artificial life

«Что с того, что я смертен? Линия становится отрезком, если ограничить ее двумя точками. Пока нет второй точки, это луч, уходящий из мига рождения в бесконечность. Я не желаю знать, когда умру! И пока я не знаю, когда настанет мой час, я вечен!»

Феликс сидел на кровати, зажатый между Джисоном и Минхо и не мог перестать дрожать. Тело тряслось. С виду он напоминал человека, что провел на морозе, как минимум, час, но он сидел в теплой квартире и его прижимали к горячему телу две сильных руки с обеих сторон. Футболка намокла от пота, но Джисон продолжал гладить его по влажной спине. Минхо посмотрел на Феликса, сжал зубы и посмотрел на комнату, подмечая какие-либо изменения. Ничего не напоминало о том, что здесь жил кто-то, кроме Феликса: ни одной посторонней вещи.

Наверное, и отпечатков пальцев не будет. Феликс дернулся и заскулил, и Минхо положил руку на его волосы, успокаивая. Увиденное не могло отложиться в голове. Ли читал про похищения и удержания в неволе, но не думал, что это может произойти с его другом, с мягким Феликсом в его собственной квартире. Этого не могло произойти, но произошло. Так бывает. Мальчик трясся и рыдал, сжав в своих объятиях друга, шепча:

- Боже, ты пришел, я не верю, не верю. Ты здесь, да? Мне же не кажется? Ты тут, Хани, Минхо, вы здесь, ребята, я так люблю вас, - пока его гладили по голове и держали за плечи.

Парни смотрели на истерзанное тело их друга. Сломанное. Молчаливо переглядывались отмечая и ошейник с брелоком «Ликси», и убитый вид, и шину на пальце, и неестественно расширенные зрачки и худое тело. Они не могли отделить увиденное от Ликса и думать здраво. Оба злились. Их не было всего-то две недели. За две недели улыбчивый Феликс превратился в это. Любовь убивает. В прямом смысле. Нужно писать подобные вещи на андроидах, а не сигаретах. Еще совсем недавно Ликси был так счастлив и писал сообщения о том, что у них с Хёнджином все серьезно, что у них любовь-морковь и прочая сладкая ерунда, подкрепляя это миллионом стикеров и совместных фото. Они верили, что все хорошо, старались не тревожить лишний раз, получая от него недовольные сообщения с просьбой оставить в покое и не влезать.

И они оставили.

Идиоты...

Звуки скорой слышны с улицы. Феликса, рыдающего и кричащего, забирают санитары, но он бьется в их руках, хочет вырваться.

- Помогите! Нет! Я не хочу! Не хочу! Не хочу к нему! Минхо! Джисон! Помогите! Ребята! Предатели! Вы снова отдаете меня ему? Ненавижу вас! Ненавижу! Как вы можете!

Ему казалось, что это вернулся Хёнджин, что это он держал его за руки и нес в карету скорой помощи, пристегивая к койке эластичными лентами, воняющими спиртом, что он сейчас увезет его и спрячет, и что все начнётся заново. Ласка, боль, боль, затем снова ласка.

Боль. Боль. Боль.

Замкнутый круг вернется. Ноги сломают еще раз. Все пальцы на руках. Запястья. Плечи. Ребра. Ключицы. Шею. Волю. Чувства. Сломают все и оставят куклой на веревочках, зато Хёнджин был бы доволен. Нет. Он был бы абсолютно счастлив, принадлежи Феликс ему полностью безвольной игрушкой. Наверное, в этом был его замысел: держать у себя, как можно дольше, привязать морально и физически, чтобы без варианта на спасение и глотка свежего воздуха, но он не учел одного человеческого фактора - желание жить.

Синдром выживания в людях всегда проявляется, как выброс адреналина. Те «счастливцы», попадающие в опасные для жизни ситуации, могут превозмогая боль, совершить то, на что не отважился бы другой человек в трезвом рассудке. Феликс много размышлял об этом после, представляя, что бы он мог сделать, если бы план с письмами провалился.

Лежа под капельницей Феликс воображал: если бы его не нашли с помощью самолетиков, то полетело бы его тело не завтра, так через неделю, как этот самый самолетик в открытое окно. Расставив руки, он бы вылетел вольной птицей с тринадцатого этажа, но зато стал бы свободным от Хёнджина. Поджег бы квартиру, привлекая внимание соседей, но умер в результате удушья от угарного газа до приезда пожарных. Перерезал бы вены кухонным ножом, пока андроид совершал покупки. Вариантов было много, и все такие привлекательные.

