глава 7
Пальцы Ники замерли, и Ынче с опозданием поняла, что он, видимо, неверно понял ее слова.
«Ну, и пусть. Только бы прекратил так откровенно меня соблазнять!»
- Что ты имеешь в виду? - спокойно спросил Рики и возобновил свои ласковые прикосновения.
Ынче догадывалась, чего ему стоило не показать возмущение.
- Я всегда думала, что буду заниматься с мужем любовью, - прошептала она, - но у нас был только секс, верно? Мы просто... трахались.
Прежде она никогда не произносила это слово, и Ники , услышав его, чуть отшатнулся и напрягся.
- Тебе не к лицу так ругаться, - упрекнул он.
- Но именно ты это говорил! - горячо возразила она.
- Я никогда...- заспорил Рики но Ынче спокойно его прервала.
- В нашу брачную ночь. После того, как я впервые попыталась... - она покраснела, вспомнив, какой невинной дурочкой была тогда - ей захотелось прижаться к мужу, а он отодвинулся подальше на противоположный край кровати. - Ты сказал, чтобы я не заблуждалась - мы занимались не любовью, а сексом. Мы просто... ну, ты понимаешь...
Ладони Ники опустились на плечи Ынче. Нахмурившись, он всматривался в ее омраченное памятью о пережитом унижении лицо и все сильнее сжимал руки. Только когда она заерзала, он ослабил хватку и принялся легонько массировать ее плечи.
- В нашу брачную ночь я напился вдрызг.
Ынче кивнула, смаргивая подступившие слезы. Той ночью она с трепетом и волнением ожидала его. Гордый, замкнутый муж, оставивший ее в номере отеля на три часа, вернулся настолько пьяным, что едва держался на ногах, и, рухнув на кровать, мгновенно вырубился. Через два часа умелые руки Ники пробудили Ынче от беспокойного сна. Он мастерски играл с ее телом, словно оно было тонко настроенным музыкальным инструментом. Она с готовностью подчинялась каждому его желанию. Она полностью отдалась страсти и даже не заметила, что Ники целовал ее везде, но ни разу не коснулся губ. Позже, когда Ынче потянулась к нему, он почти разрушил ее хрупкую уверенность, назвав все произошедшее между ними простым... трахом.
Судя по всему, Ники тоже вспомнил ту ночь. Заметив, что жена нервно сжимает руки, он накрыл их своими большими ладонями.
- Я очень обидел тебя тогда, - признался Ники. - Я чувствовал, что меня загнали в ловушку и был чертовски зол.
- Зря ты говоришь «был». Ты до сих пор злишься, Ники.
- Все меняется, Ынче, и люди, и обстоятельства.
- Кое-что нельзя ни оправдать, ни простить, - с болью в голосе прошептала она.
- Так мы далеко не уедем, - разочаровано прорычал Ники, и Ынче быстренько вытащила руки из-под его ладоней.
- Об этом я и твержу тебе последние три дня, - указала она.
Ругнувшись себе под нос, Ники резко встал на ноги. Чтобы его высокий рост не довлел над ней, Ынче поспешила вскочить с кресла, но не учла, что муж стоит очень близко, и, поднимаясь, скользнула грудью по его телу от паха до живота.
Осознав, что произошло, оба застыли на месте.
Тихо ойкнув, Ынче попыталась отодвинуться, но руки мужа уже окружили ее. Ники обнял ее за поясницу, и кончики его пальцев коснулись небольшого бугорка в основании спины. Ынче хотелось оттолкнуть мужа, но вместо этого ее ладони только шлепнули по его груди без всякого усилия.
Подхватив под попку, Ники приподнял ее, чтобы она почувствовала, насколько он возбудился, а затем наклонил голову и прошептал:
- И все же, не смотря ни на что, ты хочешь меня, cara. И я тоже хочу тебя.
- Это только секс, - слабо запротестовала она .
- Может быть.
Ники нежно прикусил ее мочку и потер носом особенно чувствительное местечко чуть ниже уха, прекрасно зная, как сильно это всегда возбуждало Ынче. Вот и сейчас она ахнула, обвила руками шею и прильнула к его крепкому телу. Ники теперь уже языком обвел эрогенную зону, и Ынче захныкала, желая большего. Его горячий рот заскользил вниз по ее горлу, облизывая, посасывая и покусывая кожу. Ынче уткнулась лицом в короткие мягкие волосы мужа и издала приглушенный стон, полный обжигающей похоти.
