глава15
- Извини, – одновременно выпалили они.
- А ты за что извиняешься? – удивленно спросил Ники, подтягивая стул к кровати и присаживаясь на него. Все это время он не отпускал руку жены, держась за нее, как тонущий держится за спасательный круг.
- Я не должна была затрагивать твою личную жизнь. Что ты будешь делать после развода – не мое дело. Учитывая, как поступил с тобой мой отец… я искренне считаю, что ты заслуживаешь обрести счастье с любимой женщиной. Я не хотела подслушивать твой разговор с ней вчера вечером. Это вышло случайно…
Растерянное выражение на лице Ники заставило Ынче замолчать
- Разговор? – спросил он.
- С Даниэль? – Ынче уже не была уверена в том, что правильно все поняла, поэтому ее ответ прозвучал как вопрос. – Ты с ней вчера разговаривал по телефону...
- Нет. Я разговаривал со своей сестрой Конон, имя Даниэль просто всплыло в разговоре. Конон может быть несколько настойчива, когда речь идет об этой теме, поэтому я и расстроился. Я никогда не звонил Даниэль из нашего дома. Я вообще редко разговариваю с ней. Только, когда бываю в Японии.
- Ох.
"Похоже всë-таки надо было выучить японский "
Тереза не сомневалась – Ники действительно разговаривал с сестрой. Все в нем, включая выражение лица, практически кричало об искренности. Но поверить, что Ники редко созванивается с Даниэль?
Ынче мысленно покачала головой.
«Слишком уж это хорошо, чтобы быть правдой».
- В любом случае, – продолжила она, решив на данный момент оставить тему Даниэль, – я прошу прощения, что повела себя, как истеричка. Просто меня очень разозлили твои слова. Мне ни к чему пустые обещания, Рики. Тебе не нужно ничего говорить, чтобы я почувствовала себя лучше в той ситуации, в которой мы оказались. И притворяться, что заботишься обо мне и ребенке, тоже не нужно.
Ники прерывисто выругался, затем поднял руку Ынче и прижался к ней лбом.
- Ну, и наломал же я дров, – невесело усмехнулся Ники. В его голосе сквозило напряжение. – Что бы я ни сказал или сделал, это не изменит твоего мнения, верно? Мои слова и поступки так и будут казаться тебе притворством.
- Я не понимаю, Ники, – растерянно прошептала Ынче, глядя на склоненную голову мужа. – Ты уже выиграл. Все, чего ты желаешь – виноградник, свобода – так близко, что осталось только руку протянуть. Зачем же ты продолжаешь пытаться быть частью моей жизни?
- Давай сейчас не будем об этом говорить, ладно? – Ники поднял голову и посмотрел на Ынче. Его глаза были полны сожаления.
Она кивнула, и Рики нерешительно улыбнулся.
- Я позвонил Вонен и попросил принести для тебя одежду. Хочешь пить?
Ынче смущенно кивнула.
- Тогда пойду найду тебе что-нибудь попить. – Он встал и нежно погладил волосы Ынче дрожащей рукой. – Ты до смерти напугала меня, cara. Поэтому теперь ты не должна нервничать и позволять своему мужу-идиоту снова расстраивать тебя. Договорились?
- Договорились. – Ынче улыбнулась, глядя в его теперь лучащиеся нежностью глаза.
- Вот и хорошо. – Ники наклонился и коснулся губами ее лба.
Глядя на удаляющего мужа, Ынче тихо вздохнула. Ей хотелось, чтобы жизнь сложилась иначе, и они были обычной парой, взволнованно ожидающей рождения первенца. Она провела рукой по небольшому бугорку на животе, мысленно извиняясь перед малышом за то, что вела себя безответственно и поставила его жизнь под угрозу.
Ынче так погрузилась в свои мысли, продолжая ласкать свой выступающий животик и напевая колыбельную, что не сразу осознала, что кто-то стоит в дверях ее роскошной отдельной палаты. Она задохнулась от удивления, увидев мужа.
«Интересно, и как долго он там стоит?»
Неохотно – так показалось Ынче – Ники шагнул в комнату. Обычно муж хорошо скрывал свои эмоции, но сейчас походил на человека, изо всех сил старающегося сохранить нейтральное выражение лица. Однако стиснутые челюсти, напряженные мышцы шеи и плотно сжатые губы выдавали, как сильно он борется с тем, чтобы скрыть свои чувства.