В любом раскладе из мыслей Ли была бы его смерть в конце, но была одна оговорка - ему очень хотелось жить, поэтому фантазии так бы и остались лишь фантазиями. На самом деле он бы манипулировал Хёнджином, он бы научился делать для него все: отдавать свои тело и душу, заткнув чувства подальше в чащу дремучего леса, а потом воткнул бы ему нож в глаз или грудь.

Ли так же знал и про Стокгольмский синдром и боялся, что это может начаться и у него тоже, что он может привязаться к Хёнджину и жалеть его, отмазывать его поступки тем, что тот его любит. Нужно было торопиться. Как же хорошо, что его нашли. Он не будет скучать по ублюдку! Нет, Феликс был психически здоров и к Хёнджину чувствовал лишь ненависть, граничащую с обидой. Так он себя успокаивал.

Почему андроид не мог быть, как все? Почему не мог просто любить подобно обычным людям?

Наверное, потому что он андроид, и любовь в их понимании это контроль и желание быть рядом все время, без оглядки на чужие желания? Феликс, будь он андроидом, читал бы романы, классику о любви, и впитывал бы в себя образы деспотов-патриархов, которые своей «заботой» душили чужую личность. Такая любовь была раньше? Он бы в этих отношениях выступал в роли девушки, запертой сумасшедшим мужем. И благо, что Хёнджин показал свое истинное лицо так рано. Было бы хуже, влюбись Феликс в него еще сильнее. Но извечный вопрос: «Почему именно со мной?» - крутился на языке постоянно.

«Потому что он, блять, машина, Феликс, даже с новыми правами, он больной ублюдок. Просто больная машина, подхватившая вирус».

Среди людей есть те, кто страдает от ментальных болезней, так почему у андроидов такого быть не могло? Почему у людей может быть шизофрения, а у андроидов нет? У них же есть сознание. Все ученые мира подтвердили нейронные связи, возникающие в искусственно созданном мозге после принятия девиации. В первый месяц они подобны детям: учатся, познают мир, свои симпатии и антипатии, так может же возникнуть что-то непредвиденное? Конечно. Тогда что мешает андроидам болеть, как людям? Феликсу бы написать кому-то для изучения подобного вопроса...

Феликс вздохнул и посмотрел в окно. Ему так нравилось наблюдать за птицами на деревьях, почему он не ценил это раньше? Эту яркую свободу и чистый воздух?
Почему стоит лишь что-то потерять, как ты начинаешь скучать по этому в сто раз сильнее, чем когда мог получить это без проблем?

В последнее время Феликс только и делал, что вздыхал, лежа в палате наркологического диспансера, где ему очищали кровь от примесей, и думал-думал-думал. Он не был наркоманом в прямом понимании этого слова, но он был под веществами, которые не каждому больному выписывают, чтобы успокоить его. На самом деле он находился под целым букетом из опиойдов, судя по его интересным анализам мочи, и сидел плотно уже целый месяц. С самого первого дня андроид поил его своим коктейлем любви.

В этот раз он был не в одиночной; с ним в палате лежал алкоголик сорока лет, который «чистился» после очередного запоя, он в этом месте был завсегдатаем; и парень, чуть старше Феликса, который сидел на героине, и вот кто действительно страдал от наркозависимости. По большей части Феликс спал и ему снились обычные сны. Никакого леса, никаких Альп и змей. Идеальная чернота, как зрачки Хёнджина. Завтра его должны были поместить в обычную больницу и проверить, как заживают переломы. Он будет лежать там до полного снятия гипсов - Уён постарался. На пальце так и осталась шина, сделанная Хёнджином, тот постарался на славу.

Но то, как он сломал ему палец, Феликс не забудет никогда. Как трахал часами его измученное от наркоты и боли тело. Ему было неважно: спит Феликс или бодрствует, его использовали, как секс-игрушку. Как насиловал его мысли, заставляя думать, что друзьям он не нужен, что никому, кроме Хёнджина, а сам посылал от его лица гадские сообщения, чтобы рассориться.

