глава6
— Я твой муж…
— Ты мне не муж! — прервала его Ынче. Ее голос охрип от ненависти и слез. — И никогда им не был! Муж любит, уважает и заботится. Если хочешь увидеть, каков настоящий муж, загляни в соседнюю комнату!
Ники отшатнулся от Ынче, так отшатывается человек, которого вдруг укусила любимая комнатная собачка. Ынче протиснулась мимо него, идя к двери, но Ники поймал ее за руку.
— Ынче, подожди…
— Мне нужно идти. Пожалуйста, скажи Сонхуну и Вонен, что я…
Ники не дал ей договорить.
— Нет, останься. Они твоя семья. Ты права, я не должен был сюда приезжать. — Он отвел взгляд. — Прости.
Челюсть Ынче чуть не рухнула на пол после второго извинения мужа за последние сутки. Она была уверена, что вот-вот наступит конец света.
— Я сейчас уйду... Так будет правильно. — Ники отпустил ее руку и вышел из кухни, а Ынче растерянно смотрела ему вслед.
Дом был пуст и темен, Ники в этот раз не поджидал ее в дверях, и лишь гулкая тишина сопровождала Ынче, когда она поднималась в гостевую спальню. После горячего душа она рухнула в постель и проспала мертвым сном до самого утра.
Яркий солнечный свет разбудил ее. Она оглянулась по сторонам и буквально подскочила на кровати от удивления, что проснулась совсем не там, где засыпа́ла. Каким-то образом она вернулась в их с Ники супружескую постель, и, судя по пустующему сейчас месту рядом, муж тоже в ней спал. Увидев, что до сих пор одета, Ынче немного успокоилась и посмотрела на часы.
«Уже десять! Заспалась я сегодня».
Пригладив назад спутанные волосы, Ынче встала с кровати и тут же схватилась за изголовье, чтобы не упасть из-за сильного головокружения. Ынче нахмурилась, припоминая, когда в последний раз нормально ела. Точно не воскресенье. Завтраком ее стошнило после подслушанного телефонного разговора. Обед был испорчен появлением Ники, а ужин обернулся пшиком. Сонхун и Вонен упрашивали ее поесть, но после дня, что у нее был, только мысль о еде вызывала несварение. Суббота почти не отличалась от воскресенья — единственной ее едой был попкорн в кинотеатре. И вот теперь она за это расплачивается
Идя в душ, Ынче решила, что сегодня побалует себя хорошим поздним завтраком. У Джису, которая жила в особняке, сегодня был выходной, а остальной персонал по понедельникам не приходил. Весь дом сегодня был в распоряжении Ынче, и она собиралась этим воспользоваться, чтобы в одиночестве обдумать свой следующий шаг.
«Уйти от Ники я не могу, и, похоже, он не может уйти от меня. Так что же делать дальше?»
Ынче вздохнула и постаралась выбросить эти мысли из головы хотя бы на время завтрака, чтобы снова не потерять аппетит.
Спустя час Ынче склонилась над унитазом в гостевом туалете на первом этаже. Запах жареных яиц и бекона вызвал у нее дурноту. Когда желудок перестал возмущаться, Ынче, покачиваясь, прошла в патио — подальше от тошнотворного запаха приготовленной еды — и уселась в шезлонг у огромного безграничного бассейна (п.п.: искусственный водоём, в котором вода переливается через один или несколько краев, создавая впечатление, что водная поверхность не имеет границы).
— Нет… — прошептала она, невидящим взглядом смотря на край бассейна, где аквамаринового цвета вода, казалось, сливалась с синью океана и небом кобальтового оттенка. — Нет, нет, нет… пожалуйста, только не это!
Ынче спрятала лицо в ладонях и тихонько раскачивалась вперед-назад.
«Это все из-за стресса. Я столько переживал два последних дня, и мое тело вот так реагирует, а мутит меня из-за недоедания. Всему есть логическое объяснение, зря я так переполошилась. В конце концов, не могу же я быть настолько невезучей? Особенно теперь, когда стала чуточку ближе к свободе».
Ынче попыталась посчитать, сколько дней прошло с ее последней менструации, но потом решила, что не стоит на это полагаться. В последнее время она находилась под большим напряжением, и это могло сбить цикл.