Торопливо выдернув ее блузку из пояса юбки, Ники прикоснулся к обнаженной спине Ынче. Пробормотав что-то по-японски, он нашел и ловко расстегнул застежку бюстгальтера, а затем скользнул ладонью под небольшие кружевные чашечки. Ынче вскрикнула и выгнулась дугой, когда он сжал чувствительный сосок. Ники полурассмеялся, полупростонал в ответ на страстный отзыв Ынче.
- Хочу тебя, - прошептал он, овевая дыханием ее шею. - Как же я тебя хочу.
Ынче всхлипнула. Ей хотелось бы знать лучше, как сопротивляться мужу, но она тоже желала его, несмотря на горечь, гнев и разочарование. Ынче медленно кивнула, слезы просочились сквозь сомкнутые ресницы и заструились по щекам.
- Пожалуйста...
Она не знала, о чем просит - остановиться или продолжить, но Ники принял это за согласие. Он подтянул ее юбку вверх, пока та не собралась вокруг бедер, и быстро избавил жену от маленьких кружевных трусиков. Его горячие настойчивые пальцы с безошибочной точностью нашли ее самую сокровенную часть и принялись дразнить и поглаживать.
Ынчк дотянулась до пряжки ремня Ники, расстегнула, повозилась с замком на брюках и взяла член мужа в руки. Она ласкала его и поглаживала, наслаждаясь теплом и нежностью кожи. Ей нравилась его твердость и внушительным размер.
Ники по-звериному рыкнул, подхватил ее и понес к письменному столу, на котором с непринужденной элегантностью сидел чуть ранее. Он опустил Ынче на краешек и встал между ее раскрытых ног. Ники чуть подался назад, чтобы занять нужное положение, и со стоном чистого удовольствия погрузился в ждущее его тело Ынче.
У нее перехватило дыхание. Ее снова застали врасплох обхват, длина и невероятная твердость его члена. Она обняла стройными ногами бедра Ники, когда после первого нежного толчка он остановился. Муж оперся руками о столешницу и сделал то, к чему Ынче оказалась не готова - опустил голову и посмотрел прямо ей в глаза. Он словно изучал их, и она не понимала, что именно он ищет. Она нервно облизнула губы, и взгляд Никм устремился к ним. Его зрачки расширились, и теперь глаза казались совсем черными.
Ынче прерывисто задышала, едва сдерживаясь, чтобы не начать двигаться самой. Она непроизвольно дернула бедрами и почувствовала, как затрепетали вокруг члена ее внутренние мышцы. Ники прошипел. Черты его лица заострились от напряжения. Он чуть подался назад и тут же погрузился обратно в Ынче, словно не мог ее покинуть. Это было все, что требовалось. Она откинула голову назад и открыла рот в беззвучном крике экстаза.
Стремительный оргазм Ынче, похоже, застал Рики врасплох и вызвал его собственную кульминацию. С удивленным вскриком он погрузился в Ынче так глубоко, как только мог, и бурно кончил. Казалось, его оргазм длился целую вечность, но, в конце концов, Ники обмяк и почти рухнул на Ынче, утыкаясь лицом в ее вспотевшую шею.
Ошеломленная невиданной быстротой - все продолжалась не более трех минут - Ынче почти пропустила слова Ники . Она могла и не услышать их, если б не почувствовала, как муж выдыхает их в ее кожу. Самих слов было почти не разобрать, но Ынче точно знала, что произнес Ники - свою мантру, свою молитву...
- Роди мне сына, Ынче...
Ынче отпустила бедра Ники и толкнула его в грудь. Он чуть поднялся и с любопытством поглядел на Ынче. Увидев слезы на ее щеках, Ники что-то пробормотал и попытался обнять - чего никогда раньше не делал - но Ынче снова его оттолкнула.
- Почему ты плачешь? - хрипло спросил Рики, отступая назад и поправляя свою одежду.
- Ненавижу тебя! - смахнув слезы, сказала Ынче с какой-то безысходностью.
- То, что мы сейчас сделали, не походило на ненависть, - заметил Ники.
- Еще один тр...
- Не произноси это слово! - грубо прервал ее Рики. - Не смей!
- Почему? - запротестовала Ынче. - Это же правда. Хоть сейчас перестань притворяться! Думаешь, секс все сделает лучше? Он делает только хуже. Это как плеснуть бензин в бушующий огонь. Сейчас ты просто доказал, что я не могу устоять перед тобой!
- Это взаимно, - сухо произнес Ники, и Ынче застыла на месте.
- Ой, умоляю, - фыркнула она. - Конечно, ты можешь устоять передо мной. Я для тебя всего лишь еще одна женщина. Никакого особого значения не имею. Даже не пытайся играть со мной, Рики. Я устала от твоей лжи и обмана!
