глава13
— Два часа по вечерам.
— Два часа для чего?
— Просто, чтобы, — он разочарованно поморщился и беспомощно пожал плечами, — провести время вместе. Поговорить, посмотреть фильм, почитать, просто посидеть или что-нибудь еще — главное, чтобы вместе.
— Зачем тебе это?
— Пожалуйста.
Ынче собиралась отказаться, но его «пожалуйста», такое тихое и умоляющее, заморозило слова на кончике ее языка.
— Два часа три раза в неделю, — неожиданно для самой себя произнесла она
Ынче не согласилась полностью, поставила свои условия, и благодаря этому чувствовала, что хотя бы отчасти контролирует ситуацию.
Ники быстро кивнул.
— Назови дни.
Ынче хорошенько подумала и только потом ответила:
— Понедельник, вторник, четверг.
«В эти дни у него совещания, и он частенько возвращается домой даже позже обычного».
Ники, похоже, догадался, почему Ынче их выбрала. Он хитро взглянул на нее, улыбнулся и кивнул.
— Мне подходит.
Ынче охватило смутное чувство, что она угодила в заранее расставленную ловушку.
— Я уложу его в кроватку. — Вонен потянулась, чтобы забрать у нее спящего малыша.
Ынче покорно кивнула. Она чувствовала себя выжатой, словно лимон, и, очевидно, выглядела похоже. Ники подвинулся к краю дивана и подтолкнул к ней стакан сока. Она предупреждающе посмотрела на мужа.
— Я не настаиваю, — улыбнулся он. — Просто мне показалось, что ты хочешь пить.
Ынче стиснула зубы и упрямо отказалась поднять стакан и смочить пересохшее горло.
Ники тихо вздохнул, откинулся на спинку дивана и спросил:
— Что на самом деле сказал тебе врач вчера?
— У меня небольшая анемия и поэтому кружится голова. Доктор скорректировал мою диету, включив в нее больше железа, — тихо ответила Ынче.
— Все остальное в порядке? — уточнил Ники.
— Да.
— Ты бы сказала мне, если бы что¬-то было не так?
— Да.
Похоже, ответ его порадовал.
— Спасибо, — сказал он и улыбнулся.
— Пожалуйста. — Ынче кивнула, а затем взяла стакан сока и сделала глоток.
«В конце концов, я ничего не добьюсь, ведя себя по-детски».
Ники никак на это не отреагировал: ни словом, ни взглядом.
Они молчали до возвращения Вонен, затем на удивление мило поболтали втроем, и спустя сорок минут уехали домой.
По дороге Ынче попыталась расспросить Ники о его разговоре с Вонен, но он отказался говорить об этом, и Ынче сдалась.
Миновал еще один месяц. Соглашение, которое заключили Ынче и Ники, оправдало себя. Совместные завтраки и ужины проходили в вежливой, даже приятной атмосфере, и визиты к врачу стали не таким тяжелым испытанием для Ынче с молчаливой поддержкой Ники. Он выполнил обещание — просто наблюдал, не вмешиваясь, но даже просто его присутствие положительно влияло на ее самочувствие.
Но не это больше всего удивляло Ынче, а то, что она наслаждалась тем самым временем вместе, на которое уговорил ее Ники. Вопреки ожиданиям он ни разу не отменил их встречи, а, наоборот, в эти дни приходил домой пораньше. Иногда они просто сидели в гостиной с миской попкорна и смотрели фильм, изредка переговариваясь, иногда играли в скрэббл. Такие вечера нравились Ынче больше всего, ведь ей, наконец, удалось хоть в чем-то превзойти мужа. Сандро ужасно играл в скрэббл. Он оправдывался, что английский не его родной язык, и на каждый матч-реванш настраивался, как на последний решительный бой. Однако это, к безмерной радости Ынче, не помогало ему победить. Пусть Ники и не хватало навыков, но играл он азартно, с полной отдачей и частенько смешил Ынче оригинальной орфографией и явно выдуманными словами. Кроме скрэббла Ынче и Рики играли еще и в шахматы, и тут они были равными соперниками.
