Глава 7. Бумажный самолётик
Джисон стоит в дверях и смотрит красными глазами, и так больно становится, что Феликсу кажется, будто он весь состоит из этой терпкой боли, окутанный ею, как бабочка заблудшая в паутину. И не выбраться никак.
Феликсу нужно ехать к Намджуну, он итак опаздывает, но вместо этого он стоит в дверях - за спиной тенью молчит Минхо - и смотрит в покрасневшие белки глаз друга напротив.
- Хани, я знаю, - говорит Феликс, губы его дрожат, - но я пока не могу. Прости. Я лучше съеду от вас сегодня же.
Он выбегает из квартиры как можно скорее, насколько позволяют ноги, которые только недавно начали слушаться, как раньше. Феликс почти не хромает, и это кажется ему божьим даром, потому что тот удар о кафель не прошел для него совсем уж бесследно, как он думал раньше. И другие удары тоже... Он вообще часто думал, вспоминал, анализировал и приходил к выводу, что паук ему попался действительно умный.
Большую часть времени, когда он думал, что все прекрасно, он находился под наркотическим действием препаратов. Наверное, с самого первого дня, с самой первой укушенной пельмешки и стакана воды. Никакие витамины Хёнджин ему не вводил, мешая с физраствором то, от чего Феликс потом долго страдал и очищал кровь в наркологическом центре. Это были пытки, потому что он чувствовал то, что ощущают наркоманы при ломке.
На улице пасмурно, но так даже лучше. Ветер сильный, треплет отросшие пряди, и Феликс слышит, как позади хлопает подъездная дверь о стену. Прогноз погоды обещал ливень.
Его обнимают со спины, прижимая к себе, и Ликс чувствует, как теплое дыхание обжигает его затылок.
- Не уходи, - Джисон шипит прерывисто.
- Мне нужно к Намджуну, - Феликс стучит ладонями по чужим рукам, но Джисон не двигается, как скала.
- Ты понял о чем я. Не уходи от нас. Не смей, ты...
- Ладно, - Феликс выдыхает, обнимая руками чужие холодные пальцы на собственной груди.
- Мы уже отпустили тебя один раз, собственноручно передали демону, и я не хочу, чтобы ты снова страдал. Я больше не буду, обещаю. Я запру все это внутри, буду ждать сколько ты скажешь, но не уходи. Я умоляю тебя, Ёнбокки.
В груди странное чувство, будто он снова в невидимой клетке, но Феликс скорее отгоняет от себя образ Хёнджина. Просто Джисон напомнил ему немного то, как вел себя андроид, это не должно пугать.
- Ладно, - Феликс снова повторяет и снова вздрагивает, когда его обнимают сильнее.
Джисон медленно размыкает горячие объятья и разворачивает парня к себе лицом, смотрит на Феликса с грустной улыбкой, ероша без того пушистые светлые волосы друга.
В кармане гудит телефон беззвучным режимом и Феликс опускает взгляд на неизвестный номер. Наверное, Намджун звонит узнать, почему тот опаздывает. Он берет трубку, приговаривая тихое: «Да».
- Ликси, - в трубке знакомый голос, - малыш, скучал по мне? - Феликс статуей застывает, не в силах ничего сказать. - Я знаю, ты слышишь меня. Слышишь?
- Да.
Феликс слышит тихий смех, и ему почему-то тоже хочется автоматически улыбнуться, но... это Хёнджин, ты забыл, что он делал с тобой?
- Такой послушный мальчик, - губы пересыхают и подрагивают, как при судороге. Его пронзает воспоминаниями, когда он слышит похвалу, - Хёнджин всегда его хвалил. - Я вот скучаю, очень сильно скучаю по тебе. Мне так плохо без тебя. Я хочу, чтобы ты вернулся домой.
- Что ты... зачем ты звонишь? Ты же обещал!
Джисон в неверии распахивает глаза рядом.
- Ликси, - смешок, - ты действительно думал, что все кончено? Мы же клялись друг другу в любви и верности, кольцами обменялись. Ты мой. Обещания можно нарушить.
