глава10
Ынче пожала плечами и молча смотрела, как он наводит порядок.
— Чем собираешься заняться сегодня? — словно невзначай спросил Ники. Он стоял спиной к Ынче, выбрасывая в мусор стекла и бумажные полотенца, которыми вытирал пролитый сок.
— Съезжу в город, пройдусь по магазинам, — рассеяно ответила она. Она собиралась сделать то, что откладывала слишком долго — купить тест на беременность.
— Мне тоже надо кое-что купить, — непринужденно сказал Ники, поворачиваясь к ней. — Я тебя отвезу.
Ынче моргнула и ехидно усмехнулась.
— Вау! Обычно ты врешь лучше. Мне почти стыдно за тебя.
Ники тоже усмехнулся и пожал плечами.
— Знаю, что сплоховал, но будь снисходительна. Вчера был насыщенный день, и сегодня я не в лучшей форме. — Он шутил, но его взгляд с беспокойством блуждал по Ынче. — Не хочу, чтобы ты садилась за руль. Сегодня ты что-то сама не своя. Ты уверена, что не заболела?
«Уверена. Я просто беременна».
— Со мной все нормально. Но я, правда, чувствую себя не очень. Вероятно, из-за виски в ирландском кофе, который пила вчера вечером с девушками.
На самом деле она сделала всего несколько глотков и вовремя поняла, что, если беременна, то лучше не пить, но Ники-то об этом не знал.
Он кивнул, похоже, принимая ее объяснения.
— Во сколько хочешь поехать?
Ынче вздохнула. Ходить вместе по магазинам и купить тесты так, чтобы муж не заметил, было нереально — он никогда бы такое не пропустил.
— У меня правда есть свои дела, Ынче, — словно прочтя ее мысли, сказал Рики. — Я не буду ходить за тобой по пятам.
Ынче задумалась, однако заметила, как вспыхнули глаза Рики, когда она облизала губу, которую слишком сильно прикусила.
— Хорошо. Дай мне час на сборы.
«Этого хватит, чтобы облегчить желудок и унять тошноту, принять душ, ну, и тому подобное».
Ники кивнул.
________________________________________________________
Ники выполнил свое обещание и оставил Ынче одну без интереса рассматривать витрины дорогих бутиков элитного торгового цента. На всякий случай — вдруг муж передумает — она не стала терять время и сразу же купила тесты. Целых шесть штук и все от разных производителей.
«Кто бы мог подумать, что их бывает так много?»
Удивительно, но Ники постоянно звонил или присылал сообщения, желая убедиться, что она в порядке и не нуждается в его помощи. После десятой эсэмэски за сорок пять минут и пятого телефонного звонка за полтора часа Ынче это надоело, и она написала, что закончила с шопингом. Ники ответил, где встретит ее, и предложил сходить пообедать.
Вероятно, он часто бывал в этом ресторане — несмотря на субботу, обеденное время и очевидную популярность у посетителей им быстро нашли свободный столик. Наблюдая за тем, как персонал лебезит перед Ники, Ынче с горечью думала, приводил ли он сюда других женщин?
Ее подозрения, казалось, подтвердились, когда официант как-то по-хитрому взглянул на нее и с высокомерием, свойственным персоналу дорогих ресторанов, спросил:
— Что леди закажет сегодня?
— Салат «Цезарь» без заправки, тост и воду, — резко ответила Ынче.
— Вы уже определились с основным блюдом? — поинтересовался он с раздражающей ухмылкой.
— На этом все! — отрезала она. Самодовольное отношение официанта действовало ей на нервы.
— Ынче, — Ники наклонился к ней через стол, — ты не завтракала. Тебе нужно съесть что-то еще кроме салата.
Ынче пожала плечами и вернула официанту кожаную папку меню.
— Рики, я не голодна. Просто оставь это, пожалуйста.
— Если ты на какой-то дурацкой диете…
— Я не на диете! — огрызнулась Ынче. — И хватит уже пытаться управлять моей жизнью!