Вскоре Ынчн заметила, что с нетерпением ждет вечеров в обществе Ники и рассердилась. Как она ни старалась защитить себя, а он все равно изловчился и проник за ее броню. Это чем-то напоминало автомобильную аварию — видишь, что она произойдет, но не можешь предотвратить неизбежную катастрофу. Однако Ынче старалась сохранить хоть какой-то контроль над ситуацией. Как только истекали два часа, она вставала и уходила в свою спальню, и в следующий раз они начинала игру или кино там, где остановились в предыдущий вечер.
— Нет! — возразила Ынчн. Они с Ники снова сражались в скрэббл. Оба сидели на полу, а игральная доска стояла на низком журнальном столике между ними. — Я еще как против! Нет слова «лексиконус», и ты хорошо это знаешь.
— А я говорю, что есть, — беспечно пожал плечами Ники. — Ты не хочешь, чтобы я получил бонусные очки и утроил свой счет, поэтому и возражаешь.
— Конечно, не хочу, — согласилась Ынче. — Двести семьдесят пять очков за несуществующее слово?! Да вот еще! Я тут не в поддавки играю.
Ники по-мальчишески улыбнулся, и Ынче отвернулась, отчаянно стараясь не поддаться его очарованию.
Поворчав для вида, Ники убрал свои буквы с доски.
— Может, это французское слово, — пробормотал он.
Ынче закатила глаза.
— Вот и используй его, когда будешь играть с французом.
Ники рассмеялся так радостно и беззаботно, что у Ынче перехватило дыхание. Похоже, с каждым днем он все больше расслаблялся, и частенько ей казалось, что муж хочет быть вместе с ней подольше.
Ники снова сосредоточился на доске — он что-то бормотал по-итальянски и поглаживал подбородок, обдумывая свой следующий ход. Наконец, он остановился на слове «угорь», но разместил его на доске так неудачно, что оно принесло ему всего три очка.
Ынче ехидно хмыкнула, записывая его жалкие баллы, а потом со сладкой улыбкой указала на букву «з», с которой Ники мог выложить слово «съезд». Затем она использовала ту же букву для слова «кузница», которое благодаря удачному расположению принесло ей тридцать девять очков.
— Что это за слово? Имена собственные запрещены! — недовольно буркнул Ники.
Ынче , не сдержавшись, хихикнула, взяла словарь, нашла определение слова и показала мужу. Тот внимательно изучил описание, что-то тихо сказал на итальянском и снова склонился над доской. Ынче заметила, что челка упала ему на лоб, и ей до смерти захотелось смахнуть ее назад.
— Наверное, еще рано, но я подумываю об устройстве детской, — сказала она, отвлекая себя от безумного желания прикоснуться к мужу.
Ее слова привлекли внимание Ники. Он поднял голову от доски и широко улыбнулся.
— Замечательная идея, — энергично кивнул он. — Мы могли бы пройтись по мебельным салонам и магазинам игрушек. На прошлой неделе я видел в игрушечном огромную панду. Она идеально подойдет для ребенка.
Ынче тупо уставилась на Ники, опешив от его восторженного ответа.
— В игрушечном магазине? — наконец, спросила она и засмущалась.
— Он недалеко от офиса, и я пару раз заходил туда во время обеденных перерывов, — признался Ники. — Просто, чтобы посмотреть, какие вещи и игрушки сейчас нужны детям.
Ынче растерялась, не зная, что сказать. Нужно ли ей волноваться или радоваться, что Ники проявляет такой интерес к их ребенку? И как, черт побери, ей реагировать на предложение вместе обустраивать детскую?!
Чувства Ынче были в полном раздрае, поэтому она ничего не ответила, решив позже все это хорошенько обдумать.
Ники, почувствовав изменение ее настроения, и, вероятно, поняв, что сболтнул лишнего, замолчал, обеспокоенно вертя в руках фишку с буквой.
— Я немного устала. Лучше пойду спать, — вдруг сказала Ынче.
Ники с обидой посмотрел на нее.
— У меня есть еще час, — заметил он с горечью.
Ынче нервно прикусила губу.
— Да, — наконец, сказала она и указала на доску: — Сейчас твой ход.
Ники как-то странно на нее посмотрел, покачал головой и поднялся на ноги.
— Ты не пленница. Если устала, иди спать, — устало произнес он и засунул руки в карманы брюк дорогого делового костюма.
