глава19
Семья Нашимура закрыла прессе доступ на кладбище, но какой-то отчаянный фотограф все же пробрался туда и сделал фотографию – горюющий Ники над открытой могилой отца в окружении матери и Даниэль. Последняя стояла рядом, оказывая Ники поддержку, которую могла предложить только любимая женщина или жена. Много чего было написано об этой фотографии, в том числе и об Ынче. Ее ругали за холодность и за то, что оставила мужа одного в трагический момент, а Даниэль хвалили за стойкость и помощь Ники и в радости, и в горе. При этом ни разу не упоминалась тяжелая беременность Ынче, которая не позволила ей приехать вместе с Ники.
Местные журналисты, желая узнать «ее сторону истории», попросили Ынче дать интервью. Она отказалась, и это словно плеснуло бензина в костер слухов об ее бесчувствии и холодности. СМИ, когда им давали полную свободу, были безжалостны и писали, что хотели. Теперь в каждой статье «красавица Даниэль» превозносилась до небес, а «простенькая Ынче» порицалась за пренебрежение мужем.
__________________________
Ынче тяжело вздохнула, глядя на ливень за окном. Отсутствие Ники сильно ранило ее, ей так хотелось просто поговорить с ним. Ребенок беспокойно задвигался, и Ынче вздрогнула, когда крошечная ножка ударила ее по ребрам. Поглаживая живот, она запела колыбельную, чтобы успокоить малыша. С каждым проходящим днем она все сильнее чувствовала свою ношу.
- Ынче…
Тихий оклик испугал ее и заставил вскрикнуть. Повернув голову, она увидела Сонхуна и Вонен на пороге гостиной.
- Вы до смерти меня напугали, – выдохнула она.
Кузина и ее муж с мрачными выражениями на лицах, молча, прошли в комнату.
– Что случилось? – забеспокоилась Ынче.
- Чэ, мы должны как можно скорее увезти тебя. – Вонен обошла диван и остановилась перед ней.
- Почему?
- Объясним, когда уедем отсюда.
Ынче упрямо покачала головой.
- Скажи сейчас. Что-то случилось с Ники? Он пострадал?
- Нет. Но пострадает, как только я доберусь до него, – зло прорычал Хун.
- Хун, не сейчас, – умоляюще прошептала Вонен.
Взгляд Ынче переместился с встревоженного лица кузины на пышущее яростью лицо Сонхуна.
- Я не понимаю… Что случилось?
- В европейских новостях только что появилась новая история.
- Какая история? – спросила Ынче.
Хун тихо выругался.
- Дорогая, давай обсудим это позже? Нужно увезти тебя отсюда, прежде чем слетятся репортеры-стервятники.
- Нет. Я не покину свой дом без причины.
Хун заскрежетал зубами от разочарования.
- В новости говорится, что Ники шантажировали, и поэтому он женился на тебе. Что он сделал это ради своего отца. Источник, близкий к семье, утверждает, что после смерти отца у Ники больше нет причин оставаться с тобой, и он подаст на развод, как только вернется из Японии.
- Почему-то мне это не приходило в голову, – прошептала она. – Ну, конечно, теперь он свободен. Наверное, поэтому он так редко звонил – был занят планированием этого. Мне следовало догадаться раньше. Следовало знать, что так случится.
- Ынче, даже не смей винить себя. Если слухи о разводе верны, то Ники – конченая сволочь. Он бросил беременную жену, когда она больше всего в нем нуждается! – возмутился Хун.
- Нет-нет. Я рада за него. Наконец, он освободился из ловушки, в которой оказался… – Ынче, ошеломленная новостями, едва осознавала, что говорит.
С неверием взглянув на нее, Хун снова выругался.
- Ты говоришь, как жертва домашнего насилия. Перестань оправдывать его! Он – говнюк, который много раз ранил твои чувства!
Заметив, что Ынче собирается спорить, Вонен сделала шаг вперед.
- Давай, милая, нам нужно ехать.
Взяв за руку, она помогла ошарашенной Ынче встать с дивана. Выводя Ынче из комнаты, Вонен послала мужу, который, казалось, хотел что-то добавить, предупреждающий взгляд.
