Глава 32 - «Ты вообще понимаешь как это мило выглядит?»
Утро началось слишком спокойно, чтобы это предвещало что-то хорошее. Сонхун натянул капюшон, спускаясь по школьным ступеням, и в который раз повторил себе: «Сегодня я держусь от Ники подальше. Ни одного лишнего взгляда. Ни слова. Он отстанет».
Ага, как же.
Первый урок ещё не начался, а Ники уже сидел на его парте, свесив ногу и лениво крутя скейт.
— О, король льда пожаловал, — тянет с усмешкой, оглядывая Сонхуна с ног до головы. — Что за кислое лицо с утра? Лёд растаял?
— Свали, — коротко бросает Сонхун, пытаясь пройти к своему месту.
— Ой, как грубо, — Ники нарочито прижимает руку к сердцу. — Я тут с утра жду тебя, чтобы скрасить твой унылый день, а ты вот так?
Сонхун закатывает глаза и садится, демонстративно разворачивая тетрадь.
— Мне твоя «радость» не нужна.
— Ах да? — Ники наклоняется так близко, что тёплое дыхание щекочет ухо. — А после вчера ночью кто катался со мной до четырёх утра? Кто говорил: «Было весело»?
Сонхун резко обрывает взгляд на нём.
— Это было катание. Только катание.
— Только катание, да? — Ники хмыкает, усаживаясь рядом, хотя его место — на другой парте. — Ты знаешь, Хун, у тебя дар — делать вид, что тебе всё пофиг. Но я вижу больше, чем ты показываешь.
Сонхун молчит, чувствуя, как внутри неприятно сжимается. Почему он так смотрит? Почему не отстаёт?
На третьем уроке всё вышло из-под контроля. Класс пустел, ребята разошлись на перемену, а Сонхун задержался — дописывая работу. Тишина. Только звук мела и стук карандаша по столу.
— Знаешь, что я понял? — голос за спиной.
Сонхун вздрагивает, оборачиваясь.
— Чёрт, Ники, ты что, преследуешь меня?
— М-м, может быть, — Ники закрывает за собой дверь и поворачивает ключ. Щёлк. — Сегодня ты мой.
— Ты больной? — Сонхун резко встаёт. — Открой дверь.
— Хун, Хун... — Ники идёт медленно, как хищник, уголки губ подняты. — Ты меня сводишь с ума. Каждым взглядом, каждым словом. Ты думаешь, я просто так таскаюсь за тобой?
Сонхун отступает, пока спиной не упирается в стену.
— О, как мило, — шепчет Ники, нависая. — Сам загнал себя в ловушку.
— Отвали, придурок, — выдыхает Сонхун, чувствуя, как краснеют уши.
— «Отвали»? А сердце стучит так, что я слышу отсюда. — Ники наклоняется ещё ближе. — Почему ты дрожишь, если тебе плевать?
Его ладонь мягко, но уверенно ложится на запястье Сонхуна, прижимая руку к стене.
— Хочешь честно? — голос хрипнет. — Мне нравится доводить тебя. Мне нравится, как ты делаешь вид, что ненавидишь это, хотя на самом деле...
— Ты чего несешь — Сонхун дёргается, но Ники сжимает крепче.
— Хотя на самом деле ты сам не знаешь, чего хочешь, — улыбается он, взглядом скользя по лицу, по шее, будто раздевая его глазами.
В этот момент дверь открывается.
— Опа... — звучит знакомый голос, и Джейк, стоящий в проёме, замирает, видя, как Ники держит Сонхуна к стене. — Э-э... я не вовремя?
Сонхун вырывается, пылая от злости и стыда.
— Нишимура, пошел нахуй. — он хватает рюкзак и почти выбегает.
Ники лишь улыбается, как ни в чём не бывало, и, проходя мимо Джейка, кивает:
— Привыкай, братик. У нас тут... новые правила.
Джейк смотрит ему вслед, потом хмыкает:
— ЧТО, БЛИН, ПРОИСХОДИТ?! — и заливается смехом.
Сонхун с мыслью убить ники, пошел домой.
Сонхун только успел закрыть дверь за собой, как услышал характерный щелчок замка с другой стороны.
— Ты что, с ума... — начал он, но осёкся, когда увидел, как Ники спокойно облокачивается на стену, скейт за спиной, взгляд — ленивый, но хищный.
— Классная у тебя комната, Хун, — произнёс он, скользя глазами по столу, постерам, кровати. — Знаешь, что я подумал? На этой кровати мы могли бы...
— Ты больной? — Сонхун отрезал, не давая договорить. — Закрой рот.
Он схватил подушку и швырнул в него — попал в голову.
— Ай! — Ники фальшиво поморщился, но ухмылка не исчезла. — Спать вообще-то... имел в виду, что мы могли бы вместе вырубиться, — закончил он с наглой невинностью.
— Всё равно бредово звучит, псих, — Сонхун поджал губы и показал средний палец.
Ники засмеялся тихо, глухо, и вдруг, не предупреждая, шагнул ближе. Резко. Схватил его за запястье и потянул к себе так, что Сонхун едва не потерял равновесие.
— Ты вообще понимаешь, как это мило выглядит? — прошептал он, нависая.
Сонхун хотел рвануться, но не успел — Ники, не убирая дерзкой улыбки, опустил голову и поцеловал. Глубоко, с языком. Хун замер от шока: дыхание перехватило, мозг отключился на секунду. Потом очнулся и дёрнулся, но хватка была железной.
— Отпусти... — выдохнул он глухо, но Ники лишь ухмыльнулся в поцелуй и толкнул его на кровать. Тело Сонхуна мягко утонуло в одеяле, а сверху навалился Ники, перехватывая его руки.
— Чёрт... — Хун рванул плечами, но без шансов: Ники держал крепко. Горячие губы снова прижались к его губам, жадные, настойчивые, будто ему нужно было доказать что-то здесь и сейчас.
В этот момент хлопнула дверь.
— Сонхун? — раздался голос мамы из прихожей.
Ники оторвался, выругался про себя и в тот же миг дверь комнаты открылась.
— О! Привет, Ники! — госпожа Пак просияла. — Как я рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим!
Сонхун, всё ещё лежащий на кровати, с растрёпанными волосами и горящими щеками, выдохнул так, будто только что пробежал марафон. Сел резко, кулак уже готов — но Ники поднял руки, играя в ангела.
— Здравствуйте, тётя, — Ники мгновенно сменил тон на мягкий, вежливый. — Я вот зашёл... пообщаться.
— Вот и славно! Хочешь, чай попьём? — улыбнулась мама, совершенно не замечая убийственный взгляд сына.
— Конечно, с удовольствием, — Ники кивнул и, проходя мимо Сонхуна, отправил ему воздушный поцелуй, так, чтобы мама не заметила. Улыбка — дерзкая, победная.
Сонхун сжал зубы, показал ему средний палец и провёл ребром ладони по шее, намекая: тебе конец.
Ники лишь подмигнул и спокойно вышел на кухню вместе с госпожой Пак, оставив Хуна кипеть от злости.
«Господи... если он выживет после чая — я его прикончу», подумал Сонхун, глядя на дверь, через которую исчезла его личная катастрофа по имени Ники.