— Я выполню свою часть уговора. — Она упрямо продолжала сидеть, хотя больше всего ей хотелось убежать.
— Ты ведешь себя так по-детски, — буркнул он и вышел из комнаты.
Спустя несколько минут Ынче пришлось признать, что Ники не вернется. Они поссорились впервые за месяц, и Ынче уже пожалела об этом. Да, она вела себя по-детски, но только потому, что не знала, как еще справиться со своими эмоциями, и теперь должна извиниться перед мужем.
Вздохнув, она поднялась с насиженного места на мягком ковре и пошла к кабинету Ники.
Из-за приоткрытой двери домашнего офиса доносился тихий голос мужа — видимо, он разговаривал по телефону. Не желая мешать, Ынче решила пока пойти перекусить и уже повернула к кухне, когда услышала хриплый стон, а потом кое-что такое, что заставило ее замереть на месте.
— Даниэль... — произнес Сандро напряженным голосом.
Ынче подошла поближе к двери. Теперь голос мужа слышался яснее.
— …Даниэль, cara…
Это единственное, что Ынче поняла из потока японских слов. Она неуверенно прикусила губу, не понимая, говорит ли Ники с Даниэль или о ней.
«Ну, почему я не выучила японский?»
Впервые Ынче услышала имя этой женщины несколько месяцев назад и тут же постаралась выкинуть его из головы — она ничего не знала о Даниэль и не хотела давать волю своему богатому воображению. И вот теперь пожалела, что не разузнала побольше об этой загадочной синьорине — не от отца и Даниэль, конечно, — а сама, пусть это и было бы очень сложно, учитывая, что ей известно только имя.
Ники не заметил Ынче и продолжал разговаривать по телефону. Ынче разобрала еще несколько слов, значения которых не поняла, а еще услышала ласковые обращения, которые были ей знакомы — Ники часто произносил их во время секса. В то время Ынче задавалась вопросом, не использовал ли он «дорогая», «милая» и прочие нежности, чтобы еще больше обезличить акт — ведь ее собственное имя в такие интимные моменты он почти не называл.
Ынче нерешительно топталась за дверью кабинета Ники, как топталась где-то на заднем плане его жизни последние два года, а затем развернулась и пошла в свою спальню. Там она приняла душ, переоделась в пижаму и легла в кровать. Свет в ее спальне был давно выключен, когда раздались легкие шаги на лестнице. Ынче затаила дыхание, когда Ники немного помедлил у ее двери — как делал каждый вечер. Обычно она облегченно выдыхала, когда несколько мгновений спустя он проходил дальше, но в этот раз уткнулась в подушку и плакала, пока не уснула.
- Я не смогу пойти с тобой к врачу сегодня, Ынче, – сказал Ники на следующее утро, когда они завтракали в залитой солнцем оранжерее.
Ынче ни за что не призналась бы, однако она очень рассчитывала на присутствие Ники у врача – шла шестнадцатая неделя беременности, и на сегодня был запланирован амниоцентез (п.п.: забор околоплодных вод для ранней диагностики хромосомных и генетических заболеваний у плода). Тереза знала, что риск патологий минимален, но все же нервничала из-за процедуры. Умом она понимала – с ее ребенком все хорошо, и все же боялась результатов анализа. Во время первого УЗИ Ники стал для Ынче непоколебимой скалой, на которую она могла опереться. Он держал ее за руку, впервые слушая сердцебиение их ребенка, и сильно сжимал ее ладонь, увидев его нечеткое очертание на черно-белом мониторе. Доктор тогда не смог определить пол малыша, но Ынче со всей уверенностью заявила, что это мальчик. Молчаливая поддержка Ники тогда успокаивала ее.
- Почему? – с напускным равнодушием поинтересовалась Ынче.
- На следующей неделе мне придется слетать в Японию. До отъезда нужно переделать кучу дел в офисе, – натянуто произнес Ники.
- С твоим отцом все в порядке? – тихо спросила Ынче, опуская взгляд в тарелку.
Ники помедлил, прежде чем ответить:
- Да. Дело, из-за которого я еду, не связано с семьей.