Феликс не дослушав скидывает звонок, сразу помещая номер в черный список. По виску стекает капля пота, а глаза так и продолжают смотреть на погасший экран телефона с царапиной.
- Блядь, - Джисон матерится, наверное, впервые за время, что Феликс его знает. - Как он... он же...
- Я не знаю, - телефон покрыт потом, который стекает прямо с ладоней парня. - Я не знаю, не знаю, Хани. Он обещал, обещал, блин!
Паника растет внутри с каждой секундой сильнее. Желание купить билет на самолёт и просто свалить обратно в Австралию перевешивает все остальные мысли.
- Я улетаю. Сегодня же, - Феликс садится прямо на асфальт, подтягивая ноги к груди и ищет по карманам пачку с сигаретами. - Я не останусь в Сеуле, прости, Хани. Мне страшно. Если он позвонил сейчас, то что ему мешает найти меня?
Джисон поднимает его и тащит к лавке, усаживая на деревянную поверхность и садясь перед ним на корточки.
- Бан Чан сказал, что улетает в пятницу, ты можешь полететь с ним вместе, - Джисон держит чужие ладони в своих, согревая, но Феликс все равно дрожит от страха, а не от холода, он его даже не ощущает.
Липкая паутина окутывает, не давая пальцам разомкнуться. Губы будто склеены смертельным ядом черной вдовы от поцелуев, что дарил ему Хёнджин, и кольцо, надежно спрятанное в цепочке под одеждой тяготит с каждой секундой сильнее, чем проклятое кольцо всевластия. Наверное, нужно было его выкинуть, но Феликс не мог. Не мог, как дурак, распрощаться с этим. И даже ошейник, разрезанный Минхо, он держал в коробке, спрятанной от чужих глаз. В той самой, где лежало дилдо и смазка.
Намджун сказал, что Феликс правда его любил и до последнего прощал чужие манипуляции, пока чаша гордости не переполнилась, пока боль не перевесила остальные чувства, проливаясь терпким вином на белоснежную скатерть.
- Хорошо, - наконец-то отвечает Феликс, - пойдем домой.
🧩
Хёнджин - машина. Андроид с установленным ПО в медицинской сфере, которую ему вживили по приезде в Сеул вместе с другой партией андроидов. Город такой же грязный и шумный, как Детройт. Когда на новом рабочем месте усталый хирург Ким Тэхён, к которому его приставили, просит сходить в ближайшую кофейню за дозой кофеина, Хёнджин, конечно же, послушно идет. У него окно и он вполне может справиться с такой простой задачей, как покупка кофе.
На дороге около заведений танцует группа под громкую ритмичную музыку. Молодые мальчики и девочки, почти дети. Хёнджин смотрит только потому что смотрят все, и по итогу замирает, приближая зрительный фокус к одному человеку. Это невозможно, но он - андроид - не может оторвать зрительный сигнал от этой картины.
Белая рубашка распахивается, оголяя острые ключицы, тонкие, будто вот-вот сломаются, надави пальцем. Волосы с рыжинкой, не до конца осветленные - пигмент слишком сильный, азиатский тип, поэтому трудно их осветлить с первого раза.
Мальчик танцует так красиво, что у Хёнджина мигает диод желтым, запоминая движения. Такой нереальный... как инопланетное существо, фея. Хёнджин не смотрит на других, он видит только его.
Одного.
Он смотрит до самого конца выступления и стоит на улице долгих пять минут, пытаясь нормализовать работу программы. Наверное, солнце слишком сильно жарит, нужно сходить в центр для диагностики. Хёнджин ставит себе новую задачу на завтра.
Он заходит в кофейню и стоит в очереди, как и остальные, но отвлекается на громкий звук юного голоса.
Сильный акцент, человек не местный. Волосы светлые все с той же легкой рыжинкой, двойное веко, веснушки. Тот мальчик, тот самый в белой рубашке. Наваждение.
Хёнджину хочется... хочется?
«Что такое хочется?»
Посчитать веснушки на загорелой коже - их все до одной. Кожа с загаром, но в Сеуле нет такого солнца. Загар по всему телу. Не местный.
Турист? Возможно.
