глава 4
На следующий день между Ники и Ынче все еще чувствовалась натянутость. Слуги, стараясь быть незаметными, быстро организовали шведский стол в солнечном патио возле бассейна и ушли. Ники не любил, чтобы его беспокоили в выходной, ни домашний персонал, ни жена. Только ради видимости соблюдения приличий он настаивал, чтобы Ынче ела вместе с ним. Как правило, Ники отгораживался от нее газетой, но в это утро даже через барьер в виде свежего номера Sunday Times Ынче чувствовала, насколько зол муж. После невыносимо напряженных тридцати минут Ники смял газету, отбросил ее в сторону и посмотрел через стол на жену.
— Я хочу знать, где ты вчера была, — потребовал он.
— Какая тебе разница? — устало спросила Ынче. — Ты столько раз исчезал из дома без объяснения причин, что нам на двоих с лихвой хватит.
— Мы сейчас не обо мне говорим, — указал Ники.
— Верно. Но может пора поговорить о тебе. О твоем скандальном поведении, о других женщинах, о том, что ты, кажется, забыл, что женат?
— Я не чувствую себя женатым! — Ники словно бы защищался.
— Не чувствуешь? Ну, может, и я больше не чувствую себя замужем! — парировала Ынче. — Может, и я готова появиться в скандальных новостях. Готова к другим мужчинам и внебрачным связям.
— Ты намекаешь, что вчера была с другим мужчиной? — в тихом голосе Рики отчетливо прозвучали зловещие нотки, но Ынче проигнорировала предупреждение и ринулась в бой.
— А что если так? Что ты сделаешь? Превратишь мою жизнь в ад? Сюрприз, сюрприз… я уже в аду! Давай, покажи, на что ты еще способен!
— Как его зовут? — спросил Ники смертельно контролируемым голосом, от которого по спине Ынче побежали мурашки. Она знала, что слишком сильно подтолкнула мужа, и даже ее отступление сейчас не утихомирит его гнев. — Ынче, кто он, черт побери?!
Ынче вздрогнула. У самообладания Ники всегда был короткий поводок, и сейчас он, казалось, натянулся до предела.
— Я… я просто так сказала, — заикаясь, произнесла она, отказываясь от прежней бравады.
— Я тебе не верю! — рявкнул Ники.
— Ни с кем я не была. Мне просто была нужна передышка!
— Передышка? — повторил он с презрением.
— Именно! Передышка от тебя, от этой жизни. Я больше не хочу быть твоей женой! Хочу уйти от брака с тобой, уйти от тебя. Ники, пожалуйста, просто дай мне развод! Пожалуйста, Рики!
— Ты получишь развод, когда я получу сына, — безжалостно напомнил он.
— Это какое-то безумие, — запротестовала Ыняе. — Зачем тебе вообще ребенок от женщины, которую презираешь?
Вместо ответа Ники посмотрел на нее долгим пытливым взглядом.
— Не похоже, что ты притворяешься, — недоверчиво пробормотал он спустя некоторое время. — Ты и правда не знаешь?
— Чего не знаю? — тупо переспросила Ынче — ее отвлекло странное выражение лица мужа.
— Скажи-ка, почему ты вышла за меня замуж? — снова не отвечая на вопрос, спросил Ники.
— Ты знаешь почему.
«Зачем он опять сыплет соль на рану?! Зачем специально причиняет боль?»
Муж никогда не считался с ее чувствами, но Ынче е не верилось, что он способен на такую жестокость.
— А ты напомни, — предложил Ники.
Ынче вдохнула и, собрав последние крохи достоинства, поднялась из-за стола. Находиться рядом с Рики она больше не могла. Ее мутило и трясло. Она сделала шаг и тут же пошатнулась. Муж мгновенно оказался рядом и обхватил своей большой ладонью ее тонкое запястье, не давая упасть.
— Ынче? — казалось, Ники испугался.
— Я в порядке. Просто слишком резко встала, — Ынче равнодушно передернула плечами. — А теперь извини, но мне нужно кое-что сделать.
— Постой! — окликнул ее Ники. — Ты не ответила на вопрос.
— Глупый вопрос, ответ на который ты и так знаешь.
— Возможно, мне хочется услышать его еще раз.
Он был таким мудаком, и в который раз Ынче захотелось его ударить.
— Почему ты настаиваешь? — разочарованно простонала она.
