12
Мама любит его, но больше, кажется, любит свои фарфоровые чашечки для сакэ. Как-то раз он разбил одну такую, а потом два дня пытался склеить. Ничего не вышло, конечно же. Ему тогда было одиннадцать, и он с чего-то решил, что лучше будет ей признаться.
Лето. И мама спала в своем гамаке на веранде. Мерно покачивалась. Вытянутая рука, откинутые на плечо волосы, которые ползли по этой руке маленькой беленькой змейкой. Он так представлял. Мама тогда еще носила длинные волосы и густо красила глаза. Даже в жару, как теперь, когда тени и тушь плыли у нее от пота. Но ему нравилось.
У нее зеленые глаза. А волосы вьются, и иногда она разрешает ему себя причесывать. Называет его своим ангелом и говорит, что любит больше жизни, щурится на солнце. Он видит крошечные капельки пота у нее над верхней губой и ему хочется ее поцеловать.
Его мама очень красивая, с самыми прекрасными на свете волосами.
Его мама носит много серебряных колец и совсем не выносит зиму. Она говорит, что ненавидит Осло и клянется, что когда-нибудь увезет отсюда своего маленького мальчика. И когда она это говорит, то похоже на то, как если бы маленькая птичка быстро-быстро что-то щебетала. Фьють-фьють-фьюить-фьююю.
Но когда он признается ей, что разбил чашку, она очень сердится, и даже бьет его по лицу рукой с красивыми серебряными кольцами. Говорит, что отец испортил его, и что он больше не может быть ее маленьким мальчиком. Он плачет конечно, и мир почти рухнул. Но вечером мама уже прежняя. Как будто ничего и не было. Он каждый день старается быть ее маленьким мальчиком, тем, кого бы она всегда любила. И он больше никогда не бил ее чашек. Но что-то изменилось с того дня, неважно и то, что в их доме теперь бьет чашки только она.
Однажды отец даже отвозит его в Пусан к бабушке с дедушкой, и он живет там почти полгода. Смотрит на темное море из окна, потому что в Пусане почти всегда дожди, а бабушка боится, что он простудится, и отец потом будет ею недоволен.
Но ему все это не интересно, он поскорее хочет вернуться домой и не понимает, что такого сделал, раз мама захотела его отослать. Чашек не разбивал, учился прилежно, ходил на скрипку, хотя она ему совсем не давалась. Маме это нравилось, в смысле скрипка, и он продолжал ходить, хоть и ненавидел этот инструмент всеми фибрами души.
Когда вернулся обратно в Сеул, у мамы уже не было длинных волос. Она больше не носила колец и не подводила глаза. Но она любила его теперь сильнее, чем прежде, а ему этого было вполне достаточно.
Через два месяца он снова уехал в Пусан после того, как она набросилась на него с кулаками, сказав, что он не ее сын.
Тогда он уже полностью утвердился в мнении, что с ним что-то не так. Может, и вправду не ее сын? Может его подменили в этом Пусане? Отец говорит, что мама больна. И ему становится страшно, что той болезнью, от которой в прошлом году умерла их тетя Лисбет. Он думает, что ей будет тем лучше, чем меньше она будет его видеть, поэтому теперь он сам просится в Пусан к дедушке и бабушке, хоть и ненавидит тамошнюю сырость и дурацкое море. Он вообще ненавидит море.
Мама больше никогда не бросается на него с кулаками, но больше никогда и не говорит, что любит его больше жизни. Только ходит в местную церковь, где жирный пастор часами разглагольствует с ней о Библии. Как-то он даже заявляется к ним домой, но Чимин из комнаты не выходит, и тогда мать кричит ему из-за дверей, что он, должно быть, одержим демонами.
Может быть, думает он. Может быть и так. С ним что-то не так, это он знает точно.
Проходит время. Воспоминание о ее волосах и густо подведенных глазах почти стирается из его памяти. Он теперь почти взрослый. И у него есть друзья, которые его вроде как любят. Но ему постоянно кажется, что он чужой им.
Его друзья слушают Wu-Tang Clan, Бигги и Кертиса Блоу, считают себя крутыми олдфагами и ценителями, клеят девчонок и любят второсортные боевички, и он тоже.
Его друзья дуют бонг и чиллум, собираясь тесной группкой, и он тоже.
Его друзья пьют только Corona, и он тоже. Он мимикрирует. Он как флюгер, всюду следует за ветром. Ищет удобную позицию, сливается с окружающей обстановкой, как его любимая Kallima paralekta**. Он хочет всем нравиться. Никто его не знает на самом деле и не хочет узнавать, как ему кажется.
— В тебе что-то не так, — говорит мама, и аккуратно режет свой картофель в тарелке.