- Dio (п.п.: итал. «Боже!»)! - яростно прошипел он. - Ты не просто еще одна женщина, ты - моя жена! И в моей жизни тебе отведено важное место.
- Для жены, которой ты стыдишься? Я так не думаю!
- Кто сказал, что я тебя стыжусь? - Ники выглядел искренне оскорбленным.
- Ты!
- Ынче, твои прежние обвинения частично были верны, но это... Это просто смешно! Я никогда, ни разу не сказал, что стыжусь тебя!
- Тебе и не нужно было говорить, - Она соскочила со стола, расправила юбку и снова посмотрела на мужа. - Ты показывал это каждый день.
- Что?
- Я никогда не встречалась с твоей большой дружной семьей, которая так важна для тебя. И с твоими друзьями - Ли Хисыном и Ким Сону. Вы дружите с университета, если не ошибаюсь, а теперь играете в футбол каждую неделю. Ты не думал, что я об этом знаю, верно? Все эти люди много значат для тебя, и, если бы я была той женой, что ты хотел, женой, которую ты не стыдишься, то без сомнения уже давно встретилась бы с ними.
- Все совсем не так, - запротестовал Ники и так быстро потянулся к ней, что споткнулся.
Она отступила, прежде чем он смог к ней прикоснуться.
- Именно так. Не думай, что я полная дура.
Оглядев мастерскую и обнаружив свои трусики у чертежной доски, Ынче быстро подняла их, натянула на себя и только потом повернулась к мужу.
- Мне нужно в душ. Тебе ведь знакомо желание смыть с себя чей-то запах, прикосновения и саму сущность, - с горечью прошептала она. - В конце концов, именно так ты делал через тридцать секунд после каждого секса со мной. Наконец-то я могу понять почему.
Ынче развернулась и вышла из комнаты, прежде чем Ники смог ответить.
Всю следующую неделю Ники и Ынче просто существовали под одной крышей, почти не разговаривая друг с другом. Рики настоял, чтобы они по-прежнему вместе завтракали и ужинали, чтобы спали в одной постели, но никогда не дотрагивался до Ынче, как она и просила. Ынче радовалась этому, но в тоже время оплакивала потерю единственного, что связывало ее с мужем.
«Это всего лишь секс, он ничего не значит»,- продолжала убеждать себя она.
Но помимо этого, у Ынче имелись проблемы понасущнее: ежедневная тошнота, внезапные головокружения и задержка. Для Ынче было облегчением, что они с Ники больше не занимаются сексом. Муж непременно бы заметил, что у нее не было критических дней и начал задавать вопросы. Ынче хотелось прежде удостовериться самой, к тому же, ей требовалось время, чтобы продумать все наперед.
Выбора становиться матерью сейчас или позже у Ынче не было. Все уже решили за нее. Она отчаянно надеялась, что не беременна, но если окажется иначе, то, по крайней мере,она сама решит, где и когда сказать об этом Ники .
Нервно терзая зубами нижнюю губу, Ынче рассеянно смотрела на украшение. По задумке это должно было быть колье, но мало на него походило.
«С ним уже ничего не поделаешь», - Ынче с отвращением тряхнула головой. Похоже, у нее наступил творческий кризис. Крайне неприятная штука, как оказалось.
Запиликал мобильник, и она тут же его схватила, радуясь небольшой передышке. Весь день они с Вонен переписывались. Кузина неважно себя чувствовала, и Ынче старалась подбодрить ее глупыми шуточками - сложная задача для того, кто и сам не в лучшем состоянии. Ынче ожидала сообщение от кузины и неприятно удивилась, увидев на дисплее имя мужа. Обычно он не писал и не звонил днем. Ынче хмуро глядела на телефон, наконец, энергично выдохнула и нехотя открыла сообщение.
Ужинаем не дома. «Бизнес». Одежда обычная. Приеду в 18.00. Ужин в 19.30.
Ынче простонала.
«Сандро и его дурацкие выходы в свет!»
Ее так и подмывало отказаться, но сил на спор не было. В этот раз муж хотя бы предупредил, а бывало, приходил с работы и только тогда говорил, что через час они куда-то идут. Например, на официальный прием. Такое случалось пару раз. Ынче тогда бросалась лихорадочно искать подходящее платье и проклинать судьбу, что придется делать прическу самой, а не в салоне.
Решив, что на сегодня хватит работать, Че спустилась в кухню, где хлопотала Джису.
- Чаю? - улыбнулась она, увидев ее.
Поблагодарив экономку, Ынче села за стол. Джису включила чайник и достала чашки.