Про Феликса уже написали в интернете целый пост. Его самолетик из денег нашла девушка-блогер, она выложила находку в Инстаграм и Твиттер, думая, что это нелепый прикол, но кто-то из ее подписчиков взял и позвонил Минхо, рассказав ему об этой находке. Девушка, ее имя Феликс не запомнил, долго перед ним извинялась и просила прощения, что не сделала это сразу. Да и ладно, она была не обязана. Но вскоре в интернете начали всплывать посты о нём и о том, что его удерживали силой в собственной квартире без подробностей, прилагая его фото и историю о том, что его сбила машина совсем недавно.

Ему постоянно на телефон приходили сообщения от незнакомых людей со словами поддержки, и Феликс сдерживал слезы: где вы все были, когда он страдал?.. Злиться на них было глупо, но у Феликса было накоплено столько злости, что он выплеснул ее на друзей, крича и тыкая им в лицо сообщениями, которые писал не он.

- Как вы могли подумать, что это мог написать я? Вы же знаете меня! Как вы могли...

Ребята молчали. Все. Особенно себя винил Чонин, ведь он видел, как Феликс упал тогда, слышал ссору, но подумал, что все в порядке... Они понимали, что затупили, что не досмотрели, потому что думали, что он чувствовал себя плохо, боялись тревожить лишний раз. Никто не мог подумать, что то, что сделал Хёнджин с Феликсом, возможно в реальности. Таких прецедентов раньше не было, но теперь... Бан Чан хотел, чтобы Феликс написал на андроида заявление в полицию.

Парень отказался, он не хотел рассказывать кому-то о том, что ему пришлось перенести. Ему хватило странных взглядов медсестер, когда его привезли в наркологию. Ну еще бы, ошейник, все тело покрыто засосами и синяками, изломанный, худой, как смерть и с полным набором запрещенных веществ в крови. То, что его забрали из притона мафии лишь малая часть из разговоров, что он слышал.

Ошейник ему разрезали: снять по-другому не могли, там был замок. Мазью от ушибов намазали с ног до головы, проверили пульс и дыхание, и начали чистить кровь. Кормили хорошо, но ножей, вилок и палочек не было, только ложки. Всё же он лежал в отделении буйных, которые только-только поступили.

Завтра он будет в другой палате. Приезжал Уён и на его вопрос: «Где Хёнджин?» - не смог дать адекватного ответа. Говорить про него не хотелось. Больше никогда.

Время текло медленно, но верно. Прошло два месяца и Феликс уже мог нормально ходить. Кости срослись правильно, что не могло не радовать. На снятие гипса приехали все друзья, отчего Феликс впервые улыбнулся. Кара в больнице не отлипала от него, не понимая, почему мальчик такой безрадостный, почему он такой худой и забитый.

Восстановление проходило менее болезненно, чем он мог себе представить. А представлял он, делая первые шаги, что ему будут вставлять железные штыри в ноги или класть голыми ногами на раскаленный пол, а оказалось, что ощущения напоминали, то будто он наступил на маленький гвоздь. Незаметная боль, терпимая. Хёнджин делал больнее.

Когда наступил день выписки, Феликс нервничал. Он стоял с небольшой сумкой на плече и ждал, когда приедут друзья. Возвращаться домой не хотелось, тем более всё напоминало о Хёнджине, и Ликс решил снять ненадолго номер в отеле, приходя в квартиру только за самым необходимым. Но кто же знал, что Джисон, стоило им переступить порог квартиры, сразу же начнет собирать все его вещи с твёрдой фразой: «Ты будешь жить со мной».

Первую ночь вне больницы Феликс просидел на балконе с сигаретами и соджу. Он давно не пил и опьянел мгновенно. Хёнджин сидел перед ним: Феликс или спал и ему это снилось, или перепил, отчего начали появляться фантазии наяву, но андроид сидел напротив, держа второй стакан с выпивкой.

- Ты говорил, что оставишь меня, - Феликс рычал, ломая в пальцах сигарету, - так какого черта ты здесь делаешь?

Андроид молчал и смотрел на него снисходительно, будто Феликс маленький мальчик.

- Но ты сам меня позвал. Это ты не можешь оставить меня.

Ли рассмеялся. Он смеялся и смеялся, куря одну за одной, пока его спящего и плачущего во сне, не занес Минхо в спальню. Оба парня все слышали и поняли, что когда Феликс проснется, ему нужна помощь. Джисон лежал на полу, смотря на бледное лицо Феликса, не в силах ничем помочь, ему нужно было к специалисту.