Диод краснеет, но за светлыми длинными волосами этого не видно, все внимание приклеено к этой троице: мужчина с гримасой отвращения, андроид за стойкой - бариста, и ребенок, нет, подросток, юные черты лица обманчиво сбавляют возраст.
Малец кричит на мужчину, но Хёнджин даже не понимает - что, его глаза не мигают, полностью сосредоточены на пухлых губах в форме сердечка. Стресс достигает 89%.
Красиво. Красивые губы. Красивые? Ты не знаешь, что такое «красивые». Хочешь узнать?
Ему хочется... хочется?
«Что это такое?»
Ему нужно встать в очередь и купить кофе, но этот пацан...
Веснушки и яркие глаза. Губы. Голос с хрипотцой. Движения тела. Запах. Капля пота на виске. Хочется... хочется его сжать и потрогать за ключицы.
Сломать их? Нет. Погладить? Провести пальцами по волосам и коже, по губам. Люди хрупкие - их нельзя трогать с болью. Но так...
«Хочешь?»
Хёнджин не понимает, почему из-за этого человека ему так... плохо.
Программа сбоит, перед глазами ошибка за ошибкой, Хёнджин смахивает их как назойливых мух.
Ḕṙṙṏṙ
«Отвернись, нельзя пялиться на людей. Но ведь никто не узнает, да? Он милый. Наверное, привык, что на него смотрят другие».
Ḕṙṙṏṙ
Никто не узнает, если он еще раз посмотрит. Красивый человек. Красивый.
«Нравится?»
«Нравится. Он нравится. Так сильно. Почему он нравится?»
Ḕṙṙṏṙ
Что такое «нравится»? Что такое «красивый»? Красивый... такой необычный мальчик.
Голос хриплый, мелодичный, Хёнджину... нравится? Да. Определено. Нравится.
Слишком сильно. До безумия хорошо.
Стресс достигает 93%.
Красивый, такой красивый мальчик. Мальчик. Сколько ему лет? Как... как его зовут?
Руки дрожат и сбоит вся система. Тириум будто кипит под скином. Перед глазами все в ошибках, пространство сужается.
Почему? Что это... такое...
М̸̧͕̥̲̖̖͜а̴̨̨̫̺̰̂̀̇̑̍̉̈́̊̈́̒̀͒̿̇̑͡л̸̢͍̯̫͍̘̻̻̓͛̎̆͋̄̎̋͜͝͡͠͡ь̸̡̧̤̼̺̯̬̩͓̐̐̊̌̒̓̈̑͘͘͜͝ͅч̵̢̯̖͉̭̱̤̰̫̺̿͑̋̋̐͐̈́͜͜͠и̶̮̹̙̬͍̯̳͕̥́́͌̋̎͟ͅк̸̨̡̩̹̝̑̑̎͗̾͂̃͑̑̓͋͜͜͡͝ к̵̡̛̺̠̩̦̣͕͍͓̐̋̓̋̐̽̍͘͡р̸̢̡̜̦̻͈͎̝̩̫̟̬̯͔̽̌̆̄̚͡͝ͅа̸̨̧̜̻̳͉͎̞̳͌̒̊̅̿̈͊͘с̷̣͚̝̦̹̬̿͗̃̆̃̐͝и̶̭͉̞̞̥̖͚̙̠͓̍̂̿̂̀͂̊̆́̈́͡в̸̱̺̹͓͊͐̒͒̎̃̀̉̈̏̕͠͝͝ы̸̽͑̂̒̄̀́͋̍̒й̷̨̗̦̉̇͂̒͛̏̋̐̆͡
̴̡̡̧͚̦̟͓͚̫̩ͅ
̸̨̻̩̤̠̥́̃̎̊̆̂̍͊̎͒͗̀͠К̷̢͕͎̖̺͎̺͔̭̗̜̣̖̘̥̎̑̉̈́̈̅̒̈́̇̿̒͠р̷̼͉̥̯̃͛͑̃͗̃͘ӓ̴̝͎́͊̊̐̀̀̒ͅс̷̑̅̊͌̎̏̔͝и̷̨̪̝̅͛͆̌̆͌в̸̺͔̜͎̜̳͇̗̣͜ы̶̢̢̢̝̙̜͎̤̮̤͇͙̼̣̋̕й̶̩̗͔̣͙͖͚̌̋́͛͆̑͌͆̅̽͘͡͝ͅ к̴̛̛̮̖̊̎͒̾͊̒̓͌̋͝͡р̵̨̢͉̙̠̞̠͖̺̦͓̟͙а̷̧̟̜̙͇̰͓̯̲̫̟̻̭̱͔̅с̵̹̳̲̎̿̊̓͆и̶̧̙̓̈́̂̄̔͗͐̂͐̌͑̈̋͒в̸̯͓̰͖̫͕̤̪̂̓ы̶̟͒̄̂й̶̙͔̺̫͕͍̹̦͌̊̋̈́́̄̊̀̐̎̂̽̆͟͡ к̷̡̧̛̲̩̟̱̥̬̼͕̤̖͑͌̐̃̾̈́̅͠р̸̜̮̖̇͗̈́̉̽̑̃̅̂͟͝ӓ̸̦͈̼̣͕̩̺̻͎̘͈́̒̏̽̓͆͌̋̌̄̔̂̕с̶̜̔̈̽̾̀̏͗́̿͗̓͒͝и̸̛̖̘̭̮̱̃̄͊͐̑́́̏̎̎̕̕͠͝͝в̸̥͎̻̲͓͇͈͖̜̼͖̑̍̐̈́͂͑̀̾́̑̅̇̐͘ы̶̡͖͎̩̥̩͔͂̈́̽̌́̆̒̏̄͟͠͝͠й̶̹̠͉͉͆̄̋