_____________________________________
Устроившись в доме Сонхуна и Вонен,Ынче решила вздремнуть и заодно дать перерыв хозяевам, которые носились с ней, как наседки с единственным цыпленком.
Она беспокойно дремала, когда, будто издалека, до нее донесся голос Рики. Нахмурившись, Ынче села в постели, откинула спутанные волосы с лица и прислушалась.
«Может, показалось?», – подумала она, а затем поняла, что не ошиблась. Это действительно был голос ее мужа, и звучал он довольно сердито.
С трудом встав с постели, Ынче босиком подошла к двери и чуть приоткрыла ее. Теперь голос Ники слышался яснее.
- Я не имею никакого отношения к этой истории! – протестовал он. – Иди к черту, Сонхун! Ты не смеешь удерживать меня от моей семьи.
- Она не хочет тебя видеть, Рики, – твердо заявил Сонхун, и в разговоре повисла напряженная пауза.
- Наверное, так и есть, – уже спокойнее согласился Рики. – Но только потому, что ничего не знает. Мне необходимо объяснить ей. Мне нужно с ней поговорить.
- Объяснить? Что? Как ты изменял ей с той японкой. Как проводил с этой Даниэль все свободное время, с тех пор как приехал на похороны, пока беременная жена дожидалась твоего звонка?
- Я не изменял Ынче! – прорычал Ники после секундной заминки. – Ни на деле, ни в мыслях. Ни разу! И она об этом знает.
- Месяц назад ты уехал в Японию, там соединился со своей любовницей и, поняв, что больше ничто не связывает тебя с женой, собираешься подать на развод. Это знает Ынче.
- Ничто не связывает? Ты чертовски сильно ошибаешься, Сонхун, – прорычал Ники сквозь стиснутые зубы. – Нас очень многое связывает. Для начала, это ребенок…
- Ой, да ладно. Все мы знаем, как ты хочешь этого ребенка, Нашимура.
- Я хочу его. – Ники произнес это так тихо, что Ынче еле расслышала. – Я хочу их обоих.
Ынче больше не могла этого вынести.
- Хватит! - Она распахнула дверь и вошла в гостиную.
Сонхун и Вонен стояли на одной стороне комнаты, Рики – на другой. Воздух между ними был настолько наэлектризован, что Ынче показалось, будто у нее волосы встали дыбом.
Ники напрягся, увидев Ынче.
- Cara, – прошептал он, – я не хотел, чтобы ты слышала, как мы спорим.
- Уже неважно. – Ынче уныло передернула плечами. – Я устала, Рики. Я так устала от всего…
- Знаю, милая, но все наладится. Обещаю.
- Как, скажи на милость? Я не вижу ни единой возможности. – Ынче с горечью качнула головой.
Ники быстро сократил расстояние, что их разделяло, и заключил Ынче в нежные объятия.
- Обязательно наладится. Так и будет. Я не подавал на развод. У меня нет ни единой причины разводиться с тобой.
- Заткнись, Ники! Просто замолчи! – яростно прошипела Ынче, отталкивая мужа.
Он покраснел и стиснул зубы.
- Если ты не подашь на развод, это сделаю я. Не желаю, чтобы ты был со мной из чувства долга. Теперь у тебя нет причин оставаться здесь. Я могу позаботиться о себе и о ребенке. Мне не нужен ни ты, ни твой долг. Ты волен уехать. Я хочу, чтобы ты уехал!
Ники молчал и просто смотрел на Ынче, потирая рукой затылок. Его лицо было непроницаемым, глаза темны от эмоций, которые Ынче не могла прочесть. Он выглядел шокированным, неспособным двинуться с места, и Ынче решила – нужно подтолкнуть его сильнее.
- Черт побери, Ники, возвращайся к женщине, которую любишь! Возвращайся к Даниэль! – Она пренебрежительно махнула и начала отворачиваться, но замерла, услышав, как Ники смачно ругнулся.
- Ты такая упрямая маленькая стерва, Ынче! – прошипел он. – Я НЕ ЛЮБЛЮ Ынче! Было время, когда я думал, что влюблен в нее, но, женившись на тебе, почти сразу же понял, что это не так. Я не люблю ее и никогда по-настоящему не любил. Я не понимаю, какого черта ты так зациклена на ней?!