Она осторожно встала с шезлонга и порадовалась, что голова больше не кружилась. Заходя в кухню, она опасалась, что ей снова станет дурно, но в этот раз желудок был незыблем, как скала. Облегченно выдохнув, Ынче подошла к плите, сняла крышку со сковороды и, не глядя, выбросила застывшую неаппетитную массу в измельчитель мусора. Готовя себе новый завтрак из черного чая и тостов, Ынче решительно выкинула из головы глупые мысли о беременности.
Покончив с неаппетитной едой, Че поднялась на светлый солнечный чердак, который переоборудовала под мастерскую, включила музыку и погрузилась в работу. Здесь она частенько терялась в своих мыслях и забывала обо всем остальном. Обычно работа дарила чувство покоя и безмятежность, но сегодня было сложно сосредоточиться. Она уже все придумала, но перенести это на бумагу не получалось.
Положив локти на установленную под наклоном чертежную доску и подперев одной рукой подбородок, Ынче смотрела на пятый, за последние полчаса, чистый лист, желая, чтобы рисунок просто появился на нем. Она поднесла заостренный кончик карандаша к бумаге, чуть помедлила… и, разочарованно покачав головой, отложила карандаш. Вздохнув, закрыла глаза и потерла их ладонями.
— Ынче… — произнес кто-то тихо у нее за спиной.
Ынче подскочила от испуга, неловко крутанулась и присела на полусогнутых ногах, готовясь защищаться, и только потом поняла, что окликнул ее Ники. Правда, это умерило ее страх не больше, чем, если бы вместо мужа на чердаке появился какой-нибудь взломщик.
Ники поднял руки ладонями вперед, чтобы успокоить ее.
— Тише… Прости, я не хотел тебя пугать.
— Но напугал. Почему ты вообще дома в такое время? Обычно ты раньше восьми не приходишь.
Рики всегда уходил на работу рано утром и возвращался поздно вечером, когда нормальные мужья уже давно были дома.
— Подумал, что мы могли бы остаток дня провести вместе, — рассеянно пробормотал он, с большим интересом оглядываясь вокруг.
Рики ходил по мастерской, по-хозяйски трогал вещи и инструменты, пока терпение Ынче не лопнуло.
— Не трогай! — раздраженно воскликнула она, когда муж поднял ножницы, доставка которых обошлась ей в кругленькую сумму.
— Ты делаешь украшения, — с удивлением прошептал Ники и посмотрел на жену .
Она отвела взгляд и покраснела.
— Я знаю, что в них нет ничего особенного, — отважилась произнести она , махнув рукой на портфолио, которое Ники взял с рабочего стола.
Кроме этого стола в мастерской были: чертежная доска, за которой Ынче придумывала и рисовала украшения, столик, где потом их делала, небольшой верстак со станком для резки проволоки и шлифования полудрагоценных камней и письменный стол с ноутбуком, за которым она оформляла документы и вела переписку.
— Я знаю, что зря трачу время, но… это просто хобби… — Ынче неловко замолчала, потому что муж, похоже, ее не слышал. Он сосредоточенно листал портфолио, иногда задерживался на какой-нибудь странице и переходил к следующей.
Стоя перед Ники, Ынче нервно переминалась с ноги на ногу. Она ждала язвительных замечаний от мужа, но вместо этого он внезапно повернул к ней открытую папку.
— Этот гарнитур твоей кузине подарили на помолвку, — он постучал пальцем по фотографии с серьгами, кулоном и кольцом из белого золота с бриллиантами, которые несколько лет назад Ынче изготовила для мужа Вонен.
— Да, но я просто сделала украшения, дизайн придумал Хун.
— Это заметно. Твой дизайн, — Ники сделал паузу, и Ыняе напряглась, — не такой вычурный. Почему ты не работаешь с драгоценными камнями?
— Необработанные драгоценные камни безумно дороги, а полудрагоценные дешевле и их легче заказать. К тому же, если я ненароком поврежу камень, невелика потеря.
Ники хмыкнул и вернулся к просмотру портфолио, вполуха слушая ее объяснения.
— Этим ты занимаешься целыми днями? — он взглянул на Ынче, ища подтверждения.
— Не могу же я сидеть здесь сутками, сложив руки? — дерзко ответила она, и глаза Ники блеснули.
«Он, вероятно, думал, что я коротаю дни, делая покупки или посещая салоны красоты», — фыркнула про себя девушка.
— Почему я ничего об этом не знаю? — тихо спросил Ники.
