приобретение. Теперь он знал, что я в порядке, и мог вернуться к распорядку своего дня. Точнее, ночи.
– Мне не хочется оставаться одной. Не мог бы ты... всего на одну ночь? – Я вздрогнула от отчаяния, которое услышала в своем голосе. Он снова почти тоскливо глянул на дверь.
– Мне завтра рано вставать.
– Мой похититель дал мне довольно удобную кровать. – Я похлопала по ней ладошкой и покраснела под своими синяками. Вулф замялся.
– Мне нужно предупредить Стерлинг, что у тебя все хорошо.
– Да, конечно, – нарочито веселым голосом попыталась сказать я и смахнула слезы. – Она, наверное, очень волнуется. Забудь, что я сказала. К тому же я устала. Усну раньше, чем ты закроешь дверь.
Вулф кивнул и оставил дверь приоткрытой.
Я была слишком измотана, чтобы оплакивать свою оставшуюся без ответа просьбу, и уснула в ту же минуту, как он вышел из моей комнаты. В стакане с водой плавала наполовину выкуренная сигарета – привычка, которая вынуждала Вулфа чертыхаться, когда он убирал их за мной.
Когда утром я проснулась, на часах было семь. Я попыталась потянуться, но мое тело придавило что-то грузное и массивное. Господи. Неужели меня ранили слишком сильно? Я едва могла пошевелиться. Попытавшись поднять правую руку, чтобы дотянуться до будильника и остановить его звон, я поняла, что двигаться мне мешает не боль.
Позади меня спал мой муж, прижимаясь животом к моей спине. Он не снял костюм, а дыхание его было тихим и глубоким. Я ощутила через одежду, как к моей заднице прижимается его пенис. У него был утренний стояк. Мое лицо начало заливать краской, и я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку.
Он вернулся в мою комнату. И провел ночь в моей постели. Я попросила его об одолжении, и хотя Вулф открытым текстом предупреждал, что этого не случится, все же исполнил мою просьбу.
Я положила кисть на его руку, которой он обвивал мою талию, а Вулф прижался носом и губами к моей лопатке. Сегодня утром я молилась лишь об одном: пусть это будет не сладкая ложь, а запретная правда.
Еще одну ложь мне не пережить.
Но найти правду и копать, пока истина не всплывет наружу... к этому испытанию я готова.