2
Little ghost, you are listening
Unlike most you donʼt miss a thing
Сегодня никуда не пойду, думает он, заворачиваясь в одеяло с головой. Очень скоро воздух под одеялом становится тяжелым, удушающим. Голова идет кругом, но Чонгук продолжает лежать так, кажется, испытывая себя. Как хорошо было бы, так и остаться здесь навсегда, погребенным под всей этой убогостью.
Сегодня можно никуда не ходить. Джису нет. Но Чонгук вспоминает о том, что она оборвет все телефонные линии, ему придется врать. Его ложь она всегда распознает.
Он выныривает из душного убежища, и воздух в комнате кажется ему невероятно холодным и свежим, хоть тут не проветривали уже, наверное, месяц.
Проверяет телефон. Сообщение от Джису.
«Твоя еда в холодильнике. Не забудь забрать и съесть все до последней крошки. Я позвоню позже».
Он встает, одеваться не нужно, потому что вчера заснул в том же, в чем был весь день. Очень удобно. Еду забирает.
Сегодня не опаздывает, хоть и выходит из дома позже, чем вчера. В сумке ничего, кроме еды от ДжисуВсе, чего он хочет сегодня — это чтобы «сегодня» побыстрее закончилось. Но, как это обычно и бывает, «сегодня» тянется бесконечно долго. Особенно на французском, где Чонгук сидит уже на последней парте и тупо пялится в окно.
— Эй, чувак, ручки не найдется?
— Нет.
И на него смотрят так, как если бы он пришел в церковь и заявил, что не верит в Бога.
На обеде снова скармливает сонины труды птицам. Тех сегодня больше, чем вчера. Умные птички.
Идет дождь, поэтому во дворе мало людей. Хлеб, который он бросает на землю, под каплями дождя очень быстро превращается в грязно-серую кашу. Птицы наступают на него, потом едят. Вымокшие, они выглядят довольно жалко, похожи на мелких вокзальных беспризорников. Чонгук думает, что и сам сейчас, наверняка, выглядит не лучше. Хорошо, что ему плевать. Но странно, что он вообще об этом задумался.
Мама всегда говорила, что если тучи идут с моря, то будет сильный дождь. Впрочем, тут надо уж было уточнять со стороны какого именно моря. В Корею тучи всегда шли с моря.
То, что вначале было мелкой изморосью, вдруг превратилось в ливень. Мама, типа, была права? Двор опустел почти сразу. ЕГО мама всегда бывала права. Только Чонгук с птицами никуда не делся. Он вспомнил о вчерашней вороне. Кажется, она предпочла не лезть под дождь и не мочить драгоценное оперение. Но тут, словно, услышав его мысли, она прилетела. Настоящая великанша по сравнению с мелочью, которая тут паслась и, конечно, распугала всех махом своих крыльев.
— О, привет.
Чонгук, как будто, даже обрадовался ее появлению. Она мигом сожрала все съедобное, что еще тут оставалось, и уставилась на Чонгука черными глазами -пуговками, словно выжидая, чего еще он может подкинуть.
— Извини, подружка, но ты опоздала.
Он и вправду скормил птицам все, что у него только было. Какое-то время она стояла, не сводя с него взгляда, а потом двинулась к нему своей быстрой прыгучей походкой, и принялась клевать шнурки на его кроссовках, а он не предпринимал и малейших попыток ее остановить.
Ее это, по всей видимости, удивило. Может, она подумала, что человек перед ней не живой, раз никак не реагирует на ее выходки. Видимо, именно эта мысль придала ей большей наглости, потому что она, вдруг, одним прыжком взгромоздилась ему на колени, снова бросила на Чонгука проницательный взгляд, оценивая, как далеко он позволит ей зайти.
Но Чонгук, по-прежнему, ничего не собирался делать. Тогда, мелко перебирая лапками, она двинулась к карману на его куртке и, засунув туда клюв, внезапно выудила оттуда недоеденный батончик Mars.
