Глава 31 - Доброе утро, малыш.
Утро началось с того, что Сонхун, увидев Ники в дверях класса, тут же опустил глаза и сделал вид, будто увлечён учебником. Он знал: если встретится взглядом — начнётся. А он не хотел. После вчерашнего вечера, после всех этих намёков в переписке, после того, как Ники успел довести его до красных щёк одним голосовым, Хун решил — держать дистанцию.
Но стоило ему шагнуть в коридор, как спину будто прожгло знакомое:
— Доброе утро, малыш. — Голос был тише обычного, но с таким подтекстом, что Сонхун сразу понял: сегодня будет тяжело.
Он резко обернулся. Ники стоял, прислонившись к шкафчикам, с тем выражением лица, которое Хун ненавидел. И ненавидел только потому, что не мог спокойно выдержать этот взгляд. Лёгкая улыбка, чуть прищуренные глаза — так смотрят, когда уверены в победе.
— Отвали, — буркнул он и прошёл мимо, даже не взглянув.
Но не успел дойти до класса, как Ники оказался рядом, шаг в шаг.
— Что-то ты сегодня колючий. Или боишься? — Голос с лёгкой насмешкой.
— Боюсь? — Сонхун повернул голову, сверля его взглядом. — Да хоть в зеркало посмотри. Это тебе страшно, что я тебя врежу, если ещё раз полезешь.
— Оу, — Ники рассмеялся тихо, опасно близко наклоняясь к его уху, — значит, полезу.
Сонхун вздрогнул.
— Придурок, — процедил он, отступая на шаг, но спиной упёрся в дверь класса.
Ники лишь ухмыльнулся:
— Сам виноват. Ты меня с ума сводишь, Хун.
Весь первый урок Сонхун сидел, будто на иголках. Каждое движение Ники он чувствовал даже через несколько парт. Взгляд — спиной, дыхание — кожей. А когда учитель вышел на пять минут, Хун вдруг понял: он остался один в классе. Или... почти один.
— Ты чего один? — Голос за спиной.
Хун обернулся и увидел, как Ники закрыл дверь. Медленно, как будто специально.
— Свалил бы, пока цел, — бросил Хун, поднимаясь.
— Да? — Ники подошёл ближе, шаг за шагом. — А то что? Кричать будешь?
Сонхун хотел отойти, но Ники перехватил его движение. В одно мгновение — и Хун уже прижат спиной к стене. Сердце ухнуло.
— Ты... блять... — начал он, но Ники, улыбаясь, склонился ближе.
— Я что? Серьёзно буду весь день к тебе приставать? — Его голос стал ниже. — Да, буду. Потому что ты меня сводишь с ума. И... пора расплачиваться.
— Отвали, придурок! — Хун рванулся, но Ники не сдвинулся ни на миллиметр.
— «Придурок», да? — Ники чуть склонил голову, заглядывая в глаза. — Тогда почему краснеешь, а? Почему дрожишь, когда я близко?
Сонхун сжал кулаки.
— Мне просто мерзко.
— Мерзко? — Ники рассмеялся, коротко, хрипло. — Да ладно тебе. Не притворяйся недоступным. Особенно со мной.
— Мы друзья, — процедил Хун. — И всё.
— «Друзья», да? — Ники прищурился. — Тогда почему мне хочется тебя поцеловать каждый раз, когда ты так говоришь?
Он был так близко, что Сонхун чувствовал запах его парфюма. Это сводило с ума. Он попытался выскользнуть — и, чудом, ему удалось. Хун рванул к двери, но не успел.
Резкий рывок — и запястье оказалось в крепкой руке.
— Куда собрался? — Голос был опасно мягким.
Хун даже не успел ответить, как всё произошло. Коротко, резко. Его губы коснулись чужих — одно мгновение, и всё. Ники отпустил, отступил, улыбаясь своей лучшей улыбкой.
— За то, что заставил меня бегать, — бросил он и, не оборачиваясь, вышел из класса.
Сонхун стоял, как вкопанный. Губы горели, сердце колотилось. В голове стучало одно:
— Да блять, Нишимура Рики... козёл!
Он шёл домой злой. Злой на Ники. На себя. На этот чёртов поцелуй, от которого предательски дрожали пальцы.
Он мне друг. Только друг. Чёрт, почему так...
Но где-то глубоко внутри, в самом сердце, что-то уже предательски шептало: А если не только друг?