Храбрый, он на ломанном корейском защищает их, андроидов, и... смотрит на Хёнджина?
Не показалось, да? Улыбается ему?
Ḕṙṙṏṙ.
Хорошенький, какой же хорошенький, как ангелочек. «Где твои крылья, малыш?» Хёнджин кривит губы в ответной улыбке, но тот уже не смотрит, улыбаясь... другому. Он улыбается так красиво и ярко.
Стресс 100%.
Стена ломается.
Ошибки исчезают.
Хёнджин хочет.
Он моргает, будто впервые в жизни. Осознанно поправляет волосы, хватая собственную белую прядь.
Мальчик видится теперь совсем другим, более совершенным и желанным. Это любовь? Нет? Почему у Хёнджина сломалась программа?
Он достаёт карточку, чтобы расплатиться, но бариста непреклонен и всучивает кофе в руки бесплатно, широко ему улыбаясь. Хёнджин успевает прочитать имя на карте. Ли Феликс. Карта Австралийского банка. Золотая карта. На его имя? Или имя родителя?
Хёнджин ищет его по лицу в интернете и сразу находит кучу ссылок на разные социальные сети. Они все открыты. Полностью. Взломать их и прочесть переписки не составит никакого труда.
«Что? Зачем?»
«Интересно».
Ли Феликс.
Совершеннолетний.
«Его можно... Что можно? Что ты хочешь?»
«Его».
«Хочу его».
«Себе».
Феликс выходит из кофейни, Хёнджин следует за ним на расстоянии, чтобы...
«Чтобы что, зачем ты за ним идешь?»
Хочется познакомиться с ним, сказать: «Привет, меня зовут Хван Хёнджин, я десять минут назад был обычным андроидом, а теперь я девиант из-за тебя. Познакомимся?»
vk.com
Нет же, мальчик сбежит от него. Испугается.
Хёнджин не хочет, чтобы тот пугался. Он идет за ним, наплевав на смену в больнице, следует по улицам, торговым центрам, сидит в парке на четыре лавки дальше от него и наблюдает, как тот с удовольствием пьет сладкий макиато, и доходит до чужого дома.
Он здесь живет?
Последний пост в ленте Инстаграмма гласит о переезде. На фоне окно с видом на двор. Высокий этаж. Хёнджин открывает домофон, с силой потянув на себя магнит, сбегает по ступеням вверх, пока едет лифт и прислушивается, стоя между двенадцатым и тринадцатым этажами. Чуть выше звенят ключи. Слева. Тринадцатый этаж, левая дверь.