«Ты больше не мой маленький мальчик», — добавляет он про себя.
Он, как буй мотается в море чужих предпочтений, растерянных ожиданий. Что ему сделать, чтобы все, наконец, стало «так»? Как заслужить их любовь?
У мамы теперь только крошечное медное колечко. И одевается она как приходская учительница. Она больше не раскаленная жара. Говорит, что Бог не одобряет роскоши и пастор Ольсен тоже, и что всем в этом доме пора стать скромнее. Смотрит на Чимина.
Да, он станет ещё скромнее, сделает, как говорят. Ведь если делать, как ОНИ говорят, все будет хорошо.
Но скромнее быть у него не получается, потому что, несмотря ни на что, он подросток. Ему нужна вся эта «нескромная» чепуха, вроде новых шмоток и гаджетов, съедающих свободное время. Потому что если всего этого не будет, то как же у него получится оставаться Kallima paralekta?
Это настоящая катастрофа, когда он понимает, что неправильный настолько, что заглядывается на мужские руки. Мама точно проклянет его, а пастор Ольсен ей в этом поможет. Они все ненавидят его, но никто и никогда не станет ненавидеть нас с такой силой, на которую мы способны только сами.
Именно тогда он и встречает Тэхена.
— Ты мне сегодня напоминаешь сломанную куколку, отставленную в угол.
«Сегодня»? — думает Чимин.
Они знакомятся в доме у кого-то из третьекурсников, и на фоне звучит Hell of a life Канье Уэста. Исак сегодня слишком обдолбался, так что его совсем не смущает, что парень называет его куколкой, пусть даже сломанной. У него в руках уже пятая бутылка Tuborg, а в голове все еще гуляет дым от отличного бланта, так что ему почти на все плевать.
— Чего грустишь?
Чимин смотрит на него из-под прикрытых век и говорит:
— Я же сломанная куколка, а им, типа, положено грустить.
Тэхен смеется.
— Ты вообще понимаешь, насколько красив?
И в этот момент, несмотря на выкуренный блант, несмотря на пять бутылок пива, Чимин чувствует, что его трясет.
— Ничего подобного.
— Как соблазнительно: прелестный ангел с пониженной самооценкой.
— Ты говоришь словами из фильма. Я секу такие подкаты.
— Раз сечешь, тогда давай сразу к делу.
И он действительно не понимает. Что этот потрясающий парень с медовыми глазами хочет от такого, как он? От того, с которым уже давно что-то не так.
— Хочу, чтобы ты пошел со мной.
— Куда?
Тэхен оглядывается по сторонам.
— Желательно в место, где поменьше народу.
— Зачем?
— Когда придем, узнаешь.
Чимину хочется думать, что не будь он обдолбан, то никогда не согласился бы на его предложение. Но вчера он ушел из дома, и еще никогда не чувствовал себя настолько никчемным, поэтому идет с парнем, имени которого не знает, туда, где «поменьше народу», чтобы чувствовать себя еще хуже.
Тэхен приводит его в свою квартиру, в которой пахнет морем, и Чимин вспоминает Тэхена. Его точно подменили в Пусане, парочка троллей, посланных горным королем. Настоящий Чимин, должно быть, так и сидит в его тронном зале на холодном полу.
— Раздевайся.
— Что, вот так сразу? — Пытается он шутить.
— А чего ты хотел?
Ничего. Он действительно ничего не хотел. Чего вообще можно хотеть, когда тебя называет красивым парень с медовыми глазами.
— А вчера на кого я был похож? — Спрашивает он потом, лежа в его постели и наблюдая, как Тэхен курит.
— На птичку. Люблю птиц.
«Значит и меня полюбишь тоже? » — думает про себя Чимин, но ничего не говорит, а только поворачивается на другой бок. «Это же абсолютно невозможно».
Абсолютно невозможно, чтобы кто-то понял его, потому что себя настоящего он спрятал так глубоко, что и сам не докопается. Где там под слоем чужих интересов и масок тот маленький Чимин? Он был слишком занят желанием угодить всем и потерялся.
Тэхен просто говорит, что любит птиц, а он уже часами копается в интернете. Намджун говорит, что «Криминальное чтиво» крутое кино, и Чимин учит весь сценарий.Юнги нравится баскетбол, и Исак проводит часы, смотря игры вместе с ним.
Они должны любить его, а он должен постоянно заслуживать их любовь.
Но особенно сильно ему надо стараться заслужить любовь Тэхена. Потому что он забирает Чимина к себе, когда тот просит, потому что он покупает ему дорогие сигареты и крутые кроссовки. И почти ничего не просит взамен.
— Я же просил тебя не ходить на эту блядскую вечеринку.