— Это была не прихоть, верно? Ты и правда искренне любила меня? — с изумлением выдохнул Ники.
Ынче затравленно взглянула на него и отвернулась.
— Чтобы я не чувствовала к тебе, когда выходила замуж, того уже нет. Сейчас я хочу развестись. И никакие твои слова или поступки не убедят меня передумать.
К удивлению Ынче муж задумчиво кивнул.
— Я, наконец, начинаю это понимать.
Больше говорить было не о чем, и она вышла из патио с гордо поднятой головой.
Ынче вернулась в свою спальню и повалилась на постель; ее все еще трясло и подташнивало. Чувствовала себя Ынче так, словно провела десять раундов с боксером в супертяжелом весе, но в то же время она считала, что добилась кое-какого успеха — Ники на самом деле ее выслушал.
Ынче хотелось обсудить с кем-нибудь то, что сейчас произошло. Она автоматически сняла трубку со стилизованного по старину телефонного аппарата, стоящего на прикроватной тумбочке, и удивилась, услышав длинные гудки. Поняв, что Ники внизу тоже звонит по домашнему телефону, она собралась положить трубку, но тут гудки прервались, и знакомый голос произнес:
— Хон Сону.
Глаза Ынче распахнулись от удивления.
«Ники звонит папе? Зачем? Они ведь не ладят».
Девушке стало любопытно. Она раздумывала, класть трубку или нет, и этой короткой заминки хватило, чтобы заставить Ынче вслушиваться в каждое следующее слово.
— Твоя дочь хочет развода, — не утруждаясь приветствием, приступил прямо к делу Ники.
Она сильнее сжала трубку.
— О чем ты? Развод — не вариант, и ты это знаешь!
Ответ отца поразил еë.
— Я-то знаю, — голос Ники был суше, чем воздух в пустыне, — а она, похоже, нет. Что именно ты рассказал ей о нашем соглашении?
«Каком соглашении?!»
— Конечно, ничего, — презрительно фыркнул ее отец. — Если б она хоть словечко о нем услышала, то никогда бы не вышла за тебя замуж. Эта дурочка вообразила, что влюблена в тебя!
Смех отца неприятно резанул слух Ынче. Она поморщилась и обняла себя одной рукой, пытаясь совладать с тошнотой.
Ники на другом конце линии молчал
— Я всегда думал, что она внесла свою лепту в твой садистский договор, — наконец произнес он.
— Ты бы передумал, узнав, что женишься на наивной маленькой дурочке, которая вообразила тебя ее принцем на белом коне?
— То есть ты говоришь, что Ынче понятия не имеет об условиях нашего соглашения? — отчетливо выговаривая каждое слово, уточнил Рики , проигнорировав вопрос отца.
— Ну, я предположил, что, в конце концов, она узнает о них от тебя…
— То есть, — продолжал настаивать Рики, — она вышла за меня замуж, считая, что я к ней неравнодушен?
В голосе мужа слышалось недоверие. Похоже, он сомневался, что Ынче всерьез могла подумать, что нравится ему.
— Конечно! — фыркнул ее отец.
— И ты просто взял и позволил ей в это верить?
— Да. Хотя с ее стороны предположить, что ты влюбился в нее просто смешно, — отец на самом деле рассмеялся. — Но это сыграло нам на руку. В противном случае, я сомневаюсь, что она вышла бы за тебя.
— Сыграло тебе на руку, Сону! Я знать не знал о твоих грязных манипуляциях.
— Избавь меня от этой чепухи, Рики, — с издевкой произнес отец. — Это сильно смахивает на лицемерие, учитывая ту выгоду, что ты получаешь от сделки. Не обманывай себя. Все это тогда не имело значения. Даже знай ты о чувствах Ынче, все равно бы подписал соглашение.
— Она твоя дочь! — внезапно взревел Ники. — Для тебя-то это должно иметь значение!
— Естественно. Это значит, что от нее, наконец, будет хоть какая-то польза. Сейчас ей отведена важная роль в моей жизни. И тебе лучше постараться, чтобы твоя жена была счастливой. И беременной. И прекратить эти разговоры о разводе. Ты знаешь, что именно потеряешь, если ваш брак будет расторгнут прежде, чем я получу то, чего хочу.
— Знаешь ли, прежде чем мы заключили это нелепое соглашение, у меня была своя жизнь, и я бы хотел поскорее к ней вернуться, — сказал Ники.
