глава20
Шокированная эмоциями в голосе Рики, Ынче повернулась, чтобы увидеть его лицо. Но теперь внимание мужа полностью захватил доктор, державший в умелых руках вопящего крошечного человечка.
- А вот и маленькая леди, которая вызвала всю эту суету и беспокойство. Господин и господа Нашимура, поздравляю, у вас красивая и совершенно здоровая девочка.
У Ынче перехватило дыхание. Ее взгляд все еще был прикован к лицу Ники, и она ожидала увидеть разочарование, но вместо этого стала свидетелем невероятного – как ее муж безнадежно влюбляется в плачущего младенца, которого доктор положил ей на грудь.
Сама Ынче потрясенно таращилась на малышку, совершенно не зная, что делать с этой девочкой.
«У меня должен был родиться мальчик…»
_______________________________
Ники был полностью сражен.
- Красавица, – пробормотал он и нежно погладил малышку по головке. – Она просто красавица, cara.
- Да, – словно на автомате произнесла Ынче, – красавица.
Ники нахмурился, глядя на жену. Его озадачила ее реакция, вернее практически отсутствие таковой.
- Ынче? Что не так?
- Ваша жена устала, – быстро вмешался доктор. – Уверен, как только она отдохнет, то сразу же изольет всю свою любовь на эту маленькую красавицу.
- Да, я устала, – все тем же отстраненным тоном повторила за врачом Ынче.
Ники еще сильнее нахмурился.
Он смотрел, как жена рассеяно гладит спинку дочери, даже ни разу не взглянув на малышку, и понял – есть что-то ужасно неправильное в том, как Ынче реагирует на их ребенка.
- Она прекрасна, Чэ!
Ынче кивнула и натянуто улыбнулась восторженной кузине.
Вонен, казалось, не заметила пассивности Ынче, а если и заметила, то, видимо, списала на усталость после родов.
Ники стоял поодаль, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он не произнес ни слова, но Ынче знала – муж настороженно и очень внимательно наблюдает за каждым ее движением.
За прошедшие после рождения ребенка сутки Ники лишь раз уезжал из больницы домой, чтобы принять душ, переодеться и привезти Ынче сменную одежду. А еще он упаковал сумку для дочки, заполнив ее крошечными розовыми и белыми нарядами. Ники купил их несколько месяцев назад, пока Ынче упорно приобретала игрушки и одежду для будущего сына.
- Вы уже выбрали имя? – спросила Вонен.
Ынче неуютно поежилась, вспомнив, как однажды они обсуждали имена, и, судя по язвительному хмыканью, Ники подумал о том же.
- Насколько помню… – он заговорил впервые за те десять минут, что Вонен пробыла в палате, – выбор Ынче пал на имена Лиам, Эван и Соджун .
- Только для мальчиков? – нахмурившись, поинтересовалась Вонен.
- Разве ты забыла, что Ынче была одержима мыслью родить сына? – усмехнулся Ники. – И теперь она жутко сожалеет, что потерпела неудачу.
Нижняя губа Ынче чуть дрогнула.
Ники заметил это. Его глаза потемнели, но он все же продолжил подталкивать Ынче:
- Видишь ли, Вонен, твоя кузина так расстроена своим «провалом», что даже не удосужилась посмотреть на нашу дочь, обнять ее или попробовать покормить. Зачем ей возиться с какой-то маленькой девочкой? Дочка ведь не избавит ее от ненавистного брака со мной и не принесет привязанность папочки – Хон Сонэ, будь он трижды проклят!
- Ынче? – нежно позвала Вонен, увидев, как по бледным щекам Ынче заструились слезы.
Грубо ругнувшись, Ники оттолкнулся от стены, присел на кровать и обнял Ынче своими большими руками.
- Не плачь, – прошептал он. – Я сволочь. Просто не плачь.
- Ты не сволочь, – всхлипнула Ынче, – и ты прав. Я не могу смотреть на нее, не могу взять на руки. Я не понимаю, почему, и ненавижу, что так себя чувствую. Я хотела сделать все правильно. Освободить тебя от обязательств передо мной и, наконец, получить одобрение своего отца. Роди я сына, все было бы идеально.
- Ты ненавидишь нашу дочку? – с болью в голосе спросил Ники пряча лицо в волосах Ынче.
- Нет, конечно, нет. Я люблю ее, очень люблю. Но чувствую себя полной неудачницей.
- Милая, пожалуйста, просто отпусти это, – простонал Ники. – Позволь себе любить ее. Позволь себе быть счастливой.