— Ты бы знал, если бы хотел, — пренебрежительно пожала плечами Ынче.
— Я бы знал, если бы ты не скрывала, — горячо возразил Ники.
Она с вызовом посмотрела на него.
— Тебе, и правда, было бы интересно, если бы я рассказала?
Признавая ее правоту, Рики молча отвел взгляд.
— Сколько работ ты уже продала? — указывая на папку с фотографиями, спросил он, меняя тему.
— Нисколько. У меня есть все украшения из этого портфолио, кроме гарнитура, что я сделала для Сонхуна. Но и за него я денег не брала.
— Почему ты их никому не показываешь?
— Они никуда не годные. Просто глупое хобби, пустая трата времени. И в подметки не годятся работам настоящих дизайнеров.
— Странно, я словно слышу твоего отца, а не тебя. Он говорил, что ты никуда не годишься, верно? И ты ему верила? — Ники, казалось, разозлился.
— Нет… да… нет… Послушай, я и сама это знаю. У меня нет нужного образования. Я распечатала картинки из интернета, немного почитала по теме и начала экспериментировать. Только я ношу свои украшения, и то исключительно дома.
— Думаю, ты должна показать их брату Сонхуна Джею.
Ювелирная компания Джея и его бизнес-партнера Джейка была известна на весь мир своими эксклюзивными украшениями.
Ынче неуютно поежилась. Она не понимала, чем вызван внезапный интерес мужа и его похвала.
— Они занятые люди, не хочу тратить их время на пустяки.
— Это вряд ли пустяки…
— Пожалуйста, просто оставь это, Ники, — резко прервала мужа Ынче.
Рики вскинул голову и посмотрел в ее напряженное лицо. С беспристрастным видом пожал плечами, аккуратно закрыл портфолио и положил на стол.
— Как пожелаешь, — пробормотал он и продолжил осматривать мастерскую.
Ники брал в руки каждую вещичку, внимательно изучал, ставил обратно и шел дальше. Ынче, сидя на крутящемся стуле возле чертежной доски, всякий раз поворачивалась, чтобы не спускать с него глаз.
Блуждания по мастерской привели Ники прямо к ней. Она опустила взор на его дорогие итальянские мокасины и нервно закрутила карандаш, который снова взяла с чертежной доски.
Карандаш выпал из рук, а душа чуть не ушла в пятки от испуга, когда девушка почувствовала, как Рики нежно обхватил пальцами ее подбородок и осторожно потянул вверх. Ынче подняла голову и с тревогой уставилась в непроницаемые шоколадно-карие глаза мужа. Ники отпустил ее подбородок и погладил щеку тыльной стороной ладони. Ыняе силилась не съеживаться от его прикосновения, но, видно, все же выдала себя. Взгляд Ники утратил теплоту, а руки тяжело повисли по бокам.
— Интересно, какие еще секреты у тебя есть? — задумчиво пробормотал муж.
— У меня нет секретов, — ответила девушка.
— А как ты это назовешь? — он обвел рукой мастерскую.
— Никакой это не секрет, — она с горечью покачала головой. — Ты мог прийти сюда в любой момент за последние полтора года и все увидеть. Дверь я не запираю.
— С какой стати мне вообще подниматься на чердак дома? — с невыносимой самоуверенностью спросил он. — Это место меньше всего подходит для мастерской.
— А еще это место, где я провожу бо́льшую часть своего времени. Естественно, у тебя не было нужды сюда приходить, — саркастически ответила Ынче. — Прежде ты не искал моего общества, дорогой, и сейчас переменился только потому, что план, разработанный для нашего так называемого брака, трещит по швам. Если притворишься, что интересуешься мной, то я снова стану покладистой, так ты думаешь?
— Не пытайся угадать мои мотивы или мысли, cara, — мягко осадил ее Ники. — Ты ничего о них не знаешь.
— То же могу сказать и тебе! Хотя я-то знаю тебя намного лучше, чем ты меня.
— Сомневаюсь.
Засунув руки в карманы сшитых на заказ брюк, Ники присел на письменный стол и с непринужденной элегантностью человека, умеющего носить дорогую одежду, закинул одну ногу на другую.
— Хорошо, — Ыняе окинула мужа пренебрежительным взглядом. — Какой кофе я люблю?
Услышав вопрос, Ники нахмурился, пожал плечами и уверенно заявил:
— Черный!
