13
Вулф
Задолго до того, как узнал о существовании Франчески Росси, я подробно изучил рабочий распорядок ее отца. Жажда мести требует полной отдачи, и чем больше у тебя на руках информации, тем более серьезный урон удастся нанести. Я искал слабые стороны в делишках Росси и лазейки в его сделках, когда по факту самую большую ценность представляла его дочь. Потеря этой ценности была несовместима с жизнью и являлась более личной, чем утрата любого стриптиз-клуба, что я мог закрыть. Беда в том, что Артур Росси больше не дорожил своей дочерью. В его глазах она ему теперь не союзница. И что еще хуже, Франческа замужем за человеком, который намеревается уничтожить дело Росси, а не наследовать его.
Правила игры изменились.
Артур позволил Майку Бандини покуситься на его дочь.
Потому что его дочь также была мне женой.
А моя жена, как я по глупости показал ему, важна для меня.
Мой «Ягуар» остановился перед ресторанчиком «Мамина пицца» в Маленькой Италии. Это было милое местечко, пропахшее закваской свежего хлеба, томатным супом и моей треклятой скорбью. Каждый месяц бизнес терял тонны денег, но служил отличным местом для их отмывания. Именно здесь и проходили ежедневные встречи Синдиката. Какие бы мрачные чувства я ни испытывал втайне к «Маминой пицце», они не помешают мне высказать этим идиотам все, что я думаю.
Смити вышел из машины и открыл мне заднюю дверь. Я легкой походкой вошел в ресторан, не удостоив взглядом тучную растерянную даму за стойкой, и прошел через дверь за ее спиной. Войдя в тусклую комнату, я увидел десятерых мужчин, сидящих за круглым столом, накрытым старой красно-белой скатертью в комплекте с желтой, наполовину сгоревшей, незажженной свечкой, перед которой сидел мой тесть.
Круглые столы нарушали иерархию.
В мой последний визит в «Мамину пиццу» стол был квадратным, а во главе него сидел Артур Росси.
А за его спиной за стеклом висели ружья. Охренеть как оригинально.
Назойливая женщина у меня за спиной одновременно орала и извинялась. Я прошелся к столу и перевернул его, отчего все содержимое – пиво, вино, вода, апельсиновый сок и хлебные палочки – опрокинулось на мужчин. Разинув от шока и гнева рты, они сидели, молча взирая на меня. Я встал напротив Росси, чьи брюки пропитались вином, которое он пил. Рядом с ним сидел Майк Бандини, отец Анджело. Он медленно начал подниматься. Либо сбежать собирался, либо навести на меня револьвер. Но я схватил его за плечо, впившись пальцами в проступающие под кожей кости, толкнул обратно на стул и пнул тот через всю комнату. От приложенной силы деревянные ножки проехали назад по полу. Я бросил мельком взгляд на Артура, довольный тем, что его ладонь по-прежнему была забинтована после той ночи, когда он обагрил белые простыни своей кровью.
– Как поживает твое лицо, Бандини? – Я приветливо улыбнулся отцу Анджело, на что он резко втянул воздух и ухмыльнулся.
– Цело-невредимо. – Он огляделся, пытаясь оценить реакцию окружающих на мой внезапный визит.
Мужчины побелели как смерть и наделали от испуга в штаны. Я не полиция. С копами-то они справятся. Я – тот, в чьей власти уволить Уайта, и, хуже того, тот, кто может закопать Бишопа и Росси в дерьмо, из которого они не выберутся. Устранить меня не получилось. А теперь об этом даже речи быть не может. Напротив здания меня ждут водитель и два сотрудника безопасности.
– Рад слышать, потому что лицо моей жены тем же похвастаться не может. У нее из носа до сих пор кровь идет. – Я резко ударил его кулаком по носу.
Мужчины вскочили, но Артур, крепко сжав губы, жестом велел им сесть. Голова Майка дернулась назад, а стул отлетел и упал вместе с ним на пол. Я сделал два шага, приблизившись к нему.
– Еще у нее болят ребра, – добавил я и пнул Майка под дых.