Ники стиснул зубы и гневно поджал губы, но, на удивление, смолчал. Он повернулся к официанту, продиктовал длиннющий список блюд, а затем откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на нее. За столом воцарилось молчание, которое она не собиралась прерывать.
— Серьезно, — наконец произнес Ники после затянувшейся паузы, — что с тобой происходит?
Ынче чуть не задохнулась от возмущения, а Рики потупился, похоже, сам понимая, что сморозил глупость.
— Помимо очевидного, конечно, — уточнил он. — И попытайся ответить без сарказма, если можно.
— Я недовольна своей жизнью, что очевидно, и больше ничего со мной не происходит, — пожала плечами она.
— Ты врешь. — Явное недоверие в голосе Ники развеселило Ынче. — У тебя роман?
— Ты снова об этом, да? — Ынче недоверчиво рассмеялась. У нее не укладывалось в голове, как он мог подозревать ее в неверности. — Ники, не все ищут утешения на стороне, когда в жизни что-то идет не так.
— Что, черт возьми, это значит? — возмутился Ники.
«Прям оскорбленный и ощетинившийся самец».
— Ой, да ладно, ты и сам все знаешь.
— Нет. Просвети меня, — саркастически предложил он и наклонился к Ынче.
-Это не значит что я заводила интрижки. Это значит, что я ошибалась, считая наши брачные обеты священными. И это значит, что не я намеренно ранила и унижала своего супруга публично.
— Признаюсь, порой я специально делал то, что тебя обидит, пытаясь наказать за ситуацию, в которой оказался. Но я заблуждался — ты не виновата…
— Как великодушно с твоей стороны это признать, — прервала его Ынче с невеселой усмешкой.
Ники не обратил на это внимание и продолжил:
— …ты заблуждалась, думая, что я любил тебя. Я заблуждался, считая…
— Ваши напитки.
Впервые Ынче и Ники по-настоящему обсуждали необычные обстоятельства их брака, и в этот разговор так некстати вклинился официант. Ники смерил его раздраженным взглядом, стиснул зубы и в оглушительной тишине ждал, когда мужчина закончит разливать напитки. Когда официант ушел, он снова повернулся к Ынче.
— Я считал, что ты сговорилась со своим отцом. Думал, что ты полностью поддерживаешь его план, — тихо признался он.
— В чем именно заключался «план» отца? — осторожно спросила Ынче, боясь, что снова не получит ответ.
— У него было то, что я отчаянно хотел. И получить это я мог, только заплатив ему огромную сумму, женившись на тебе и переехав сюда.
— Понятно. — Ынче внимательно изучала сложенную салфетку, проводя пальцами по складкам. — По сути, ты заплатил моему отцу непомерно высокую цену за то таинственное, чего так отчаянно хотел, а я досталась в качестве ненужного бесплатного подарка.
— Брак с тобой был частью сделки, и я ее принял — иного выхода у меня не было. Я думал, что ты… — Ники замолчал и неуютно поежился.
— Знаю о плане отца, — продолжила за него она. — Считал, что я так сильно хочу заполучить тебя, что упросила отца шантажом заставить жениться на мне?
Ники неохотно кивнул, и Ынче фыркнула.
— Теперь ты получил от отца, что хотел. И, очевидно, мы оба несчастны в этом браке. Почему же не соглашаешься на развод? — продолжила допытываться Ынче. Ей было больно слышать признания Ники, но она надеялась, что он об этом не догадывается.
— Все немного сложнее. Твой отец, кажется, предвидел, что рано или поздно нам надоест «притворяться» и добавил одно условие в договор.
«Вот оно!»
Ынче мысленно приготовилась.
— Условие? — едва слышно повторила она.
Ники неловко прокашлялся.
— Твой отец…
Официант изящно подплыл к столу и принялся выгружать блюда с подноса на стол. Ники тихо выругался, с нескрываемым нетерпением дожидаясь, когда мужчина закончит.
— Что-нибудь еще?
— Нет, — тихо, но грозно рыкнул Ники.
Официант нервно сглотнул и быстро ушел.