Ынче резко повернулась к Ники, игнорируя Сонхуна и Вонен, наблюдающих за спором с каким-то нездоровым интересом.
- Может, потому что пару месяцев назад видела ваши совместные фотографии в интернете?! – зло бросила она. – Вы были на каком-то благотворительном вечере. Ты обнимал ее, целовал в щеку, танцевал с ней. И не смей говорить, что это ничего не значит. Я не дура. Да, я верю, что ты не изменял мне, но готова поклясться, что с Даниэль ты был на волосок от этого. В конце концов, в нашем треугольнике именно я – другая женщина, а не она. Все знают об этом: твоя семья, мой отец, я!
- Даниэль и я из одного социального круга. Она была на том же вечере, что и я. Мы сто лет знакомы. Вполне естественно, что я обнял ее и поцеловал в щеку. Но это вообще ничего не значит. Я отношусь к ней сейчас, как к одной из своих сестер. Меня не влечет к Даниэль, я не люблю ее, я не хочу ее. Все это я испытываю к тебе, Ынче… только к тебе, – с глубоким волнением в голосе признался Рики и с нежностью поглядел на удивленное лицо Ынче.
«Он только что сказал, что… любит меня? А, если это правда, поверю ли я ему?»
Ынче а не знала ответов на эти вопросы, а секунду спустя, когда резкая боль заставила почти согнуться пополам, ей стало все равно.
Сонхун и Вонен бросились к Ынче, но Ники оказался быстрее. Ынче и моргнуть не успела, как он уже поддерживал ее, обнимая за талию.
- Что случилось? – охрипшим голосом спросил Ники.
Ынче мертвой хваткой вцепилась в его руку – все ее тело дрожало от мучительной боли. После нескольких секунд, показавшихся вечностью, боль уменьшилась и совсем стихла. Ынче выпрямилась и с паникой посмотрела в обеспокоенные глаза Рики.
- Ребенок, – прошептала она. – Кажется, я рожаю.
- Нет, нет, нет! – Ничем неприкрытый ужас во взгляде Ники лишь усилил страх Ынче. – Это на месяц раньше срока. Ты уверена?
- Я весь день чувствовала легкую боль, но думала, это из-за стресса. А вот теперь похоже, что это были схватки.
- Так, ладно. Все хорошо, – успокаивающе пробормотал Ники, одновременно поднимая на руки дрожащую Ынче. – Все будет хорошо. Нужно отвезти тебя в больницу.
Тереза просила, уговаривала и убеждала Ники, что в больницу с ней должна ехать кузина, но тот уперся, и, в конце концов, Вонен сама отказалась.
- Лучше, – объяснила она, – если с тобой, Чэ, поедет тот, кто был твоим партнером на занятиях по подготовке к родам.
Отказ кузины шокировал и ранил Ынче. Она восприняла его как настоящее предательство и даже не взглянула на Вонен, пока шла с Ники к машине. Вонен же, казалось, не обратила внимания на детское поведение Ынче и весело пообещала приехать в больницу вместе с Сонхуном.
По дороге в больницу Ники попытался успокоить жену.
-Вонен посчитала что так будет лучше, Cara.
Ынче отвернулась и уставилась на мелькающий за окном пейзаж. Она была зла, напугана и не в настроении выслушивать утешения Ники.
- К тому же Вонен знала, что я не уступлю, и избавила нас от бесполезных споров, – добавил он.
- Я хочу, чтобы со мной был тот, кому доверяю, – сказала Ынче, упорно глядя в окно.
Ники не ответил, но, краем глаза заметив, как он стиснул руль, Ынче поняла – она попала в цель.
Они быстро доехали до больницы, и, прежде чем Ынче успела опомниться, ее уже приняли в частный элитный родильный дом, где Ники забронировал палату еще несколько месяцев назад.
По дороге у Ынче была только одна схватка, но и она заставила Ники запаниковать и почти съехать с дороги. Однако это событие было самым ярким за последующие несколько часов. Доктор подтвердил – Ынче действительно рожает, и заверил, что нет ничего страшного в том, что схватки начались на несколько недель раньше. Учитывая сложную беременность Ынче, врачи приняли дополнительные меры предосторожности, но они не понадобились – за исключением периодов интенсивной боли роды протекали обычно и даже скучно.