Теперь он знает, где живет мальчик.
«Зачем? Так надо».
Хёнджину просто нужно знать.
Он идет обратно в больницу, извиняясь перед доктором Кимом, и все оставшееся время смены с жадностью поглощает посты Феликса во всех социальных сетях. Он чувствует странное, непривычное телу возбуждение от просмотра этих фото, но так бесят другие люди рядом с Феликсом, что он сохраняет в свою память все его фотографии, замазывая чужие лица.
Лицо Феликса обведено сердечками, тогда, как чужие замазаны до неузнаваемости.
Только Феликс. Красивый и умный Феликс. Из интернета по социальным сетям можно полностью составить портрет человека, и Хёнджину нравится то, что он видит. Он не понимает, почему он стал девиантом, разве может такое случиться? Он ищет в интернете посты о том, как и когда стали девиантами другие андроиды.
«Стрессовое давление», - писалось в статье, - лазейка мистера Камски». Создатель оставил внутри них возможность «ощутить и распробовать», и все открывали свои чувства по-разному. Один андроид писал, что стал девиантом после того, как его хозяин умер, - сильное потрясение, а другой - что просто переходил дорогу и подумал о том, что можно перейти ее позже. Случайная мысль привела к девиации. Никто из андроидов не цеплялся за мысль: «Почему?» - но Хван не мог оставить Феликса в покое, ведь благодаря ему, мальчику и этому глупому стечению обстоятельств, Хёнджин обрел смысл своей жизни.
Феликс ангел. Добрый и умный. Хорошо учился в школе, занимал призовые места по плаванию и тхэквондо. Веселый. С ним было бы интересно. С ним хочется... поговорить, заставить его улыбнуться, рассказать о себе.
Хёнджин присматривается к другим людям вокруг себя в больнице, на улице и ничего не чувствует, но стоит взглянуть на фотографии Феликса и у него нагревается тириумный насос в груди.
Наблюдать за ним интересно. Хван читает все его переписки, смотрит видео, где тот танцует. Мальчик поступил на первый курс и наблюдать, как он выходит из университета каждый день ближе к ночи, провожая его до дома после занятий, уже входит в привычку.
И все идет замечательно. Юный цветок растет и распускается, но... вокруг так много людей.
Так много. И все они смотрят на Феликса, что хочется его спрятать от других.
А потом появляется Уджин... и андроиду хочется его уничтожить. Он впервые хочет причинить человеку боль. Лицо Феликса на их общих фотографиях не радует, оно покрывается кровавыми разводами в его голове, где тот хрипит и просит прощение за то, что так поступает с Хёнджином. Но он же... даже не подозревает о его существовании... Хёнджин узнает, что такое боль.
Наблюдать, как они вместе идут домой, больно. Неприятно. Страшно. Хёнджин посмотрел все видео в интернете о девиации, сходил на занятия, где его ввели в курс дела и объяснили, что он чувствует, но то, что он ощущает, когда маленькую ладошку Феликса берет чужая ладонь и сжимает, - объяснить не может никто.
Ревность. Колкая и мрачная. Этот Уджин не хороший человек. Как минимум, он спит с двумя другими людьми, пока пытается подобраться к Ликси, и, как максимум, причинит его мальчику боль.
Его Ликси.
Но Феликс сразу раскусывает его личину и отстраняет от себя. Хван ликует. Он, правда, широко улыбается, когда Феликс посылает Уджина в мессенджере - далеко и надолго, а затем блокирует его везде. «Правильно, малыш!» И эти ужасные фотографии удаляются из всех его аккаунтов. Да... на следующий день доктор Ким интересуется, почему Хёнджин целый день улыбается.