- А как же ты? Я обещала…
- Ты опять за свое? Хватит уже, Ынче! – Ники легонько встряхнул ее. – Я говорил, что не хочу разводиться. Если за следующие двадцать лет ты родишь мне только девочек, я сочту, что благословлен.
Ынче уткнулась в плечо Ники и разрыдалась. Ей отчаянно хотелось верить ему.
Ники тихонько покачивал Ынче, утешая, а когда она успокоилась, осторожно опустил на кровать, пока ее голова не коснулась подушки.
- Тебе нужно отдохнуть, cara. Поспи, а когда проснешься, наконец, по-настоящему познакомишься с нашей дочкой.
Ынче смотрела на красивое лицо Ники и почти не заметила, как Вонен дружески сжала на прощание его плечо, а затем вышла из палаты.
Вскоре взгляд Ынче затуманился, она задремала, но даже во сне не отпустила руку Ники, которую держала обеими ладонями.
_____________________________
Разбудили Ынче сердитые приглушенные голоса. Она моргнула и огляделась. В комнате царил полумрак. Очевидно, наступил вечер.
- Я не хочу, чтобы ты приближался к ней, – раздалось яростное шипение Ники откуда-то с порога палаты.
Ынче напрягла глаза и в освещенном коридорными лампами дверном проеме увидела силуэты двух высоких мужчин. Один из них точно был Ники, а второй – Ынче снова моргнула, прогоняя остатки сна, – походил на ее отца.
- Она моя дочь. И, если я хочу ее увидеть, то, черт побери, увижу! – возмутился другой мужчина, чем подтвердил, что он точно Хон Сонэ.
- Чтобы еще больше ранить ее?! – прорычал Ники. – Не позволю! Она уже достаточно настрадалась из-за тебя. Больше этого не будет! И на ближайшее время можешь забыть о внуке, которого так желаешь. Я не доставлю тебе такого удовольствия!
- И останешься с ней в браке, пока не дашь мне наследника? Или откажешься от виноградника? – усмехнулся отец Ынче.
- Виноградник был важен для моего отца, а не для меня. Можешь забирать это проклятый кусок земли обратно! Твое присутствие отравляет все вокруг, поэтому держи свои загребущие руки подальше от моего бизнеса и брака. Ты больше не сможешь манипулировать Ынче и будь уверен – в жизни наших детей тебе будет отведена минимальная роль.
- Ники, – позвала Ынче, садясь в постели. – Все нормально. Я хочу поговорить с ним.
- Ынче… – Голос Ники дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда он вошел в темную палату. – Нет!
- Все будет в порядке. – Ынче улыбнулась дрожащими губами. – Он больше не сможет причинить мне боль. Я хочу увидеть его.
- Ынче…
- Ники, – твердым, не допускающим споров голосом, произнесла Ынче.
Ники вздохнул и отошел в сторону, пропуская в палату Хон Сонэ– отца Ынче.
- Отец. – Ынче осторожно кивнула, наблюдая, как высокий, привлекательный мужчина, одобрения которого она жаждала всю свою жизнь, проходит в комнату.
- Ынче. Выглядишь не хуже, чем обычно, – холодно и отстраненно произнес Хон.
Именно таким тоном он всегда разговаривал с ней, и она снова почувствовала себя неуверенной маленькой девочкой, которая не понимала, почему папа не обнимает ее и не хочет проводить с ней время.
- Ты уже видел мою дочку? – Голос Ынче был тверд и спокоен, но та маленькая девочка, что таилась внутри нее, никуда не пропала.
- Нет. – Хон казался неуверенным, словно не знал, что делать с новообретенной силой Ынче.
- Забавно, что делает с тобой материнство, – вдруг произнесла Ынче. – Ты пойдешь на все, лишь бы защитить своего ребенка от того, кто угрожает его счастью. Поэтому я не позволю тебе причинить моей дочери боль, какую ты причинял мне. Если ты не готов любить ее безоговорочно, всем сердцем, – как не смог любить меня – я не подпущу тебя к ней.
Словно по сигналу, в этот самый момент медсестра внесла в палату беспокойно шевелящийся розовый сверток. Ощутив напряжение, царящее в комнате, она на мгновение остановилась, но затем широко улыбнулась и подошла к Ынче.
- Пришло время этой малышке по-настоящему познакомиться с мамочкой.
Ынче просияла, ее сердце защемило от любви к красивому младенцу, которого медсестра аккуратно вложила ей в руки. Наконец, Ынче хорошенько рассмотрела дочку, пересчитала пальчики, погладила темный пушок на головке и бархатную кожу. Даже когда малышка открыла крохотные розовые губки и требовательно закричала, это привело Ынче в восторг.