Ынче ощутила укол боли и закрыла глаза, вдруг поняв, что Ники летит в Японию из-за вчерашнего телефонного разговора.
- Хорошо, – кивнула она и добавила, стараясь говорить непринужденно: – Просто… сегодня у меня амниоцентез.
Ники тихо выругался. Казалось, он был поражен ее словами.
- Извини, Ынче, – пробормотал он. – Я забыл.
«В этом главная проблема нашего брака, – подумала Ынче. – Пока я беспокоюсь о само́й процедуре, о маловероятных, но возможных осложнениях, таких как выкидыш, не сплю ночами, думая о генетических патологиях, которые могут обнаружиться, Ники просто забыл о тесте».
Конечно, она не собиралась показывать, насколько зависела от стоического молчаливого присутствия Ники у врача, поэтому небрежно пожала плечами.
- Вонен сходит со мной, – уверенно заявила Ынче.
Взгляд Ники просветлел от облегчения.
- Правда? Это отлично. На следующей встрече с врачом я буду обязательно. Я уеду только на наделю. Ты и заметить не успеешь, как я уже вернусь.
- Со мной все будет в порядке, – с беззаботным видом человека, которого ничего не волнует, отмахнулась Ынче.
Над столом повисла неловкая тишина. Ники внимательно следил, как Ынче ест, а она, не поднимая головы от тарелки, с притворным аппетитом через силу запихивала в себя яичницу.
- Не хочу, чтобы ты была одна, пока я в отъезде, – прервал молчание Ники.
Ынче нахмурилась и посмотрела на мужа, так и не донеся вилку до рта.
- Я не буду одна. Вонен и Сонхкн рядом и кто-то из персонала всегда в доме.
Словно в подтверждение ее слов в оранжерею с тарелкой блинчиков вошла Джису . Поставив тарелку перед Ынче, она с вызовом посмотрела на нее и потребовала:
- Съешь их все.
- Так много? – Ынче с недоверием уставилась на гору блинов.
Джису скрестила руки на своей внушительного размера груди, выглядя так, словно не сдвинется с места, пока Ынче не съест все до последнего кусочка. Экономка не раз говорила, что считает Ынче слишком худой для беременной женщины, и, похоже, взяла на себя обязанность следить за ее питанием. Ынче подозревала Джису в сговоре с Ники, что и подтвердилось, когда муж одобрительно кивнул экономке.
- Это не только для тебя, но и для ребенка, – указала Джису. – Ты мало ешь. Хватит уже впустую переводить еду, лучше съешь ее.
Экономка чуть смутилась – она не имела права так разговаривать со своей хозяйкой – и поспешно вышла из оранжереи.
- Тебе лучше съесть все до крошки, cara, если не хочешь попасть в немилость Джису, – ухмыльнулся Ники.
- Вы объединились против меня! – обвинила его Ынче.
Ники покачал головой.
- Мы заботимся и беспокоимся о тебе. Поэтому я хочу, чтобы ты пожила с Вонен, пока меня не будет.
- Нет. – Ынче положила на тарелку блинчик – ей действительно не хотелось ссориться с Джису.
Ники молчал, но Ынче
кожей чувствовала его недовольство.
- Я настаиваю, – наконец произнес он.
- Нет, – снова ответила Ынче, даже не посмотрев на мужа в этот раз.
- Ты такая упрямая. – Ники сдерживался: говорил спокойно и терпеливо.
- А ты неразумен, – огрызнулась Ынче, глянув на мужа. – Сонхун и Вонен – молодые родители. Я буду приезжать к ним, и они, не сомневаюсь, приедут сюда, но жить с ними я не стану. Это просто смешно. Мне не нужна нянька. Я могу прекрасно позаботиться о себе.
- А вдруг что-то случится в середине ночи, когда рядом никого не будет?
- Почему бы тебе не остаться дома, раз ты так беспокоишься? – разозлившись, выпалила Внче и сразу же пожалела о своих словах, когда Ники с любопытством посмотрел на нее.
- Хочешь, чтобы я остался? – тихо спросил он.
- Никого не волнует, чего я хочу, – непокорно ответила Ынче.
- Конечно, волнует, – успокаивающе произнес Ники. – Я останусь, если хочешь.
- А как же твое важное дело? – съязвила Ынче.