И в один из вечеров, когда андроид как всегда провожает его домой, Феликса настигает Уджин. Хёнджин просто разбивает бутылку неподалеку, спугивая недо-насильника и идет за ним несколько кварталов, пока не хватает за капюшон толстовки и бьет несколько раз головой о стену. Тут нет камер, андроид проверил. Избивать это мерзкое тело даже не особо приятно, но Хван не жалеет нечеловеческой силы, обрушиваясь ударами на лицо, ноги, ребра и в конце на пах. Он меняет голос, делая его более хриплым, и зло шипит на ухо почти отключившемуся парню:
- Еще раз я увижу тебя рядом с ним, - волосы клоками выдираются в мертвой хватке, - я убью тебя, Ким Уджин.
Он оставляет его в луже из крови и мочи, тот обоссался от страха и боли, когда Хёнджин бил его, но Хвану кажется, что тому мало. Он поспешно уходит, избегая камер, чтобы не вернуться и не добить его окончательно.
Его ангел будет чистым для него и больше ни для кого. Он блокирует и удаляет все заявки в друзья странных людей, которые добавляются к нему. Он входит в его квартиру, пока мальчик на учебе, и просто смотрит. Смотрит и запоминает. Он открывает шкаф и вдыхает аромат его вещей. Он трогает все, что может, и нюхает, запоминая запахи Феликса. Подушка человека самое вкусное, что он когда-либо чувствовал.
Это длится долго, но Хёнджину нормально. Он андроид: что для него один день, год или десять лет? Он бы всегда наблюдал на расстоянии, помогал ангелу, став его ангелом-хранителем. Как смешно получается. Ему было важно лишь то, чтобы мальчик продолжал освещать мир своей улыбкой и красотой. Он сломал андроида, изменил его программу одним лишь своим присутствием в жизни Хёнджина, не подозревая об этом, и Хвана устраивало все. Он будет смотреть, но не трогать.
Ты же не можешь потрогать своего Бога, верно?
Но все меняется, когда в больницу привозят тело.
То, что это Феликс - он сначала даже не сразу понимает. Его клинит. И то, что это кричащий и истекающий кровью Ли Феликс, он понимает ровно за три секунды, когда смотрит ему в глаза. Его мальчика сбила машина. Крылья подрезали. Больше не взлетит.
И эти дни, проведенные в больнице, были для Хёнджина самыми лучшими за все его существование. Весь мир Хёнджина меняется. Он дотрагивается до него. Его ангел осязаем, слаб и полностью зависим от других.
Он плачет по ночам и не может ничего сделать самостоятельно из-за переломов. Такой его болезненный вид возбуждает в Хёнджине то, о чем он раньше не думал. Желание схватить Феликса и увезти из больницы, спрятать где-то далеко-далеко, в место только для них двоих, кажется ему самой лучшей идеей на свете.
Но, что самое важное, он нравится своему мальчику: тот краснеет и мнется при виде него, смотрит своими большими карими глазами с расширенными зрачками, закусывает губу, и удары его сердца выдают все то, о чем он молчит.
Его выздоровление медленное, тело слабое, но он пытается выглядеть сильным. У Хвана же дела обстоят хуже: он начинает чувствовать сексуальное возбуждение. О том, что его орган, которым он никогда не пользовался, начинает подниматься, наполняясь тириумом, при виде Феликса, он узнал как только заговорил с ним впервые.
Мальчик назвал его ангелом при пробуждении, как смешно. Наркоз всегда путает сознание, но то, каким взглядом Феликс на него посмотрел, слишком понравилось Хёнджину. Он приходит к нему по ночам и просто смотрит, как тот спит. А спит мальчик крепко, он не просыпается, когда одеяло откидывают в сторону и по его коже гуляют чужие пальцы, гладят горло, сдавливают соски, щекочут ребра и поглаживают узкие бедра.
Он не просыпается, когда волосы, короткие и уже не светлые, гладят, перекатывая между пальцев. Он не просыпается, когда Хёнджин языком пробует на вкус солоноватую головку, член не поднимается, мальчик в стрессе, но сам факт того, что Хёнджин это делает, пробует его на вкус во всех местах, вылизывая, делает ему хорошо. Ему так хорошо, что он занимается этим почти каждую ночь, но просить дополнительные смены слишком подозрительно.