Ынче сильно прикусила губу, чтобы не заплакать. Она давно подозревала, что муж считает их брак вынесенным за скобки его реальной жизни. К примеру, она никогда не встречалась с его семьей. Они жили в Италии, и Ники летал навестить их каждый месяц, но никогда не брал с собой ее. Теперь ей стало ясно почему — он не хотел знакомить их со своей «временной женой».
— Что нужно для этого сделать, ты знаешь. Честно говоря, я удивлен, что ты не поторапливаешься. Столько времени прошло, а результата нет.
— Ты же знаешь, что случилось, — помолчав, сказал Ники.— Было сложно оправиться от такой неудачи.
Ынче нахмурилась и крепче сжала вспотевшей ладонью телефонную трубку, которая будто приросла к уху. Она силилась понять, что обсуждают Ники и отец. О чем их соглашение? Оно связано с бизнесом или чем-то еще? Какова его цель? Она всячески помогла бы Ники достичь ее, если это даст ей, Ынче, свободу, а после уйдет от них обоих без оглядки.
— Похоже, это девчонка ничего не может сделать нормально, — раздраженно проворчал отец, и Ынче вскинула голову, поняв, что он говорит о ней. — Женщины для этого и предназначены, но она даже тут оплошала!
«О…»
Ынче, наконец, поняла, о чем они говорят так по-деловому сухо и едва не согнулась пополам от сильной боли.
— В том, что произошло, никто не виноват. Такое просто случается.
Ынче удивилась, что муж ее защищает.
— Это уже неважно, — отмахнулся отец. — Просто заделай ей наследника. Не слишком сложная задача для сильного молодого мужчины, как ты, верно? После можешь разводиться и жить долго и счастливо со своей Даниэль. Как там называли ее японские газеты? Твоей единственной любовью?
«Даниэль?!»
Все это просто не укладывалось у Ынче в голове. Получалось, в их с Ники браке ей отведена роль племенной кобылы, и оказалось, что муж давно любит другую женщину. И то, и другое ранило так сильно, что Ынче буквально было больно, словно ее ударили. Она считала, что Ники требует сына, потому что хочет законного наследника, ну, и чтобы польстить своему мужскому самолюбию. Мысль, что рождение мальчика — часть сделки, которую он заключил с ее отцом, даже не приходила в голову. Ынче всегда претило, что Ники занимается с ней сексом не только для удовольствия, но и для зачатия ребенка. Но она думала, что муж хочет сына, а теперь выходило, что для Ники он — средство получить свободу и счастливо зажить с Даниэль .
«А что станет со мной и ребенком? Сандро просто вернется в Японию и забудет о нас?»
Раньше Ынче верила — раз Ники хочет сына, то обязательно будет его любить, но теперь даже в этом сомневалась. Если муж так сильно презирает ее, то и к собственному сыну отнесется с тем же равнодушием и пренебрежением. Ынче на собственной шкуре испытала, какого это. Допустить, чтобы подобное случилось с ее ребенком, она не могла, а значит, у нее никогда не будет детей от Ники. Что же до роли ее отца во всем этом, то Ынче точно знала, почему он хотел внука. Просто не догадывалась, как далеко он готов зайти, чтобы его получить. Хон Сону всегда сожалел, что у него нет сына, который продолжит семейный бизнес, а дочь, как он неоднократно давал понять, недостаточно хороша, чтобы стать наследницей. Все это попахивало каким-то средневековьем.
Ынче заблудилась в своих невеселых мыслях и не сразу поняла, что мужчины закончили разговор. У уха раздавались короткие гудки, и Ынче аккуратно, словно телефонная трубка была невероятно хрупкой, положила ее на аппарат.
Она сидела, замерев, а потом вдруг пулей бросилась в ванную, где ее вырвало тем, что съела на завтрак. Приведя себя в порядок, она вернулась в спальню, устроилась в середине огромной постели, притянула колени к груди и спрятала лицо в ладонях. Она даже плакать не могла и дрожала так сильно, что зубы стучали.
Как поступить или у кого просить помощи Ынче не знала, но была уверена, что должна бежать от двух этих мужчин как можно дальше. Тысячи сценариев и планов наводнили ее уставший ум, но среди них не оказалось ни одного более-менее выполнимого. Ники угрожал бизнесу Вонëн , а у самой Ынче почти не было собственных денег.