- Привет, дорогая, – прошептала она. – Ты такая красавица.
Медсестра прервала момент, давая Ынче ускоренный курс по грудному вскармливанию. Лицо Ынче запылало от смущения, когда пожилая женщина заговорила о молокоотсосе и выработке молока. Хон неловко переминался с ноги на ногу, а Ники присел на кровать. На его лице отчетливо читались радость, всепоглощающая гордость и любовь. Ынче еще никогда не видела мужа таким уязвимым и в то же время готовым броситься на защиту. Послав Хон острый предупреждающий взгляд, он снова с тревогой посмотрел на жену. А Ынче тем временем старалась прикрыть от обоих мужчин свою налитую молоком грудь.
Медсестра бесцеремонно спустила вниз лиф ночной рубашки Ынче, вероятно, считая, что той нечего смущаться мужа и отца. Заметив, что Ынче одной рукой неловко управляться с полотенцем, Ники сам накинул его ей на плечо, закрывая ее грудь и головку дочки. Однако он скрыл их только от Хона, а сам, игнорируя растерянные взгляды Ынче, чуть приподнял край ткани, чтобы все видеть. Между тем малышка обнаружила сосок и сильно сжала его, заставляя Ынче вздрогнуть.
- У нее отменный аппетит, верно? – полным обожания голосом пробормотал Ники. – Тебе больно?
Ынче качнула головой и украдкой взглянула на своего отца – он явно был недоволен. Хон не привык, чтобы его так откровенно игнорировали.
- Сонэ, мы обсудим детали аннулирования контракта позже. Можешь забрать себе виноградник вместе с деньгами, что я за него заплатил. Но твоя дочь и прекрасная малышка, которую она мне подарила, мои. Если хочешь, можешь подать на меня в суд за нарушение договора.
- Мне не нужен этот бесполезный кусок земли, мы можем пересмотреть условия договора… – Казалось, Хон был на грани отчаяния.
- Хватит уже говорить обо мне, словно я кусок дорогого мяса! – вдруг вскипела Ынче. – Обсуждайте свои дела где-нибудь в другом месте. Не позволю, чтобы эта грязь коснулась моего ребенка. А тебе, отец, я уже озвучила свои условия.
- Смотри, какая смелая стала, – усмехнулся Хон. – Интересно, если дойдет до дела, насколько хватит твоей смелости?
- Я сильнее, чем ты думаешь, – спокойно улыбнулась Ынче. – Когда тебя годами отвергают те, кого любишь, волей-неволей обрастаешь броней. Больше ты не можешь ранить меня. Я не хочу и не нуждаюсь в твоей любви, вернее в том, как ты ее себе представляешь. И я больше не нуждаюсь в тебе.
- Ты так храбра, только потому что чувствуешь поддержку любимого мужа, – с желчной горечью ответил Хон. – Он может любить твоего ребенка, но никогда не полюбит тебя, Ынче. Для этого у него есть Марш Даниэль Как всякий японец, твой муж обожает детей, но это только вопрос времени, когда он найдет способ забрать у тебя дочку.
Ынче испуганно моргнула – ей даже в голову не приходило то, о чем сказал отец. Она взглянула на Ники. Его лицо потемнело от гнева, мышцы задрожали от напряжения – выглядел он так, словно готов голыми руками оторвать ее отцу голову.
- Тебе пора идти, отец, – с болью в голосе произнесла Ынче.
Хон усмехнулся на прощанье и вышел из палаты.
- Не смей верить ему, – хрипло прошептал Ники, прожигая Ынче взглядом. – Не смей!
- Но ты любишь ее, я знаю, – прошептала она в ответ. Ынче сама не знала, о ком говорит – о дочке или Даниэль, и, судя по озадаченному выражению лица, Ники тоже не понимал, поэтому медлил с ответом. – Ты заберешь ее у меня?
- Нет, конечно, нет! – крикнул Ниик, чем напугал ребенка.
Ынче покачала дочку, пока та не успокоилась и вновь не принялась сосать грудь.
Ники с видимым усилием обуздал свой гнев и заставил себя говорить тише:
- Я никогда этого не сделаю.
- Но ты хочешь быть с ней…
В словах Ынче снова не было определенности, и Сандро сильнее нахмурился.