Мужчины охнули, рассвирепев от уязвимости своего положения. Я вытащил из нагрудного кармана платок и вытер руки, демонстративно вздохнув:
– Наконец, что не менее важно, губы у нее тоже болят. Разрешаю тебе выбрать: кулак или нога?
Я опустил взгляд на Майка и наклонил голову. Меня неприятно поразило, что сегодня я проснулся в постели жены. Но, почувствовав, как ее попка легонько трется о мой стояк, словно пытается сделать мне приятное, понял, что могу к этому привыкнуть. Особенно после долгого воздержания. Я знал, что у нее все болит, но не смог побороть желания быстренько трахнуть ее через одежду. Так я и поступил: расстегнул брюки и прижался членом к ее попе. Кончив ей на ночную рубашку, я вышел из комнаты и приказал мисс Стерлинг убедиться, что Франческа ест, пьет и не поднимает тяжести. А перед этим позвонил Зиону и велел ему нанять для моей жены охранника.
– Кулак, – осклабился Майк, его зубы были покрыты кровью. Гангстер до мозга костей.
– Значит, нога. Я твоим приказам не подчиняюсь.
Я вмазал ботинком прямо ему в рожу и услышал треск ломающегося носа. Шагнув назад, прошелся по комнате. У меня были дела поважнее, чем трата времени на людей, у которых нет другой цели в жизни, кроме как портить плоды моего тяжкого труда.
– Я сегодня необычайно щедр. Возможно, из-за своего супружеского счастья. А я всегда был безнадежным романтиком.
Внимательно оглядев перекошенное лицо Артура и его солдат, я заметил, что от их полных жизни тел исходило какое-то волнующее неповиновение. Кулаки сжаты, подбородки вздернуты, ноги постукивают по полу. Им не терпелось выбить из меня дурь, вот только они знали, что я, к их превеликому сожалению, неприкосновенен.
Но так было не всегда. И Артур Росси – единственная причина моих слабостей.
– Так что я пощажу ублюдков, которые так поступили с Франческой. Но я подумал, что крайне необходимо сделать вам вежливое напоминание. И поверьте, я действительно вежлив. У меня есть возможность и средства полностью уничтожить вас и весь ваш бизнес. Я могу приостановить все ваши проекты по переработке отходов и дезинфекции. Могу выкупить все рестораны и бары, что с вами конкурируют, вложить в них кучу денег и наблюдать, как они выживают вас из бизнеса. Могу сделать так, что вашим семьям нечего будет есть на ужин, а медицинские счета останутся без оплаты. Могу наслать ФБР на ваши подпольные игровые дома и бордели. Могу заново открыть судебные дела, которые годами пылились на полках, или нанять дознавателей, которые заполнят ваши улицы. – Я перевел дыхание. – И могу выжать из вас все до последнего цента. Но не стану. Во всяком случае, пока вы не дадите мне повода.
Артур нахмурился. До этой минуты он молчал.
– Ты намекаешь, что я нанес вред собственной дочери, скользкий гаденыш?
– Это сделали солдаты Бандини, – я показал на его друга, который встал с пола и утирал с лица кровь.
Артур резко повернулся к Бандини. Ох ты ж. Он даже не знал. Его империя разваливалась, а власть таяла с каждой минутой. Для меня это не есть хорошо. Слабый король – безумный король.
– Это правда? – выплюнул Артур.
– Он упек моего сына за решетку в день их свадьбы. – Майк сплюнул кровь в мусорное ведро. Я подошел к нему, схватил его за ворот и потянул, заставляя посмотреть на меня.
– Еще раз приблизишься к моей жене, и я сочту это войной. Войной, которую я выиграю в рекордно короткие сроки, – предупредил я. – Усек?
Он отвел глаза, не желая видеть решимость в моем взгляде.
– Ладно, stronzo[12], ладно!
– Твоего сына это тоже касается. Увижу его рядом с Франческой, и он пожалеет, что твоя жена напилась и позволила себя оплодотворить.
– Анджело волен поступать как ему вздумается, – заспорил он, размахивая кулаком. – Не впутывай его в это дело.
– Посмотрим. Росси, – сказал я, отвернувшись от Майка.