Сегодня Ники плохо справлялся с задачей быть беспристрастным. Ынче с интересом наблюдала за ним, рассеянно поглаживая живот, как вдруг резко вздохнула и чуть ли не подпрыгнула от неожиданности.
Маска притворной отрешенности мигом слетела с лица Ники. Он побледнел, глаза потемнели от тревоги. Он метнулся к ее кровати, по пути поставив бутылку сока на тумбочку у постели.
- Что случилось, Ынче? Тебе больно?
Ынче покачала головой и обратила к Ники свое сияющее лицо. Он замер на месте. Глаза Ынче блестели от слез и восторга, а губы изогнулись, образуя безмятежную, потрясающую улыбку. Такой улыбки Ники прежде у нее не видел.
- Он шевельнулся, – выдохнула Ынче с благоговением. – Я в первый раз ощутила, как он движется, Ники!
- Ты… ребенок… – бессвязно пролепетал Ники, подошел к кровати и склонился над хрупкой фигуркой Ынче.
- Опять! Он снова двигается! – Ынче восторженно рассмеялась, не раздумывая, взяла руку Ники и положила туда, где чувствовала легкое трепетание.
Его ладонь была такой большой, что накрыла почти весь ее животик. Как по команде ребенок снова шевельнулся, и Ники рассмеялся, словно не верил, что это происходит.
- Dio, – выдохнул он с тем же благоговением, что и Ынче.
Он не отрывал взгляд от их рук – его загорелая на животе Ынче, ее бледная поверх его.
- Это больно, bella mia?
- Нет, – хихикнула Ынче. – Немного щекотно.
- Подожди пару-тройку месяцев и это станет жутко неудобно, – произнес тихий голос от двери.
Ынче удивленно пискнула и быстро отдернула руку. Ники руку не убрал. Прижимая теплую ладонь к животу жены, он медленно повернул голову. В дверном проеме, словно в портретной раме, стояла идеальная семья – Вонен и Сонхун с Джуном.
- Вы быстро, – сказал Ынче и отодвинулся, неохотно убирая руку от живота жены.
Острое чувство потери охватило Ынче, но она постаралась скрыть это и широко улыбнулась Вонен.
- Спасибо, что пришли, – пробормотала Ынче, и ее глаза защипало от подступивших слез.
Кузина быстро прошла в палату, наклонилась и тепло обняла ее.
- Ох, дорогая, я всегда рядом, – прошептала ей Ынче, и неожиданно для самой себя Ынче разрыдалась.
- Нет, нет, милая, не нужно так расстраиваться. Это плохо для тебя и ребенка.
Ынче постаралась взять себя в руки – ей было неловко перед всеми за свой нервный срыв.
Сонхун стоял у другой стороны кровати. Одной рукой он обнимал слинг, в котором спал Джун , а второй сжимал руку Ынче, передавая ее свою молчаливую поддержку.
- Простите. Сама не знаю, что со мной. – Ынче тихонько вздохнула.
Хун улыбнулся, глядя на ее растерянное лицо.
- Гормоны. Ты ведь помнишь, какой была сама-знаешь-кто, – прошептал он, кивая на Вонен. – Я почти разорился на покупке носовых платков.
Ынче слезливо хихикнула в ответ.
- Где Рики? – настороженно спросила она.
- Вот уж не думал, что когда-нибудь пожалею этого парня, – полушутя произнес Сонхун. – Но, когда ты открыла свои «шлюзы», бедолага выглядел так, будто два его лучших друга и собака погибли в одной аварии. Он завис на несколько секунд, а потом выскочил так быстро, словно за ним гнались адские гончие.
- Ну. – Ынче с напускной храбростью пожала плечами. – На такое он не подписывался.
- Ой, да ладно, – фыркнула Вонена, закатив глаза. – Еще как подписывался. Сам же хотел, чтобы ты забеременела, помнишь?
- Помню, – печально кивнула Ынче.
- Слушай, я далек от того, чтобы защищать его, – вмешался Хун. – Я терпеть его не могу за то, как он относился к тебе и давно бы начистил ему морду, если бы ты, Ынче, не запретила, но… Честно говоря, сейчас он представлял довольно плачевное зрелище. Не похож он на того безжалостного Ники.
- И я заметила, что в последнее время он изменился, – добавила Вони.
