Глава 5: На приёме / После
Утро.
— Я не собираюсь сидеть перед каким-то чужим человеком и вываливать на него свои трупы из шкафа, — Баки мрачно размешивал кофе, не глядя на Стива.
Стив поставил чашку на стол и сел напротив.
— Это не чужой. Это человек, который специализируется на травмах. И на вине. Он работает с ветеранами. С бывшими заключёнными. С теми, кто, как ты, пытался жить после кошмара.
— Ты думаешь, я ветеран? — с усмешкой. — Или просто долговременный побочный эффект войны?
— Я думаю, ты человек. И что ты не обязан справляться со всем один.
Баки замер. Глаза стеклянные. Губы прикусаны. Долго молчал. Потом:
— А если я не справлюсь с тем, что поднимется?
— Тогда я буду рядом. И мы вместе это выдержим.
Баки всё ещё не смотрел. Только сжал руки.
— Я не хочу, чтобы кто-то ковырялся в моей голове.
— Никто не будет ковыряться, если ты сам не позволишь. Но ты же хочешь понять себя, Баки. Хочешь узнать, кто ты без программы, без миссий, без бегства.
— Иногда мне кажется, что я — это только боль.
— Это ложь, — мягко. — Ты — человек, который спас меня в переулке в 1936-м. Ты — тот, кто научился снова говорить "нет". Ты — тот, кто каждую ночь сражается с прошлым и выбирает остаться.
Баки дрожал. Незаметно, но Стив видел всё.
— Я боюсь.
— И это нормально. Это значит, что ты жив.
Баки поднял на него глаза. Долго смотрел. А потом — выдох.
— Хорошо. Один раз. Только раз.
Стив кивнул. И не улыбался. Он знал, какой это был шаг.
Консультация.
Стив ждал в коридоре, сидя на жёстком стуле. Его пальцы нервно теребили край рукава, глаза бегали по полу. За закрытой дверью — Баки. С психотерапевтом.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Полчаса.
Наконец дверь открылась.
Баки вышел. Медленно. Он выглядел будто после боя — не физического, но такого же изматывающего.
Стив встал. Не стал говорить ничего.
Баки кивнул. Почти незаметно. Но это был знак.
— Домой? — спросил Стив тихо.
— Домой, — ответил Баки. И его голос впервые за долгое время звучал... человечески.
Вечер. Тихий. Без слов.
Они не обсуждали, что именно было в кабинете. Баки не хотел, Стив не настаивал. Он просто положил тёплое одеяло рядом, налил чай, поставил миску с виноградом. Баки медленно ел, будто вспоминая, как быть живым.
И когда он впервые за весь вечер коснулся Стива сам, это был не импульс, не страсть, не привычка.
А нужда. И выбор.
— Можно?.. — спросил Баки. Голос хриплый. — Просто... быть рядом?
— Конечно.
Они легли на кровать. Не раздеваясь. Просто лицом к лицу. Стив коснулся его руки. Ладони сплелись.
— Я не хочу сегодня боли, — сказал Баки. — Я хочу... чтобы это было по-другому.
Стив кивнул.
— Всё, как ты захочешь.
Баки посмотрел на него — внимательно, почти испуганно. Словно проверяя: а вдруг солгал? Но Стив был рядом. Точно. Мягко.
— Я хочу... чувствовать, но без стыда. Без напряжения. Просто... ты и я.
Стив провёл рукой по его щеке. Целовал не губы, а лоб, висок, щёку. Словно спрашивал разрешение каждый раз.
Баки дрожал — не от страха, а от непривычной нежности.
Когда их губы наконец встретились — это был поцелуй без войны. Без борьбы за власть, без желания потерять себя. Только нахождение.
Стив не торопился. Он расстёгивал пуговицы Бакиной рубашки так, будто раскрывал старую книгу, страницы которой давно не трогали. Каждый сантиметр тела был принят. Каждый вздох — услышан.
— Всё хорошо? — шепнул Стив, когда их тела соприкоснулись.
Баки кивнул. Шёпотом:
— Да. Продолжай. Пожалуйста...
Они двигались медленно. Никаких резких движений. Никаких приказов. Только дыхание, касания, сдержанное тепло. Баки цеплялся за Стива, будто за якорь — и впервые не терял себя в близости, а наоборот — обретал.
Когда всё закончилось, и они лежали, обнявшись, Баки не ушёл в тишину.
Он заговорил сам:
— Мне было страшно. С самого начала. Я думал, если я позволю себе быть счастливым, то это всё исчезнет. Как мираж. Но сейчас... Я чувствовал только тебя. И себя — настоящего. Не оружие. Не призрака. Себя.
Стив улыбнулся. Плотно прижал его к себе.
— И этого никогда у тебя не отнимут.
Баки уснул с его дыханием у шеи. И в ту ночь ни разу не проснулся от кошмаров.