Ынче лишь краем уха слышала их обмен, ее испуганный взгляд замер на гастрономическом празднике, устроенном Ники. Расставленные на столе паста, пироги, рыба, мясо, овощи заставили ее желудок взбунтоваться.
— Ынче? — голос Ники, казалось, донесся откуда-то издалека. — Что случилось?
— Так много еды, — слабо проговорила она, чувствуя, что вот-вот лишится того немного, что было в желудке.
— Я подумал, что мы поделим ее на двоих, — признался Ники.
— Я же сказала, что не голодна, — уже не так тихо произнесла Ынче. Злость на мужа придала ей сил.
«Неужели он ожидал, что я поддамся на его очередную махинацию?»
— Разве тебя это не соблазняет? Ни капельки?
Ники вилкой отломил кусочек от чего-то запечного под сыром и поднес к губам Ынче. К горлу подступила тошнота, и она резко отвернулась.
— Нет!
Ники опустил вилку и уставился на Ынче с возмущенным недоумением.
— Да, что, черт побери, с тобой происходит?! Ты голодовку объявила?
Ынче неуверенно рассмеялась.
— Как заключенные, которые считают, что их несправедливо посадили в тюрьму? — Она снова рассмеялась, но теперь с какими-то истеричными нотками в голосе.
— Ты же не всерьез, да? — Ники, казалось, на самом деле так считал, и почему-то это позабавило и одновременно опечалило Ынче.
— Я просто не голодная, Ники, — устало сказала она. — Ты что-то говорил об условии к договору?
Ники хоть и выглядел расстроенным, но, похоже, смирился с тем, что не сможет убедить Ынче поесть.
— По сути, у нас есть выход, — осторожно пояснил он. — Твой отец хочет внука, после этого мы сможем развестись без всяких последствий.
Слова Ники— прямые, откровенные — выбили почву из-под ног Ынче, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— Выход? — хрипло повторила она. — Каждый раз, прикасаясь ко мне, ты думал об этом, верно? Выход… Как усердно ты трудился для достижения свой цели. Так часто, так тщательно.
Она горько рассмеялась.
— Ынче, — со страданием прошептал Ники.
Он произнес только ее имя и ничего больше, будто знал — никакие слова не уменьшат боль, что она сейчас чувствует.
резко смахнула слезы со щек, злясь, что позволила мужу увидеть их.
— Каждый раз после оргазма ты практически молил меня родить тебе сына. Другие в такой момент собственное имя едва вспомнят, а ты просил дать тебе сына, потому что жизнь со мной была для тебя невыносима.
— Ситуация… в которой я оказался, — запинаясь, прервал ее Ники, — а не жизнь с тобой.
— Значит, сын, — Ынче старалась говорить ровно, даже когда ее голос надломился от напряжения, — тебе вовсе и не нужен, правильно я понимаю? Он просто… средство для достижения цели?
— Я никогда об этом не думал, — неловко признался Ники.
— Общаться с ребенком от женщины, которую презираешь, и в чьих венах течет кровь твоего врага (моего отца), ты бы, конечно, не захотел.
— Ребенок был для меня чем-то иллюзорным, — честно признался Ники. — Я смутно представлял себе, что он останется с тобой, а я вернусь в Японию. Дальше этого я не задумывался.
— Равнодушный отец, мать, которая вовсе не радовалась беременности, и дед с манией величия, только и ждущий своего часа. Может и хорошо, что тот ребенок так и не родился, — заключила Ынче с горечью.
— Не говори так! — Ники потянулся через стол и накрыл ладонью сжатые в кулаки руки Ынче. — Его бы любили.
— Почему ты так уверен? Сам же признаешь, что не знаешь, как бы к нему относился.
— Потому что я знаю тебя, Ынче, — хрипло прошептал Ники. — У тебя есть какая-то уму непостижимая способность любить. Конечно, ты бы полюбила этого ребенка — иначе ты не умеешь.
— И как мне теперь жить с тобой, Ники? — беспомощно спросила Ынче. — И раньше было плохо, а теперь даже думать о возвращении домой невыносимо.
Ники отпустил ее кулаки, поднял руку и нежно погладил по щеке.