Артур уже стоял, отказываясь сдаваться без боя. Я мечтал об этой минуте много лет. Мечтал обладать властью, способной его уничтожить. И теперь, когда наконец обрел ее, чувствовал лишь презрение и настороженность. Приходить сюда было неоправданно рискованно. У этих людей нет моральных принципов: если Франческа окажется в могиле, я никогда себя не прощу. Потому что именно я и втянул ее в эту заваруху.
– Держи своих солдат и союзников на коротком поводке, – приказал я, погрозив ему пальцем.
– Как держит тебя твоя жена? – Артур похлопал по карману и, вытащив сигару, сунул ее в рот. – Похоже, она одержала верх над твоим трезвым расчетом. Несколько месяцев назад ты бы даже не сунулся сюда, а ведь еще тогда хотел мою голову, – сказал он.
– Твоя голова у меня.
– Сенатор Китон, ты играешь с едой, а ее нужно убивать. Ты влюблен в подростка, а это не входило в твои планы.
– Дай слово, – повторил я, чувствуя, как начинает дергаться от раздражения веко.
Артур махнул рукой:
– Я не причиню зла своей дочери и удостоверюсь, что все в этой комнате тоже. В конце концов, она моя плоть и кровь.
– Черт побери, не напоминай.
* * *
По пути домой я позвонил Бишопу и Уайту по видеосвязи. Два факта были мне известны: во-первых, они не посмеют отклонить вызов, зная, что у меня на них полным-полно компромата. Во-вторых, они не хотели бы, чтобы я что-то слил по телефону по той же причине. Проблема заключалась в том, что меня задолбали продажные уроды, которые добивались своих целей. Тем более, если между делом страдали невинные люди.
Тем более, если одной из них была женщина с моим кольцом на пальце.
– Слышал, ты нанес визит нашему другу. – Судя по звукам тележек и жизнерадостному смеху на заднем фоне, Бишоп играл в гольф. Уайт молчал.
– Как дела, Бишоп? – спросил я, устраиваясь поудобнее на заднем сиденье, пока Смити петлял по оживленным чикагским улицам. Я не обратил внимания на замечание Престона о моем визите к Артуру, потому что, насколько помню, меня там не было. Я вытащил из кармана одну из зажигалок Франчески и принялся рассеянно ею щелкать. Черт меня дернул взять ее с собой, когда сегодня утром выходил из ее комнаты.
– В порядке. Ты интересуешься по какой-то конкретной причине? – проскрежетал Престон с заметным раздражением. Уайт вымученно вздохнул в ожидании моего ответа. Хреново, когда единственный человек, который имеет преимущество в разговоре, неопытный политик с мстительным характером.
– Просто хотел узнать, как ты готовишься к выборам в следующем году.
Я выглянул в окно. Намного приятнее сидеть в машине с Немезидой. Не потому, что мы вели оживленные беседы – это довольно редкое явление, – а потому, что она всегда улыбалась Чикаго. Словно для нее этот город был особенно прекрасным, чарующим и бойким. Она умела находить хорошее в мелочах.
– Я совершенно уверен, что добьюсь небывалых высот. Во всяком случае, если верить рейтингам.
Бишоп цокнул языком, и я услышал, как он ставит клюшки для гольфа в тележку. Неудивительно, что Росси с ним работает. В словаре этого херова гедониста нет термина «работа».
– Достаточно нескольких плохих пресс-релизов, чтобы подпортить тебе успех, – съязвил я, переходя к сути. В конце концов, это вряд ли был дружеский звонок.
– Ты на что намекаешь? – рявкнул Уайт, и я представил, как вылетает из его рта слюна.
Господи, какое же он чудовище. Его я ненавидел сильнее, потому что он был продажным копом. С нечистым на руку политиком я мог справиться. Все политики продажны, но некоторые остаются хорошими людьми. А вот продажный коп – это кусок дерьма. И точка. Уайт представлял чикагское управление полиции, в котором раньше служил мой почивший брат. Даже вообразить не смею, что бы чувствовал Ромео, зная, что нынче Уайт – офицер и начальник оперативного управления.
– Намекаю, что ты еще не выполнил обещания по уплате моего долга. Вчера люди Бандини устроили гонку за моей женой.