— Черный любишь ты, я кофе вообще не пью.
— Это бессмысленно, — отмахнулся Ники. — И совсем уж по-детски.
— Для тебя все, что хоть как-то связано со мной, бессмысленно, — с горечью промолвила Ынче.
— Это не…
— За исключением моей матки, конечно, — вновь прервала его Ынче, удивляясь собственной смелости. Она никогда не спорила с мужем прежде, но ей надоело быть ковриком. — Вот кто я для тебя — ходячий инкубатор!
Ынче истерично рассмеялась.
— Это нелепо и отдает мелодрамой.
— Что насчет моего дня рождения? — резко спросила Ынче, проигнорировав издевку мужа. — Когда мой день рождения?
Ники стиснул зубы и молчал, не сводя взгляд с жены.
— Я не собираюсь тебе что-то доказывать.
— Ты просто не знаешь, верно? — поддела его Ыняе — Ты родился 9 декабря. У тебя четыре старшие сестры: Конон, Казуха, Сакура,Мина и куча разных родственников. Ты не любишь шпинат, у тебя аллергия на пчелиный яд. Тебе…
— Хватит! — Ники раздраженно рубанул воздух рукой, обрывая ее. — Это смахивает на преследование и доказывает лишь то, что ты слишком много обо мне знаешь. От этого мне не по себе.
— Преследование? — Ынче покачала головой. — Я прожила с тобой более полутора лет, любила тебя, когда выходила замуж. Мне хотелось узнать тебя лучше. Муж и жена делятся друг с другом такими нехитрыми подробностями. Но ты ничего не рассказывал о себе. Мне пришлось все узнавать самой. У меня нет секретов, Ник. О моем хобби и дне рождения, о том, люблю ли я кофе, ты легко мог узнать, если бы хотел. Восемнадцать месяцев ты не интересовался мной, и это не изменилось, а твое теперешнее внимание ко мне — фикция.
Ники начал говорить, но, к большому удивлению Ынче, замолчал, когда она подняла руку. Следующее признание далось ей нелегко — горло перехватывало от эмоций, и она не смотрела на мужа, когда произнесла:
— Теперь я знаю, что сам бы ты меня себе в невесты не выбрал. Ты ясно показал это и в нашу брачную ночь, и в другие дни. Но, по крайней мере, я заслуживаю уважительного отношения.
Ынче закусила губу, чтобы та перестала дрожать и обняла себя руками.
Ники ничего не ответил, просто продолжал задумчиво смотреть на Ынче.
— Не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал, — наконец, произнес он.
Она грустно улыбнулась и кивнула.
— Это большая часть проблемы.
Внезапно Ники о соскочил со стола, сделал два шага и оказался прямо перед ней . Она пыталась не вжиматься в кресло, когда муж с задумчивым видом навис над ней, и совсем растерялась, когда неожиданно он присел перед ней на корточки. Ники положил руки на подлокотники, и Ынче оказалась в ловушке.
— Может, я и не знаю ответы на твои вопросы, — произнес муж низким голосом с сексуальным акцентом. — Но я знаю тебя.
Ынче молча покачала головой. Она была смущена близостью мужа и тем, что он смотрел прямо на нее. Сейчас Ники не избегал ее взгляда. Ынче ощутила себя оленем, попавшим в свет фар. Ей хотелось отвернуться, убежать, но она едва могла дышать, не говоря уже об остальном.
Ники протянул руку, и Ынче приготовилась. Она заклинала себя не дрожать, но все же чуть дернулась, когда кончики его пальцев скользнули по ее губам.
— Я знаю, как заставить тебя трепетать от желания, — голос Ники стал еще ниже, и теперь напоминал соблазнительный шепот. — Знаю, где дотронуться, где поцеловать, где пососать… Как заставить тебя стонать, кричать и плакать в экстазе.
— Это просто секс, — сумела произнести Ынче, но убежденности в ее голосе не было.
Ники улыбнулся и обнял лицо жены ладонями. Большими пальцами он поглаживал ее скулы, остальными — волосы на висках.
— Это ничего не изменит, — не сдавалась Ынче, но, как и прежде, ей не хватило убедительности.
— Возможно, — Ники пожал плечами, — зато подарит фантастические ощущения.
— Но мы делаем это неправильно, — пробормотала Ынче, думая о том, что Ники ни разу не поцеловал ее в губы.
1