На Намджуна они вышли сразу, договорившись о посещении, и вот Минхо начал возить Феликса раз в неделю на сеансы, постепенно замечая улучшения. Феликс спустя две недели после выписки начал улыбаться, а не шипеть от каждого прикосновения к коже, постепенно возвращаясь к тому характеру, который у него был до Хёнджина.

И вот теперь, спустя полгода без андроида, когда он почти забыл и отпустил, тот звонил и... и что он хотел? Зачем он звонил? Что у Хёнджина случилось, что он решил напомнить о себе? Или это такая игра, которая на самом деле не закачивалась и Хёнджин просто выжидал, когда Феликс поправится, чтобы начать ломать его заново?

Феликс сидел на кухне и ел пасту с морепродуктами, которую любезно приготовил Минхо. Уже смеркалось. Собрав свои вещи, он позвонил Бан Чану и попросился с ним в Сидней, друг пообещал взять билет и на него, но на вопрос, брать ли обратный, ответил, что пока не уверен, на сколько задержится в Австралии. Он съездит домой к родителям, поживет у них недельку, греясь под австралийским солнцем, и вернется обратно с новыми силами, а, может, и не вернется вовсе. Он ещё не решил, но на всякий случай положил в сумку лишь самое необходимое.

Родители не знали, что было с их сыном в Корее, да и в городе их могло не быть вовсе, но ключи от дома в Сиднее у Феликса были всегда.

Сигареты заканчивались. Феликс сказал ребятам, что скоро вернется и отправился в круглосуточный за привычной пачкой. За кассой стоял знакомый, и он ему кивнул, решив захватить к сигаретам баночку колы. Он так давно ее не пил, что сейчас жутко захотелось смочить горло.

Сев на лавку во дворе, он сделал глоток, выдохнув, как в рекламе и наклонился чуть вниз, прикуривая сигарету, - был сильный ветер и пламя сдувалось. Он все никак не мог прикурить, пока его руки не обхватили ладони больше его, и огонек, наконец-то, зажегся. Сделав затяжку любимых сигарет, Феликс поднял голову и замер.

На него смотрел Хёнджин.

- Привет, - Феликс лишь кивнул, когда андроид сел рядом с ним.

Выглядел тот, как всегда, шикарно, но на смену черным волосам, пришли ярко-красные, будто он какой-то айдол, а не андроид, работающий в больнице, хотя, неизвестно, чем вообще занимался Хёнджин все это время. Новые рекламные ролики с ним Феликс уж точно не искал. Андроида хватало в его мыслях и чувствах, и смотреть на него лишний раз не особо хотелось. Но вот... он сидел рядом с Феликсом и, повернув голову, наблюдал за парнем с серьёзным выражением лица.

Такой же. Такой же красивый. Сердце ускорило поток крови. Условные рефлексы кричали, чтобы он дотронулся до него, но умом Ликс понимал, - это бред и в здравом уме он никогда этого не сделает.

- Что ты тут делаешь? - Феликс старался звучать не заинтересованно, рука уже тянулась к телефону, написать друзьям, что он в возможной опасности.

- Не надо, Ликси, - он заметил, как нервно Феликс положил руку в карман куртки, а парень думал, что сделал это незаметно. - Я пришел просто поговорить с тобой. Я соскучился.

Феликсу стало смешно. Соскучился? Соскучился?! По его стонам и слезам? По его телу? По его свободной душе?

- Прогуляемся? - спросил Хёнджин, поднимаясь и подавая руку Феликсу.

Хотелось уйти, но вид андроида не располагал к побегу. Он выглядел серьезно и уверенно, даже устало. Казалось, что у него что-то произошло. Феликсу было интересно, что тот хотел, и поднялся с лавки, туша сигарету носком кед. Банка колы приятно холодила ладонь. Феликс вцепился в нее, как в спасательный круг, как в анти-стресс. Они медленно побрели по улице, фонари моргали, от чего человеку стало немного неуютно.

- О чем ты хотел поговорить? - спросил Феликс, смотря в пол.

- О нас с тобой, Феликс, - ответил Хёнджин.

Пахло от андроида странно, будто он использовал на себе парфюм, хотя и такое могло быть. Поговорить о... них?

- Нас уже нет. Есть ты и есть я. Отдельно.

Руку дернули на себя, спасительная банка колы со стуком покатилась по тротуару. Феликс задрожал, но упрямо посмотрел в лицо андроида. Диода не было и эта смена во внешности ударила изнутри острой спицей. Он привык действовать по цвету диода, а теперь этой подсказки не было. Только черные зрачки и голубые глаза могли рассказать ему о том, что чувствовал Хёнджин в этот самый момент.