- Если ты говоришь о нашей дочке, то да, – я хочу быть с ней. И с тобой, Ынче. С вами обеими. Вы – моя семья. Я не хочу жить отдельно от вас. Я хочу ту жизнь, которую мы с тобой строили все последние месяцы.
- О чем ты? Последние месяцы мы только развод и обсуждали, – удивилась Ынче.
- Я говорю о вечерах, что мы провели вместе, смотря фильмы, играя в шахматы и скрэббл или просто разговаривая. Мы с тобой и так знали, что идеально подходим друг другу в постели, но даже не пытались быть вместе вне спальни. И, черт побери, разве не этим мы занимались все последние месяцы? Пусть мы и начали наши отношения не с того конца, cara, но это не значит, что у нас не может быть такого же крепкого брака, как у Вонен и Сонхуна, например. И позволь заметить, что единственная, кто говорил о разводе – это ты. Я не хочу разводиться. Я хочу, чтобы мы стали настоящей семьей.
- Думаю… – едва слышно начала Ынче, и Ники пришлось наклониться, чтобы ее расслышать, – ты – замечательный мужчина, Рики. Ты – порядочный человек, поэтому поступишь так, как считаешь правильным. Ты пожертвуешь своими интересами, чтобы дать нам с дочкой нормальную жизнь. Однако я не могу позволить, чтобы ты лишил себя будущего, которого так долго ждал, из-за того, что считаешь верным…
- Ну, вот, снова-здорово, – нетерпеливо пробормотал Ник . – Тебе не кажется, что я слишком уж быстро превратился из демона в ангела? Послушай меня очень внимательно, Ынче, потому что я не стану повторять. Я не святой, cara. Я поступаю как махровый эгоист, желая, чтобы вы с дочкой были со мной, чтобы мы стали настоящей семьей. Да, у меня остались обязанности в Японии и родные, о которых я должен заботиться. Но мне наплевать на это, потому что я хочу проводить с тобой и нашей малышкой каждую минуту. Жизнь с тобой, наша совместная жизнь – вот, что важно для меня. Поэтому, пожалуйста, перестань говорить о том, чего я, по-твоему, хочу, и, наконец, услышь меня.
Ынче уставилась на Ники, не зная, осмелится ли поверить ему. Она нервно откашлялась, ища нужные слова для ответа, но Ники наклонился и нежно поцеловал ее, заставляя молчать.
- Ничего не говори сейчас, cara. Просто дай мне еще один шанс, – попросил он.
«Разве могу я отказаться, когда он выглядит, как человек, который стоит на самом краешке карниза, а я – его последняя надежда на спасение?»
- Я понимаю, – продолжил Ники, – что прошу тебя снять броню и снова стать уязвимой. Но только так ты сможешь снова доверять мне. Пожалуйста, прошу тебя, доверься мне… еще один раз.
Ынче закусила губу, глубоко вздохнула и вышла к Ники на тот воображаемый карниз.
- Нам нужно дать дочке имя, прежде чем вернемся домой, – весело произнесла она.
Ники выдохнул так, как будто сдерживал дыхание целую вечность. Напряжение покинуло его тело, вместо него нахлынуло облегчение, настолько осязаемое, что его, казалось, можно было потрогать руками.
- Есть варианты? – хрипло спросил Ники и погладил большим пальцем головку дочки, одновременно умудряясь коснуться чувствительной груди Ынче.
- Если правильно помню, – Тереза прищурилась, – с темными волосами – Лили.
Ники буквально засветился от удовольствия и быстро поцеловал улыбающиеся губы Ынче.
- Главное, – продолжила она, – чтобы характер у нее тоже был, как у Лили, а не как у Суджин.
- Если она похожа на тебя, то нас ждет веселенькая жизнь, – пошутил Ники, и Ынче закатила глаза.
- Ты и сам не ангел, как недавно заметил, – без всякой злобы парировала она. – Давай назовем ее Лили и будем надеяться на лучшее.
- Если Лили достанутся твои упрямство и вспыльчивость, я буду еще больше ее обожать, – признался Ники. – Это точно сделает жизнь интереснее.
- Почему ты покупал одежду и игрушки для девочки? – после недолгого молчания спросила Ынче. Палец Ники на головке Лили на мгновение замер, а затем возобновил движение. – Сейчас я, конечно, благодарна за них, но все же, почему?
Ники покачал головой. Он снова, казалось, заколебался, но потом встретился взглядом с Ынче.
- Я просто… надеялся, что родится девочка.
У Ынче отвисла челюсть. Она удивленно таращилась на мужа, ведь такое объяснение ей даже в голову не приходило.