– Как она? – без малейшего интереса спросил Бишоп.
– Избавь меня от любезностей. Жизнь слишком коротка. Не стоит притворяться, что нам не плевать друг на друга.
– Во-первых, ни при каких обстоятельствах не угрожай моей кампании. Во-вторых, дай четкие указания, и я передам их тому, от кого тебе нужна помощь, – предложил Бишоп.
– Не тебе говорить про обстоятельства, – отрезал я, когда машина въехала через ворота моего особняка.
Сегодня я сделал то, что не позволял себе за всю карьеру с тех пор, как закончил колледж. Взял выходной. Хотел убедиться, что Франческа хорошо себя чувствует и ей не нужно в больницу. Смити открыл мне дверь, и я вышел из машины.
– В данную минуту, чтобы унять мой растущий гнев на твоего клиента, – подчеркнул я последнее слово, – я был бы признателен, если бы ты велел ему держаться подальше от моей жены вместе с его компаньонами. Это будет выгодно всем, и тебе в том числе.
– Ладно, – гаркнул Уайт.
Бишоп все так же молчал.
– Ты тоже, Тайгер Вудс.
– Я тебя слышал, – рявкнул он. – Китон, ты еще долго будешь нам угрожать? Потому что у тебя везде начинают появляться враги. Сначала тот, кого ты знаешь, и его шайка, теперь мы. Друзья-то у тебя вообще есть? – поинтересовался Бишоп.
– Друзья мне не нужны, – сказал я. – У меня есть кое-что посильнее. Правда.
* * *
Я нашел жену в ее овощном садике, где она курила тонкую сигарету и ухаживала за своими растениями. На ней была длинная голубая юбка и белая блузка. Ее решение следовать правилам родителей даже после того, как они полностью от нее отреклись, представлялось мне убедительным и волевым.
При первой встрече я решил, что она их марионетка. Блестящая красивая игрушка от Артура Росси, которую я скоро сломаю. Но чем больше я ее узнавал, тем отчетливее осознавал свою ошибку. Франческа застенчивая, простая, стойкая, невинная и хорошо воспитана. В ночь маскарада я поднял ее на смех за то, что она успешно стала ровно такой, какой ее желали видеть родители. Но не понимал тогда, что быть порядочной воспитанной девушкой гораздо опаснее, чем быть очередной дерзкой, строптивой девчонкой, которая носит короткие юбки и трахается со всем, что движется. Я глумился над ней, называя жалкой, а после узнал, что моя жена сострадательная и доброжелательная женщина.
Франческа вытерла со лба пот и грязь, повернулась и пошла в сарай за удобрениями. Она остановилась и, почесав лоб, поморщилась. Синяк еще не сошел и стал противного зеленого цвета. Я шагнул к сараю и, протянув руку за ее спиной, забрал у нее тяжелый мешок.
– Почему ты такая упрямая? – упрекнул я, относя его в огород.
Франческа следовала за мной в таких маленьких сапожках, как и вся остальная ее одежда. Она была такой миниатюрной, что я часто воскрешал в памяти ночь, когда вошел в нее, и вспоминал удовольствие от того, как было в ней сладко и узко. Дело было не в ее девственности, а в том, что она мелкая.
– Почему ты всегда такой... ты?
Она шла за мной пружинистым шагом, и я остановился перед растениями, только сейчас осознав, какую колоссальную работу она провернула в этом саду. Что она только тут не вырастила! Томаты, редис, мяту и базилик. Из новых горшков торчали цветы, и здесь были клумбы, расположенные друг над другом рядами и обрамляющие ее маленький садик. Не в моем вкусе: слишком густо и цветасто, полная мешанина из разных форм, видов и ароматов. Но именно здесь она по-настоящему счастлива, если не считать компании мисс Стерлинг.
– Кем же еще мне быть? – спросил я, осторожно поставив мешок рядом с растениями и стараясь их не помять, а потом выпрямился и вытер руки.
– Другим человеком, – пошутила жена.
– Кем, например? Анджело?
Только придурок стал бы ляпать подобное в такой момент. Но я четко дал понять, что могу быть настоящим козлом, когда дело касается моей жены.