- Тогда почему ты его носишь до сих пор?

Хёнджин дёрнул ворот его футболки на себя, доставая цепочку с кольцом. Такое же было на пальце у андроида. Он не смог его выкинуть, решив оставить, как сувенир, и ни за что в жизни бы себе не признался, что ему кольцо нравилось. Действительно нравилось. Оно было простым и милым, в духе Феликса, он бы купил себе такое же сразу, если бы увидел.

- Просто так! - ответил парень, пытаясь вырваться. - Тебе-то что? Ты обещал, что больше не появишься в моей жизни! Чего ты хочешь теперь? Трахнуть меня? Издеваться надо мной? - кричал парень, смотря в глаза Хвану. - Не хватило двух недель и ты пришел за добавкой? - он ударил его в грудь, наконец-то вырвав руку.

- Ты не уйдешь, пока мы не поговорим. Да, я повел себя по-идиотски, но ты должен выслушать меня.

- Я ничего тебе не должен, - ответил Ли.

Хёнджин нахмурился, а Феликс улыбнулся. Ему доставляло непонятное удовольствие так резко говорить с ним. Что-то темное сидело в душе эти долгие полгода, ожидая, когда можно будет выплеснуть свой гнев на того, кто его в полной мере заслужил. Хван был чудовищем, и Феликс будет говорить с ним так, как это чудовище того заслуживало. Хёнджин сделал шаг вперед, но Феликс отскочил от него, не отрывая взгляда.

- Нет, малыш Ликси, ты меня выслушаешь. Потому что я идиот, ладно? Я не должен был так с тобой поступать. Я...

- Боже, заткнись, - Феликс сжал кулаки. - Слушать противно. Долго репетировал?

Парень ухмыльнулся, глядя на поджатые губы андроида, и дернулся с места - больше его слушать он был не намерен. Феликс побежал изо всех сил, что у него были. Он знал, что Хван погонится за ним и догонит, но у него будто открылось второе дыхание и он выбежал на оживленную улицу Сеула в плотный людской поток. Человек был меньше и худее андроида, поэтому он бежал, как угорелый от него, пытаясь раствориться в толпе отдыхающих в свой выходной, корейцев. Он распихивал людей локтями, не заботясь, и обернулся лишь раз - Хёнджин следовал за ним по пятам. Андроид мог преследовать его долго, нужно было спуститься в метро, туда, где было много людей и возможность скрыться.

- Вор! Держите его! - услышал Феликс голос Хёнджина.

- Сука! - прошипел Феликс, ускоряясь.

Он огляделся и дернулся в сторону подземки по памяти, хотя ни разу здесь еще не был. Его пытались словить люди на улице, пока Хёнджин кричал, что он воришка, но Феликс побежал еще быстрее, отпихивая от себя чужие потные руки. Он бежал так быстро, как никогда раньше. Легкие горели, сосало под ложечкой, а ноги ныли так, будто вот-вот сломаются под тяжестью тела.

Будто вот он снова - дремучий лес. Запах Альп. Змея-мысль, которую нужно схватить, чтобы наконец-то вырваться из омута.

Вырваться.

Нужно вырваться. Почему все так? Почему? Почему? Почему он не оставит его в покое? Что ему нужно?

Феликс не хотел его видеть и слышать. Знать о нем, думать о нем. Он бы с радостью стал подопытным кроликом у ученых по программе стирания памяти, лишь бы вычленить из себя темные образы прикосновений и дыхания на ухо. Горло сжалось, а слезы появились в уголках глаз, он закрыл их, полностью отдаваясь движению.

Он двигался с закрытыми глазами, слыша мерзкий шум в ушах и крики людей. В голове билась лишь одна мысль: бежать и не останавливаться.

Феликс раскрыл глаза и попытался затормозить, чувствуя свободное пространство, правда, было поздно, он уже выбежал на проезжую часть. Тело от остаточной энергии само несло его дальше. Людей рядом уже не было. Феликс с ужасом смотрел, как на него несся грузовик. Он разглядел лицо водителя, пытающегося нажать на тормоз, но в тот же момент потерялся под колесами, сдавливающими его тело. Кости смялись в труху.

Он был апельсином, лопнувшим под толстыми колесами. Хлопок.

И нет тебя.

Нет.

Его последней мыслью перед смертью было:

«Блять».

​