Глава 32 - «Малыш, за что?»
Тишина в комнате стояла густая, как туман. Сонхун сидел на краю кровати, упершись локтями в колени, и в сотый раз спрашивал себя, зачем позволил Ники подняться к нему после чая. Хотя... позволил ли? Он даже не знал, что тот вернётся. Мама увела его на кухню, улыбаясь, налила чай, а Сонхун остался в комнате, готовясь к спокойствию. Но это спокойствие длилось ровно до момента, когда дверь со скрипом открылась.
— Ну что, скучал? — раздался знакомый насмешливый голос.
Холод пробежал по спине Сонхуна. Ники стоял в дверях с довольной ухмылкой, словно ничего не случилось пять минут назад, словно не целовал его против воли. И эта самоуверенность... Она бесила.
Сонхун не стал думать. Кулак выстрелил вперёд почти автоматически.
— Ах ты...! — глухой звук удара заполнил комнату.
Ники пошатнулся, но удержался на ногах. Провёл рукой по щеке, где уже наверняка начнёт проступать краснота. Медленно поднял глаза. И, к удивлению Сонхуна, вместо злости на лице Ники появилась... улыбка. Тёплая, но с ноткой вызова.
— Малыш... за что? — его голос звучал мягко, будто они обсуждали погоду, а не драку.
Сонхун тяжело выдохнул, сжал кулаки ещё сильнее.
— Ты сам знаешь, — процедил он, пытаясь не сорваться на крик.
Ники на секунду замолчал. Взгляд его скользнул по лицу Сонхуна, по сжатым губам, дрожащим от злости пальцам. И он сделал шаг вперёд.
— Хуни, — протянул он с тем самым игривым тоном, от которого у Сонхуна внутри всё переворачивалось, — а давай... повторим?
— Что? — Сонхун вскинул взгляд, в голосе прозвучала чистая ярость.
Ники улыбнулся ещё шире и слегка наклонил голову, указывая пальцем на собственные губы.
— Ну... вот это. То, что было раньше. — Он подмигнул. — Тебе же понравилось.
— Опять? — Сонхун сжал челюсть так, что заныли зубы. — Ники, я по своей воле никогда не буду целоваться с тобой. Ни-ког-да. Мы дру...
Он не успел договорить. Ники резко сократил расстояние между ними и, прежде чем Сонхун понял, что происходит, чужие губы мягко коснулись его губ.
Нежно. Не дерзко, не жёстко, как раньше. Без силы. Просто касание, лёгкое, как шелест страниц.
Сонхун замер. Тело будто перестало слушаться. Он должен был оттолкнуть его, ударить снова, закричать — но вместо этого мозг на секунду отключился. И это разозлило его ещё сильнее.
Он отстранился рывком, толкнув Ники в грудь.
— Ты... ты вообще нормальный?! — голос дрогнул, предательски сорвавшись на хрип. — Я же сказал...
— Я знаю, что ты сказал, — перебил Ники, глядя прямо ему в глаза. И впервые в этом взгляде не было привычной наглости. Только что-то странное, тёплое. — Но я вижу, как ты дрожал.
Сонхун сжал зубы, отводя взгляд.
— Это от злости, идиот.
— Конечно, — кивнул Ники так спокойно, что от этого становилось только хуже. — Просто... ты можешь меня ненавидеть сколько угодно, Хуни. Но я не уйду.
Он шагнул ближе, и Сонхун инстинктивно отступил, пока не упёрся спиной в стену. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышит весь дом.
— Малыш, — прошептал Ники, склонившись чуть ниже, так что его дыхание коснулось щеки Сонхуна, — все парни до меня,— отстой. Я не собираюсь быть одним из них.
Сонхун сжал кулаки, хотя руки дрожали. Он поднял взгляд, полный злости и... чего-то ещё.
— Ты больной, — прошипел он, едва сдерживаясь.
Ники усмехнулся, наклоняясь ещё ближе. Их губы были всего в паре сантиметров.
— Может быть, — ответил он тихо. — Но я больной только тобой.
Сонхун рванул плечом, пытаясь вырваться, но Ники поймал его запястье, сжал крепко, но не больно. Второй рукой убрал выбившуюся прядь с его лица. Этот жест — такой мягкий, почти нежный — свёл с ума больше, чем всё остальное.
— Отпусти меня идиот,—голос Сонхуна дрогнул, и он возненавидел себя за это.
Ники не послушал.
— Знаешь, что самое забавное? — его губы почти касались губ Сонхуна, но он не двигался дальше. — Ты можешь убегать, кричать, бить меня кулаками... но каждый раз я буду возвращаться. Потому что ты того стоишь.
И только после этих слов он легко коснулся его щеки губами. Не поцелуй — поцелуй. Просто едва заметное касание, как будто ставил точку в этой странной, безумной сцене.
Сонхун замер. В груди всё сжалось, дыхание сбилось. Он даже не понял, почему не закричал. Почему не ударил снова. Почему просто стоял, ощущая тепло чужого дыхания у своего лица.
Ники отстранился, улыбнулся и отпустил его руку.
— Ладно, — произнёс он неожиданно легко, словно ничего не произошло. — Не буду больше мешать твоему... спокойствию. Пока.
Он развернулся и направился к двери, а Сонхун так и остался стоять у стены, вцепившись пальцами в подоконник, будто от этого зависела его жизнь.
Что это было? — пронеслось в голове, и от этого стало только хуже.
Перед тем как выйти, Ники оглянулся, подмигнул и, сложив губы, отправил воздушный поцелуй.
— До скорого, малыш.
Дверь закрылась.
Сонхун рухнул на кровать, уткнулся лицом в подушку и выдохнул так, будто пробежал марафон. Сердце стучало, губы горели, кулаки дрожали.
Ненавижу его... — подумал он.
Но почему тогда это ощущалось не как ненависть?