- Ты уже закончила? Что-то рановато сегодня, - заметила она, готовя заварочный чайник.
Ынче с теплом и дружеской симпатией относилась к Джису. Пожилая женщина никогда не говорила о супружеской жизни Ынче и Рики, но, без сомнения, знала, что у них есть трудности и, видимо, поэтому по-матерински заботилась об Ынче.
- Не могла сосредоточиться. К тому же сегодня вечером мы с Рики куда-то идем, и мне нужно подготовиться.
Джиск что-то неразборчиво пробормотала, налила кипятку в заварочный чайник, поставила его на стол, а потом принесла тарелку со свежеиспеченным имбирным печеньем.
- Еще один причудливый прием?
«Причудливый?»
Ынче усмехнулась и пожала плечами.
- Вроде бы нет, но кто знает.
Она осторожно надкусила печенье.
- Имбирь очень нежный. Он не раздражает желудок, - тихо сказала Джису.
Ынче испуганно вскинула глаза и встретила мудрый взгляд экономки. Джису , конечно же, заметила, что Ынче всю неделю тошнит, ведь ничто не могло ускользнуть от ее внимания.
- Господин Нашимура знает? - спросила она.
- Даже я точно не знаю, - призналась Ынче.
- Дети - это благословение. Господин Нашимура очень обрадуется.
- Точно, - с горечью промолвила Ынче.
- А ты не рада?
Джису , казалось, смутилась, и Ынеч заставила себя улыбнуться.
- Не знаю, беременна ли я вообще. Может у меня желудочный грипп.
Она сделала глоток превосходно заваренного ромашкового чая и откусила кусочек печенья.
- Что наденешь сегодня вечером? - тактично сменила тему Джису.
Тереза снова пожала плечами.
- Рики написал, что наряжаться не надо. Может, джинсы. Как считаешь, что сделать с волосами? Уложить наверх или оставить распущенными?
Джису окинула взглядом длинные локоны Ынче.
- А почему бы тебе не сходить к парикмахеру? - спросила она. - Это тебя взбодрит.
Ынче улыбнулась, обдумывая предложение.
«Хоть буду уверена, что сегодня вечером выгляжу хорошо».
- Я давно не меняла прическу. - Ынче встала и обняла Джису. - Отличное предложение. Спасибо. Что бы я без тебя делала?
- Совсем исхудала, - пошутила экономка. - Думаешь, я не знаю, что ты мало ешь, пока меня нет.
Ынче рассмеялась. После разговора с Джису она немного воспряла духом. Чувствовала себя не такой одинокой теперь, когда кто-то еще знал о ее возможной беременности.
_________________________________________________
Ники вернулся домой ровно к шести. Ынче сидела на диване, листая подарочное издание книги известного фотографа, которую купила сегодня. В основном он снимал дикую природу, но его последняя антология называлась «Лучший друг человека», и Ынче, обожавшая собак, без раздумий ее купила.
Ники замер в дверях гостиной, его взгляд будто приклеился к Ынче. Она застенчиво провела рукой по своим стриженым волосам. Раньше они были длиной до талии, а теперь едва достигали линии челюсти. Ынчее нравилась новая стрижка. С прямыми гладкими волосами и рваной челкой она выглядела и ощущала себя другой, новой, женщиной. Именно этого ей так давно хотелось.
У Ынче всегда были длинные волосы: отец строго настрого запрещал их обрезать. И если Ники что и нравилось в Ынче, кроме небольшой груди, то это ее длинные волосы. Во время секса он всегда прикасался к ним, гладил или тянул. Ынче затаила дыхание. Она знала, что муж не одобрит ее короткую стрижку, которая обрамляла лицо, выделяя большие серо-зеленые глаза и подчеркивая высокие деликатные скулы, и ждала критики.
Ники сжал кулаки и, казалось, с трудом сглотнул.
- Ты выглядишь... - прохрипел он, прочистил горло и снова заговорил. Его тихий голос звенел от искренности и того, что у любого другого человека можно было принять за благоговение. - Ты выглядишь bellissima, cara. Просто сногсшибательно.
Ынче моргнула от неожиданнос
- О... - только и смогла прои
Не сводя грезы, Ники прошел в гостиную скользнул взглядом по книге, лежащей на ее коленях. Казалось, он отчаянно ищет тему для разговора.
- Э... что читаешь? Собаки? - удивился Ники, разглядев обложку.
Ынче импульсивно прижала книгу к груди.
- Мне, между прочим, нравятся собаки! - запальчиво сказала она.
Ники с непривычной нежность посмотрел на Ынче и указал глазами на книгу.