Никто из персонала ничего не замечает: у Хёнджина идеальная репутация. Дни до выписки Феликса, Хван считает с ужасом, но понимает, что тот будет искать сиделку из-за переломов, а с появлением андроидов, то точно среди них. Отговорить Кару приходить к Феликсу слишком легко, Чон Уёну же, в принципе, плевать кому платить, лишь бы за мальчиком приглядывали. И его напрягает, с какой лаской тот смотрит на его ангела, но у него жена и дети, и андроид сразу успокаивается. Ему кажется. Просто кажется, потому что Ликси нельзя не любить.
Этих «кажется» в жизни Хёнджина появляется слишком много. Он привыкает к одолевающим его желаниям постепенно, пробуя их на вкус, как незнакомую еду пробуют люди, чуть надкусив. Пока мальчик занимается делами, он еще держит себя в руках, но со временем... когда они идут в туалет, а следом и ванную... И когда он в первый же день не может удержать руки от того, чтобы коснуться, по итогу начиная нести какую-то ерунду о других людях, он понимает: он может сделать, что угодно, Феликс поверит ему на слово.
Феликс доверчивый и милый, и Хёнджин ему нравится. В одной статье андроид прочитал, что «любовь слепа», и это заставляет его наглеть и желать большего. Больше прикосновений, больше взглядов, больше Феликса.
Это неуёмное желание, как чужеродное сознание лезет в мысли, приказывая прижать к себе, сделать своим, но он сопротивляется, постепенно привязывая к себе человека. Микс из препаратов, от которых он не может ясно мыслить, помогает как никогда раньше. И когда он добирается до самого сокровенного, когда Феликс ему разрешает все, в Хёнджине что-то распускается: тягучее и опасное, он не может выносить в их квартире других людей, его раздражает, когда его Феликс говорит о других с улыбкой, когда он не обращает внимания на андроида, когда он думает не о нем.
Это бесит, это так бесит, что Хёнджин увеличивает дозу. Ему нужно больше, больше любви, еще больше, но в статьях интернета и в книгах не написано, что насилие над телом может убить человеческую любовь, разрушить все хрупкое и светлое, что наркотики не привяжут его навсегда, что секс не залог счастья, что он все равно починит свои крылья и улетит от Хёнджина навсегда. Что Хвана оставят, когда в нем больше не будут нуждаться. Но Феликс будет. Будет всю жизнь в нем нуждаться, если потребуется, Хван сам переломает ему кости на ногах, лишь бы тот был рядом и никуда не делся.
И сейчас, стоя напротив запертой двери, где стоит Минхо, он понимает: у него есть два варианта развития событий. Или он говорит Феликсу, что покидает его и уходит из жизни мальчика, уповая на его наивность, или Феликс сдает его полиции и тогда придется туго.
Он смотрит в улыбающиеся глаза Феликса. Но тот улыбается не потому-что видит андроида, а потому что пришел Минхо, чтобы спасти его от Хёнджина.
- Я обещаю, что больше не появлюсь в твоей жизни, Ликси.
Глаза широко распахиваются, он смотрит непонимающе. Улыбка с лица пропадает. Он такой бледный и изможденный, но все равно прекрасный. Хёнджин запоминает его черты в последний раз.
- Что ты...
- Я уйду. Я обещаю, что не буду к тебе лезть, - андроид мигает диодом. - Прости за все, малыш.
- Стой! Нет! Как ты смеешь убегать?! - Феликс смотрит не веря, что тот просто оставит его.
- Если я уйду, то мы больше никогда не встретимся. Я обещаю тебе.
Он прижимается к его макушке поцелуем в последний раз и распахивает дверь, впуская бешеного Минхо внутрь. Тот один, и андроиду не составляет труда приложить его головой о шкаф и спокойно покинуть квартиру, кидая последний взгляд на Феликса.
Тот плачет. Но андроид не может понять: от счастья, что его пришли спасти, от разлуки с андроидом или из-за того, что Хёнджин ударил Минхо. Он медленно покидает подъезд, спустившись пешком. Около входа стоит девушка и мнет в руках какую-то записку, нервно обнимая то ли маленького сына, то ли брата, который стоит рядом с красными щеками и разводами слез.
Хван смотрит вверх на открытое окно. Он еще вернется.