Чимин его ослушался, потому что Юнги потащил, а Юнги он никогда и ни в чем не мог отказать. До этого была ещё тысяча вечеринок, и Чимин не понимает, почему Тэхен так из-за этого злится.
Он навеселе немного, поэтому позволяет себе ответить, что ходит куда хочет. И получает увесистую затрещину. Впрочем, Тэхен сразу понимает, что натворил, извиняется и клянет себя идиотом. Чимин как-то сразу трезвеет.
Такое повторяется не раз, не два и даже не три. Но Тэхен всегда так искренне извиняется, а Чимин думает, что все это правильно, и что он заслужил. Ведь за любовь надо чем-то платить. И в конце концов, может, у любви такое лицо?
Он ненавидит море, но когда однажды приходит в школу столбенеет. Потому что оно плещется шестиметровыми волнами в глазах этого новичка. Этот первый взгляд как причастие. Как будто он видит кого-то, кто в прошлой жизни знал все его грязные тайны и как будто в этой самой прошлой жизни они смотрели на друг друга несколько вечностей. Так что ему не надо даже изучать его лицо, потому что он и так знает его наизусть. Он стоит так минут пять, подставив всего себя под эти шестиметровые волны, пока море вдруг не поднимает на него глаза.
И он чувствует себя в этот момент ветхой шхуной, попавшей в шторм. Больно. Но как же прекрасно.
— Ты видел новичка? — Спрашивает он Тэхена, как бы между делом, укладывая в рюкзак книги.
И с этого момента все становится очень плохо между ними. Потому что Тэхен видит, что начинает его терять, и что море затягивает его в свои водовороты.
Конечно, он видел новичка, но это совершенно ничего не меняет, и своего он никогда не отдаст, а Чимин слишком благодарный мальчик, чтобы вот так просто уйти.
Чимину нравится в его безопасной квартире и нравится, что ему покупают все те штуки, которых он лишен дома. Ему нравится, что не надо ставить будильники, нравится первосортная травка, которую Тэхен всегда достаёт.Тэхен думает, что этого достаточно. И ничего, что иногда приходится учить его по-другому.
— Почему так поздно? — Спрашивает, когда Чимин возвращается из школы.
— Заходил домой.
— Тобой и не пахло там.
Чимин, молча, сбрасывает рюкзак, но обувь не снимает, а чего-то ждёт у порога, пряча руки за спиной.Тэхен подрывается к нему, а у Чимина нет даже естественного для такой ситуации рефлекса, отпрянуть и защищаться. Он просто стоит на месте.Тэхен дергает его руку. Ладонь грязная и на ней подсохла какая-то гадость.
— Что это?
— Ничего.
Его бесит, что он врёт. Распаляет эта его абсолютная беззащитность. Он хватает его за куртку и втягивает в комнату, прямо в обуви, которая оставляет на глянцевых полах пыльные грязные отпечатки. Швыряет в кресло. И тогда Чимин говорит:
— Извини, я не должен был.
— Хорошо, что ты это понимаешь. И больше такого не повторится?
— Обещаю.
Но обещания Чимин не сдерживает. Поэтому, когда он снова опаздывает, Тэхен уже ничего ему не говорит. А воспитывает его по-своему, потому что так он понимает гораздо лучше. Воспитывает очень долго, а потом любит, и Чимин покорно все принимает. У него уже, кажется, как у собаки Павлова, вырабатывается рефлекс. Если кто-то бьёт его, то потом обязательно будет любить.
А значит можно потерпеть.
Мама шлет ему все эти бессмысленные сообщения, сакральная суть которых понятна ей одной, а Чимин совсем не любитель всяких аллегорий и метафор. Отец пытается вернуть домой, но не очень настойчиво, потому что, на самом деле, он понимает сына и не может требовать от него того, что сам боится сделать.
Чимин совсем не знает Чонгука и не знает, как заслужить его любовь, а он не очень-то помогает. Что ему нравится? Что любит? Что ненавидит? Что слушает? Что смотрит? Куда любит ходить? Он какая-то непроницаемая стена, и он не старается кому-то понравиться. Он просто есть. И это Чимину нравится в нем больше всего.
Утром мама шлет сообщение:
«Нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем». ***
И в этот момент у него сердце рвется вдребезги.
Он все понимает тогда. В тот момент, когда Чонгук берет сигарету дрожащими пальцами, когда говорит про того парня, Чимин все понимает. Он не хочет себе признаваться, но понял, что с ним что-то не так с самого начала. И он думает тогда, что не готов. Не готов ко всему этому, и к Чонгуку. А в том, что Чонгук к нему не готов и никогда не будет готов, Чимин уверен на все сто процентов.
**род дневных бабочек
***Второе послание св. Ап. Павла к Коринфянам