На грани

Прошло четыре дня.

Стив обзвонил все контактные точки: бывших агентов, Шэрон, Сэма, даже Наташу. Никто не знал, где он.

На пятый день он нашёл его — в старом мотеле на окраине Бруклина, в номере с жёлтым светом и дешёвым покрывалом. В ванной — пустая бутылка, в раковине — следы крови от разбитого кулака. На полу — Баки.

— Баки, чёрт тебя побери... — Стив опустился на колени, тронул его лицо. — Баки, очнись.

Баки открыл глаза. Медленно. Глаза были красные, лицо — бледное.

— Тебе не надо было приходить, — прошептал он.

— Я всегда приду, — тихо. — Даже если ты будешь посылать меня. Даже если будешь пытаться умереть через забвение.

— Я не хочу умирать, Стив. Я просто... хочу перестать чувствовать.

— Тогда давай найдём другой способ. Вместе. Не через бутылку. Не через боль. А через жизнь. Пускай и хреновую.

Баки застонал. Слёзы — не слёзы даже, а влага бессилия — стекли по лицу.

— Я не знаю, как жить, когда ты не держишь меня. Но я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня.

Стив обнял его. Не как любовник. Как спасение.

— Тогда держись за меня не как за костыль. А как за выбор. Я не твоя миссия. Я твой дом.

Баки всхлипнул. И впервые за долгое время не оттолкнул его.

Утро.

Баки проснулся с тяжёлой головой, с трясущимися руками. Стив сидел в кресле, рядом, в том же самом свитере, в котором пришёл ночью. Вид у него был уставший, но спокойный.

— Ты выглядишь как дерьмо, — прохрипел Баки.

— А ты как "чёрный список" любой службы безопасности, — усмехнулся Стив. — Кофе?

— Если ты хочешь, чтобы я сдох, — можно и без.

Они посмеялись. Тихо. Почти по-настоящему.

Баки закрыл глаза, снова лёг, но теперь — рядом.

— Нам нужна помощь, Стив. Не просто любовь. Не просто секс. Терапия. Разговоры. Границы. Потому что иначе мы утопим друг друга в собственной нужде.

— Я знаю, — кивнул Стив. — И я пойду с тобой. Куда угодно. Если это значит, что мы ещё можем выбраться из этого вместе.

Баки кивнул. И впервые — по-настоящему — поверил.

---

Уже третий день они жили в тишине.

Без крика. Без бурбона. Без страха.

Стив не задавал лишних вопросов. Он просто был рядом — не как охранник, не как герой. Просто человек, который делает утренний кофе и возвращается домой в шесть, даже если Баки весь день не выходит из комнаты.

Они сидели в гостиной. Баки — на диване, скрестив руки. Стив — в кресле с книгой, которую он не читал. Музыка играла фоном — старая пластинка, Сэм принес. Джаз 40-х, лёгкий, спокойный.

— Ты знаешь, — проговорил Баки, — я всегда думал, что если однажды у меня будет шанс... на нормальную жизнь... я буду держаться за него до последнего.

Стив отложил книгу.

— А теперь?

Баки вздохнул. Глубоко.

— Теперь я понимаю, что... я боюсь быть счастливым.

Он не смотрел на Стива. Говорил в пространство. Как будто боялся, что взгляд собьёт дыхание.

— Когда ты живёшь в темноте столько лет, счастье кажется ловушкой. Как будто кто-то заманивает тебя туда, где будет больнее падать. Ты понимаешь?

Стив молчал. Только кивнул. Баки продолжил:

— Я не знаю, как держать это чувство. Оно скользит. Как вода. Когда ты касаешься — она уходит. Я боюсь привыкнуть к тебе, к дому, к теплу, — он криво усмехнулся, — и однажды проснуться, и понять, что всё это было сном.

Стив сел ближе. Медленно. Не трогая — только слушая.

— Ты думаешь, что не заслужил счастья? — тихо спросил он.

Баки кивнул.

— Я убивал. Не по своей воле — да, но руки мои помнят. Я просыпаюсь по ночам от крика. Своего. Или тех, кого я не спас. И тогда я смотрю на тебя... и не верю, что ты рядом. Потому что внутри меня всё ещё идёт война.

Он сжал кулаки. Плечи дрожали.

— И я знаю, Стив, что ты говоришь: "ты дома", "ты свободен", "ты любим"... Но я чувствую себя как беглец, которому дали новое имя и сказали: "живи". Только я не знаю как.

Стив встал. Опустился на колени перед ним. Положил руки на его колени, осторожно. Как будто касаясь раны.

— Я не могу обещать тебе, что боль уйдёт. Я не могу стереть прошлое. Но, Баки... счастье — это не приз. Не награда за хорошее поведение. Это право. И ты имеешь на него столько же, сколько и я. Даже больше — потому что ты прошёл через ад и не сгорел.

Баки закрыл глаза. Одинокая слеза скатилась по щеке.

— Я не боюсь боли, Стив. Я боюсь, что когда боль уйдёт, я не узнаю, кто я.

— Тогда позволь мне быть рядом, пока ты это узнаешь. Не как щит. Не как напоминание о прошлом. А как кто-то, кто верит в твоё будущее.

Баки всхлипнул. Тихо. Беззвучно. Он положил лоб на плечо Стива. И долго, долго молчал.

А потом шёпотом:

— Не отпускай меня. Даже если я прошу.

Стив сжал его крепче.

— Никогда.