Акушерка внимательно следила за состоянием Ынче и с удивительным терпением отвечала на требовательные вопросы Рики.
Вообще Ники справлялся не очень хорошо. Ынче даже казалось, что у него схватки отнимают больше сил, чем у нее.
С приезда в больницу прошло уже пять часов, когда, в очередной раз взглянув на нависшего над ней Ники, Ынчене выдержала.
- Иди купи себе кофе или что-нибудь еще! – в сердцах воскликнула она. – Я скоро на стену из-за тебя полезу!
- Я тебя не оставлю. Вдруг будет еще одна схватка или отойдут воды, и тебя перевезут в родовую? Вдруг что-то пойдет не так? – охрипшим от волнения голосом протараторил он. С каждым вопросом его глаза все шире распахивались от беспокойства.
- Вряд ли что-то из этого произойдет за две минуты, пока ты ходишь за кофе, – раздраженно фыркнула Ынче.
- Может произойти, – уперся Ники.
- Сомневаюсь.
Ники не ответил и никуда не ушел. Несколько минут они оба молчали.
- Почему ты здесь? – устало спросила Ынче.
- Потому что хочу, – ответил он.
Ынче закрыла глаза.
- Почему ты хочешь быть здесь? – упорствовала Ынче.
- Ты моя жена, cara. Это наш ребенок. – Он накрыл ладонью руку Ынче. – Мое место с тобой.
- Это не нужно, – хрипло прошептала она.
- Нужно.
- У тебя есть другая жизнь, семья, которая ждет тебя дома в Японии. Нет никакой необходимости быть сейчас со мной, Ники.
Ынче устало покачала головой. Слезы заструились по ее щекам.
- Важнее всего для меня - жизнь здесь, с тобой, – проговорил Ники. – С женой, которая когда-то любила меня, и, возможно… когда-нибудь… сможет полюбить и довериться вновь. Ынче, я с тобой не по необходимости, а по желанию.
- Так много всего произошло между нами за эти годы, – грубым от эмоций голосом прошептала Ынче, и Ники крепче сжал ее ладонь. – Я не могу снова стать той наивной девушкой, которая любила тебя всем сердцем.
- Эта девушка стала женщиной. И, может, она найдет способ снова полюбить дурака, которого когда-то возвела на пьедестал, а он этого не оценил?
- Ты так много раз обижал меня, – призналась Ынче.
Открыв глаза, она посмотрела на мужа, и тот чуть вздрогнул под ее обвинительным взглядом.
- Знаю, – кивнул Рики.
- Во многих отношениях.
- Знаю.
- Почему я должна простить тебя и снова полюбить? Почему должна опять открыть сердце мужчине, который может легко раздавить его своими руками?
- Вероятно, не должна. – Ники грустно улыбнулся. – Но я очень этого хочу.
- Я не могу, – прошептала Ынче, заливаясь слезами.
Ники смахнул их с ее бледных щек.
- Знаю, – снова повторил он и замолчал.
____________________________________
Больше Ники и Ынче не вели разговоры на серьезные темы. Ники продолжал успокаивать жену и помогал преодолевать боль, которая становилась все сильнее. Ынче не призналась вслух, но втайне была благодарна за то, что Ники оставался с ней. Пусть между схватками он жутко нервничал, но во время них был твердой опорой для Ынче.
Четыре часа спустя у Ынче отошли воды, и ее перевезли в родовую. А еще через четыре наполненных нервотрепкой и пронизывающей болью часа, во время которых Ники поддерживал жену, ругал врачей, угрожал медсестрам и даже был близок к слезам пару раз, Ынче сделала последнюю самую болезненную попытку вытолкнуть ребенка и, наконец, ощутила невероятное облегчение.
Ники посмотрел на Ынче поверх маски, которую его заставили надеть, яркими с лихорадочным блеском глазами. Затем он стянул мешающую преграду, наклонился к уху Ынче и прошептал, обволакивая своим горячим дыханием ее и без того перегретую кожу:
- Ты потрясающая, cara mia. Просто потрясающая…