- Ерунда. – Ынче покачала головой. – Он такой же, как был всегда. Он хочет развестись, и я тоже.
- ынче… – пробормотала Вонен, словно стараясь вразумить ее.
- Нет, – прервала ее Ынче, – не защищай его, Вонен. Ты не знаешь, что он сделал…
И тут Ынче выложила своей кузине все: как муж шантажировал ее, чтобы не дать развод, и использовал в качестве рычага кредит Вонен.
- Вероятно, он дал тебе деньги, чтобы в будущем держать меня в узде, если я вдруг взбрыкну!
Вонен и Сонхун посмотрели друг на друга, затем Хун пожал плечами и кивнул, словно отвечая на невысказанный вопрос жены.
- Чэ. – Вонен крепче сжала ладонь Ынче. – Я уже знаю об этом.
- Что? – она была потрясена. – Как? Как давно?
- Ники признался мне во всем, когда вы однажды приходили к нам. Помнишь, он хотел поговорить со мной наедине?
Чеа, все еще шокированная, кивнула.
- По какой-то причине ему больше не нужен этот рычаг. Ники предложил полностью списать мой долг. Я, посоветовавшись с Хуном, отказалась, но думаю, он все равно это сделал.
- Об этом он хотел поговорить с тобой тогда? – недоверчиво спросила Ынче.
- Да. Ники взял с меня обещание не сообщать тебе об этом. Но, наверное, я могу нарушить его, учитывая обстоятельства.
Ынче нахмурилась.
- Ничего не понимаю… зачем ему это делать? – смущенно спросила она, а потом рассмеялась, удивляясь собственной несообразительности. – Ну, конечно же! Теперь ему не нужен рычаг, чтобы надавить на меня. Ведь и так я делаю то, что он хочет. И все же очень странно, что он списал долг еще до рождения ребенка. Это имеет смысл, если только…
- Могу я вставить свои пять центов в твой монолог? – холодно поинтересовался Хун, прерывая ее размышления.
Ынче удивленно моргнула.
- Ты слишком много думаешь и анализируешь. Вонен сказала, что Ники практически умолял ее позволить ему списать долг. Она считает, и, увидев поведение твоего мужа сегодня, я с ней согласен, что Рики хочет начать все с чистого листа с тобой, просто не знает как.
- Я живу с ним и знаю, что вы оба ошибаетесь, – упрямо заявила Ынче, решительно затолкав в самый дальний уголок памяти все совместно проведенные с мужем за игрой в скрэббл и шахматы вечера. А еще она старалась не думать о завтраках и ужинах в дружеской атмосфере и молчаливой поддержке Ники на приемах у врача. – Он уже кое в кого влюблен. Я бы сказала, что у него есть другая женщина, но, думаю, в нашей ситуации другая женщина – я.
- Что это значит? – гневно вскричал Хун.
- Ники был влюблен до того, как мой отец вынудил его жениться на мне. На той женщине он хочет жениться. Я – та, кто испортил ему жизнь, а не наоборот, Хун. Как только этот ребенок родится, каждый из нас пойдет своим путем, и мы оба будем счастливы.
- Все так запутано, – покачал головой Сонхун. – А что насчет тебя и ребенка? Разве это ничего не значит?
- Ники мог бы остался с нами только из-за чувства долга. Я заслуживаю бо́льшего, тебе не кажется?
- Конечно. – Вонен успокаивающе погладила Терезу по плечу, присела на стул у кровати и наклонилась. – Так ты чувствовала, как ребенок двигается?
Глаза Ынче просияли от радости.
- Это было… потрясающе. После обморока я так боялась, что с малышом что-то случится, и, ощутив, как он шевелится, испытала невероятное облегчение.
- Сейчас он двигается? Тетя Вонен хочет поздороваться с ним.
Ынче со смехом покачала головой.
- Нет, сейчас он спокоен. – Она прижала ладонь к своему животу. – Поверить не могу, что придется неделю пролежать в постели.
- Да, паршиво. – Вонен сочувственно кивнула. – Хорошо, что я избежала такого во время беременности.
- Она была как маленький моторчик. И мне бы пришлось тормозить его. Даже представить боюсь… – Хун поежился.
- Не возражаете, если эту неделю я поживу у вас? – нерешительно спросила Ынче.
Хун и Вонен обменялись хмурыми взглядами и кивнули.