— Черт, я и не знал, что он у меня был.
И она принялась расправляться со своей добычей прямо тут же, на его колене. Он не отгонял ее даже тогда, когда она случайно, промахиваясь, клевала ему ногу.
— Она ручная?
В какой-то момент он так увлекся лицезрением этого маленького пиршества, что подумал, будто этот голос принадлежит какой-то из птиц. Потому что во дворе никого не было, а были только птицы и он сам.
Но говорила, конечно, не птица. Он еще не настолько сошел с ума.
Пацан с кричащей родинкой. Вымокший до нитки, с рюкзаком на одном плече и с синими губами.
— Нет. Просто голодная.
— Осторожнее с ней, теперь не отвяжется.
Чонгук больше не смотрит на него, и не спрашивает, почему птица теперь не отвяжется. Капли дождя стекают по козырьку кепки, и падают прямо на нос. Пацан вытирает рукавом. Как его звали? Чимин, кажется. Тот, которого хотят трахнуть.
Чонгук смотрит. Дитя. Такого и на свидание-то не позовешь. Такой должен сидеть за книжками, улыбаться на семейных фотографиях и быть предметом всеобщей любви. Такие всегда хотят казаться взрослее, чем они есть. И делают глупости. Но Чонгуку до этого нет никакого дела. Ведь, правда?
— Почему не отвяжется? — Спрашивает он, глядя на ворону.
— Потому что ты ее покормил, теперь будет таскаться к тебе постоянно.
— Я кормил не только ее.
— Да, но это же Corvus corone, чертовски умная птица. Она тебя раскусила. Знает, что не прогонишь.
Как будто в подтверждение, ворона перебирается к Чонгуку на плечо.
Пацан смеется.
— Надо же, впервые такое вижу. Она точно не ручная? — Спрашивает он, подозрительно щуря глаза.
— Точно, — кивает Чонгук.
— Ладно, заклинатель птиц, мне пора, — он неловко переминается с ноги на ногу. Чонгук замечает, что кроссовки у него потемнели от воды. Он ждет что ли, пока Чонгук разрешит ему уйти?
— Беги, пацан.
На экономике он снова развлекает себя тем, что смотрит в окно. Дождь уже прекратился. Все вокруг посерело и оделось в туман. Во дворе куча всякого послеобеденного мусора, пакеты из-под сока, пластиковые тарелки, размякшие, развалившиеся под дождем булочки, опрокинутые кем-то скамейки. Одним словом — унылая картина.
Как он его назвал? «Заклинатель птиц»?
Чонгук почему-то думает о его кроссовках, о мокрых кроссовках Nike белого цвета, посеревших от воды. И о том, как мерзко хлюпают ноги в мокрой обуви. Он будет в них еще несколько часов, этот ребенок. Но Чонгуку ведь нет до этого дела.
— Привет, Чон.
— А, это ты...- говорит он вяло.
Тэхен подсаживается к нему на перемене. Какой-то, прям, сумасшедше счастливый. Вешает рюкзак на спинку стула, тут же вытаскивает телефон и, набирая сообщение, спрашивает:
— Выпить не хочешь сегодня?
— Не.
— Почему? Халявное пиво, крутые ребята.
— Просто нет.
— Так не бывает, — улыбается Тэхен.
— Бывает.
— Я бы познакомил тебя с Чимином.
Чонгука дергает внутри, когда он произносит это имя.
— Что еще за Чимин? — спрашивает, глядя в окно.
— Тот самый, — коротко бросает Тэхен.
— Нет, — снова повторяет Чонгук.
— Упрямый ты засранец.
Чонгук пожимает плечами. Ему всего этого не надо. И до этого Чимина ему тоже никакого дела нет.
Когда идет домой видит их с Тэхеном, стоящих у входа в школу, и быстро проходит мимо, пока Тэхен снова не прицепился. Но тут его окрикивают:
— Эй, заклинатель птиц!
Он не оборачивается.