– Вообще-то мне нравится, какой ты, – сказала она и пожала плечами.
Я потер шею, чувствуя себя крайне уязвимым.
– Тебе нужно отдохнуть.
– Так и делаю. Я сегодня прохлаждаюсь. Выполнила домашнее задание и вышла всего полчаса назад. Скоро можно будет собрать первый урожай овощей и отправить их в ближайшую школу. Здесь все экологически чистое.
Франческа впервые повернулась ко мне лицом, и у меня сердце сжалось при виде фингала под ее глазом и пореза на губе. Я потрепал ее за подбородок.
– Это не отдых, а ускорение. Не вынуждай меня делать глупости.
– Например?
– Например, умыкнуть тебя.
Она хихикнула и, покраснев, опустила взгляд.
– Ты обращаешься со мной как с ребенком.
– Брось. Если бы я делал с детьми то, что хочу сделать с тобой, то до конца своих дней просидел бы в камере-одиночке, и вполне обоснованно.
Франческа присела на корточки, собрала с клумбы опавшие листья и выкинула их. А я засунул кулаки в карманы брюк, глядя на ее спину. У Немезиды были на пояснице ямочки Венеры, и меня вдруг захлестнуло желание прижать к ним большие пальцы, пока я поедаю ее сзади. Я прочистил горло.
– Приготовь сумку и закуски. Мы уезжаем.
– А?
Не потрудившись поднять глаза, она продолжала заниматься садом.
– Завтра мы уезжаем в мой коттедж на озере Мичиган и проведем там выходные. Учитывая, что ты не намерена отдыхать, я тебя заставлю.
Франческа повернулась ко мне и, прищурив глаза от солнца, приставила ладонь ко лбу козырьком.
– Ничего страшного. Я не пострадала, Вулф.
– Ты выглядишь так, будто тебя побили, а люди отлично строят догадки. Мне нужно вывезти тебя из города.
Не совсем правда. Конечно, не супер, если моя жена будет разгуливать по городу с избитым лицом, но я не хочу ехать с кем-то, кроме нее. Стерлинг постоянно вертится вокруг нас, а Смити был еще той занозой в заднице. Кроме того, Бишоп не ошибся. У меня действительно вообще не было друзей. А оставить врагов на пару дней не самая ужасная мысль. Мне нужен глоток свежего воздуха, и, если честно, Нем – единственная, кого я мог бы сейчас вытерпеть.
– У меня много заданий, – возразила она.
– Возьми с собой.
– Я бы не хотела оставлять мисс Стерлинг одну.
– С ней останется охрана. Мы уедем вдвоем.
– Это противоречит протоколу.
– К черту протокол.
Повисло молчание. Нем кусала губу, пытаясь придумать очередную отговорку.
– Часть пути можешь вести машину, – предложил я, подсластив ей сделку.
Она оживилась, как я и предполагал. Ее опыт общения с ублюдками Бандини не отвратил Франческу от обучения. Отчасти именно поэтому я не мог ее ненавидеть, даже если бы захотел. Она была целеустремленной, и самое приятное, что даже не подозревала об этом своем качестве.
– Правда? – У нее от радости заблестели глаза, ярко-голубые, как летнее небо. – Даже после случившегося?
– Тем более после случившегося. Ты отлично справилась. Как твой лоб?
– Выглядит хуже, чем кажется.
Он прекрасно выглядит.
Разумеется, вслух это произносить нельзя. Я отвернулся к балкону и пошел от сада и жены. Подойдя к стеклянным дверям, бросил напоследок на нее взгляд. Франческа снова присела на корточки и вернулась к работе.
– Тебе больше не придется о них беспокоиться, – сказал я.
– О них? – Она непонимающе посмотрела на меня.
Список рос с каждой секундой. Сначала ее отец, теперь Бандини.
– Об уродах, у которых закралась мыслишка причинить тебе вред.
Я вернулся в кабинет и заперся там до конца вечера, не доверяя себе. Если приду в комнату Франчески на ночное пиршество, вряд ли смогу удержаться от того, чтобы не уснуть рядом с ней. У меня и без того были проблемы с самоконтролем.
Мне его недоставало.
Зато у Франчески было с избытком.