- Сандро летит в Японию на неделю. Раньше я хотела дома остаться, но после того что случилось сегодня…
- Если ты думаешь, что я поеду в Японию, пока тебе нужно оставаться в постели, то сильно ошибаешься, – прервал ее грубоватый голос Ники.
Ынче, Вонен и Сонхун как по команде посмотрели в сторону двери.
Выглядел Ники странно: волосы взъерошены, костюм помят, галстук съехал набок. В левой руке он держал слегка увядший букет цветов, подмышкой обернутую в подарочную бумагу коробку, а в правой связку гелиевых воздушных шариков. Они-то больше всего и привлекли внимания. Все шарики были разных цветов. Одни однотонными, другие с надписями: «С днем рождения!», «С годовщиной!», но больше всего выделялся шарик с нарисованным дельфином и восклицанием «Ура лету!». Очень оптимистично, учитывая, что на дворе была середина зимы.
- Ники… братан… – Голос Хуна задрожал от едва сдерживаемого смеха. – Ты что прошелся по всем больничным палатам?
- Это все, что нашлось в здешнем сувенирном магазине, – проворчал он.
Насмешка зятя явно задела его за живое, и это удивило Ынче – прежде она не слышала, чтобы голос ее самоуверенного мужа звучал так оборонительно.
- Спасибо, Ники, – быстро проговорила она, прежде чем Хун снова начал острить. – Я люблю воздушные шарики.
- Я знаю, – ожесточенно сказал Ники.
Пройдя в палату, он локтем отодвинул Хуна в сторону, встал у кровати и пристально посмотрел на Ынче.
– Знаю, что ты любишь гелиевые шарики, розовые герберы и трюфели пралине. – Он передал ей коробку, в которой, очевидно, были те самые конфеты, и букет подвядших ромашек. – Теперь я многое знаю о тебе, cara .
Ынче вспомнила, как несколько месяцев назад обвинила Ники в том, что он ничего о ней не знает. Похоже, он запомнил это и, очевидно, внимательно слушал ее болтовню во время совместно проведенных вечеров. Но что, черт побери, он пытался этим доказать?
- Э-э… О’кей.
Таков был единственный ответ, пришедший ей на ум. Однако она увидела, как поморщились Вонен и Хун, и как поникли плечи Ники.
- Не за что, – опустошенно пробормотал он и отступил от кровати. – Я отложил поездку в Японию. Хочу убедиться, что ты полностью выполняешь предписания врача.
- Хорошо, – кивнула она.
- Хорошо, – повторил Риеи. Казалось, он растерялся, не зная, что делать дальше, но потом протянул руку и нежно погладил жену по щеке. – Ты чувствуешь себя получше?
- Да, – прошептала она. – Немного устала.
- Та-а-к, – протянул Хун. – Это наш сигнал к отходу. Нам пора.
- Но я не имела в виду… – Ынче огорчилась, что они приняли ее слова, как намек, что им нужно уходить.
- Конечно, не имела, – улыбнулась ей Вонен. – Но ты устала и нуждаешься в отдыхе. Я оставлю вещи здесь на стуле. Позвони мне, если тебе что-то понадобится.
Обняв и расцеловав Ынче на прощанье, Вонен и Хун с Джуном ушли, оставив ее наедине с молчаливым Ники. Ынче взглянула на его мрачное лицо, и ее одолел приступ хихиканья. Сейчас без свидетелей она могла дать волю смеху, ведь Рики с воздушными шариками походил на несчастного потрепанного клоуна.
- Что смешного? – спросил Ники уже не с таким мрачным выражением лица – его развеяло очевидное веселье Ынче.
- Ты… с этими шариками… – Она фыркнула, пытаясь удержать смех.
Ослепительная улыбка осветила лицо Ники.
- Да, уж. – Он грустно покачал головой, привязывая шарики к изголовью кровати. – Почему в больничной сувенирной лавке нет шаров «Выздоравливай скорее!»? Нонсенс!
- В любом случае спасибо, Ники. Шары всегда придают комнате праздничное настроение.
- Я помню, как ты говорила это, рассказывая о празднике в честь десятилетия твоей подружки. Ты хотела и для себя такой…
Но в тот год у Ынче не было праздничной вечеринки, не говоря уже о шариках.
«Даже не знаю, зачем тогда рассказала Ники эту грустную историю?»