- Можно взглянуть? - Он наклонился и протянул руку.
Ынче неохотно выпустила книгу из своих крепких объятий и передала ему.
- Спасибо.
Ники откинулся на спинку кресла. Он перелистывал глянцевые страницы, задерживаясь то на одной, то на другой и вдруг по-мальчишески улыбнулся. Ынче невольно залюбовалась мужем и не сразу поняла, что он с ней говорит.
- Прости, я не расслышала, - прошептала она.
Сияя улыбкой, Ники повернул книгу к Ынче и указал на фотографию ухмыляющегося черного лабрадора-ретривера.
- У меня был точно такой.
Ынче нахмурилась.
- Что? - глупо переспросила она, загипнотизированная потрясающей улыбкой мужа.
- У меня был такой пес, - терпеливо пояснил Ники и повернул книгу обратно к себе. - Я тоже люблю собак и считаю, что тем, кому собаки не нравятся, не стоит доверять. Моего ретривера звали Рокко. Я получил его в подарок на свое шестилетие . Он умер незадолго до того, как я отправился в университет. Наверное, можно сказать, что я вырос с ним.
Ынче улыбнулась. Ники , очевидно, очень любил своего питомца.
- У тебя, наверное, тоже была собака?
Ынче слегка кивнула в ответ на наводящий вопрос мужа.
- Какой породы?
- Дворняжка, - прошептала она. Говорить об этом ей совсем не хотелось.
- Как ее звали?
«Почему он такой настырный?»
- Шеба, - еще тише ответила Ынеч.
Ники наклонился ближе и перестал улыбаться, увидев ее грустное лицо.
- Расскажи мне о ней, - попросил он.
- Нечего рассказывать. - Ынче пожала плечами и прочистила горло. - Несколько месяцев я упрашивала маму завести собаку, обещала, что буду сама за ней ухаживать. Наверное, ей это надоело, и на одиннадцатый день рождения она отвезла меня в приют для животных. Мама сказала выбрать собаку, которая понравится, и я выбрала Шебу с ее светло-карими глазами, неряшливой черно-белой шерстью и счастливо виляющим хвостом.
Ники улыбнулся, Ынче тоже.
- Она не была красавицей, но я ее обожала. - она тяжело вздохнула, передернула плечами и посмотрела на мужа.- Пора уже одеваться на ужин, верно?
Ники нахмурился и покачал головой.
- Сколько Шеба прожила у тебя?
Ынче поняла, что он не отстанет, пока все не узнает, и прикусила нижнюю губу.
- Около трех недель.
Ники еле слышно выругался.
- Что случилось?
- Мама и папа редко соглашались друг с другом. И, видимо, появление в доме собаки стало поводом для очередной схватки между ними. Взяв Шебу, мама выиграла очки у отца, отдав Шебу, отец поквитался с ней.
Ее родители были несчастны в браке, и вряд ли кто-то сильно удивился, когда вскоре после скандала из-за Шебы мама наглоталась снотворного. Ынче долго винила себя в смерти мамы. Если б она не просила собаку, то родители не поругались бы, и мама не оставила бы ее. Ынче цепенела от ужаса при мысли, что, если не будет идеальной дочерью, то и отец ее оставит. Только спустя несколько лет Ынче поняла, что Хон Сону эгоист и ничего не сделает во вред себе, но к этому времени привычка быть идеальной уже глубоко в ней укоренилась.
Рассказывая о Шебе, Ынче старалась выглядеть беспечно, но ее выдавала дрожь в голосе. Ники о молчал. Со стороны казалось, что он с чем-то борется. Он так сильно сжал челюсти, что желваки заходили, а суставы пальцев побелели от того, как крепко он стиснул книгу.
- Что он сделал с собакой? - наконец, проскрежетал Ники , словно перемалывал зубами гвозди.
- Точно не знаю, - призналась она . - Мама сказала, что у Шебы теперь другой дом, и она там счастлива. Но я... я всегда боялась, что отец отвез ее обратно в приют.
Слезы все же подступили к глазам, и,пряча их, Ынче, как бы невзначай, чуть наклонила голову.
- Частенько я не могла уснуть, думая, как обижена на меня Шеба. А в худшие ночи представляла, как ее забирают в операционную ветеринара, чтобы усыпить. Хоть я и обожала Шебу, она не была красивой или умной. Если отец вернул собаку в приют, то вряд ли кто-то другой ее взял.
- Не нужно так думать, Ынче.
- Знаю. Но это уже неважно. Все давно прошло и быльем поросло. Даже следов не осталось.
Ники , казалось, ей не поверил.
- Тебе было одиннадцать?