— Мы справимся, — прошептал он.
Ынче вздрогнула и отпрянула от его прикосновения. Ники убрал руку; эмоции, вспыхнувшие в этот момент в его взгляде, Ынче не смогла разгадать.
— Я устала, — тихо сказала она. — Отвези меня обратно.
Ники кивнул, позвал официанта и попросил чек.
Ынче оглядела тарелки с нетронутой едой.
— Столько еды пропадает зря, — с сожалением пробормотала она себе под нос.
К удивлению Ынче, Рики услышал ее и попросил официанта упаковать все и отправить в ближайший приют для бездомных.
Больше они не говорили, а по приезду домой Ынче сослалась на усталость и заперлась в гостевой спальне до конца дня.
В тот же день поздним вечером Ынче решилась войти в «святилище» мужа. Впервые за все время, что они жили в этом доме, она ступила в кабинет, пока Ники был там.
— Рики?
Он поднял голову, увидел топчущуюся в дверях Ынче и встал так резко, что почти свалил свое кресло. Ынче испугалась и отскочила назад, но Ники уже успел обойти стол и подошел к ней, протягивая руку.
— Ынче, пожалуйста, заходи, — произнес он хрипло.
Казалось, муж обрадовался ее приходу. Это удивило Ынче — она предполагала другой прием.
Рики подвел ее к огромному кожаному креслу в углу большого кабинета, усадил и занял место в кресле напротив. Он расставил ноги, уперся локтями в колени, сложил ладони вместе и наклонился к Ынче.
— Я хочу знать, почему? — помолчав, прошептала она. — Хочу знать, на что ты так небрежно обменял мое счастье? Что было так важно для тебя? Ради чего ты пожертвовал своей драгоценной свободы?
Ники долго молчал, и Ынче засомневалась, ответит ли он вообще.
— Почти никто не знает, что мой отец очень болен. Мы старались скрыть это от прессы. — Ники опустил голову и уставился на свои руки. — Он вырос на винодельне. Виноградник много денег не приносил, но он принадлежал нашей семье несколько поколений и много значил для отца. Это земля, на которой он родился, куда хотел удалиться, завершив дела, и где, в конечном итоге, желал умереть. К сожалению, наш семейный банк столкнулся с финансовыми затруднениями после смерти моего деда, а отец только усугубил ситуацию, приняв несколько неверных решений. Виноградник продали, как и многое другое, чтобы компенсировать потери. Отец сумел снова подняться и даже приумножить наш капитал, но виноградник к тому времени уже приобрел твой отец. Он отклонил все предложения моего отца выкупить его обратно. Похоже, между ними какая-то старая вражда — они вместе учились в Оксфорде, и там началось их дурацкое соперничество. Старый малоприбыльный виноградник не нужен такому богатому человеку, как твой отец. Очевидно, ему просто нравилось иметь власть над моим отцом.
Ники беспомощно пожал плечами.
— Сколько себя помню, отец всегда говорил об этой земле с любовью и тоской. Он сожалел, что никто из его детей не родился там. Вина из-за потери важнейшей части семейной истории съедала его. Желание вернуть виноградник стало для него своего рода одержимостью. Тем временем его здоровье сильно пошатнулось. Три года назад у него диагностировали рак, прогноз врачей был неутешителен. Ценой невероятных усилий им удалось продлить отцу жизнь до сих пор, но его конец близок. Надвигающаяся смерть сделала потерю виноградника для отца почти непереносимой. Было ужасно видеть, как он страдает и мучается не только физически, но и душевно. Я хотел вернуть ему виноградник, вернуть гордость и достоинство. Хотел, чтобы он, наконец, обрел спокойствие и умер счастливым. Поэтому поехал к твоему отцу. А он, заметив, как ты на меня засматриваешься, смягчился и придумал условия продажи виноградника. Ты знаешь, какие именно.
Ынче покраснела, вспомнив, как с первого взгляда влюбилась в Ники и буквально потеряла голову. Свои чувства она не скрывала и тем самым, пусть и невольно, сыграла роль в этом фарсе.