artificial life

«И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «Смерть»; и Ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными».

У Феликса в детстве была канарейка. Красивая и милая. Ему подарил птичку дедушка, когда мальчику было восемь лет. В комплекте шла клетка с красивой позолотой и не менее красивая птица в ней. Феликс назвал её Твитти. Да, это было банально, но чего стоило ожидать от восьмилетнего ребенка?
vk.com

Маленький Феликс ухаживал за ней: чистил клетку каждый день, менял воду и еду, слушая мелодичное пение. Ему казалось, что он тоже нравился Твитти. Мальчик всегда копил карманные деньги и покупал на них медовые лакомства и семечки, в конце концов, приучив есть с его ладоней. Приходя домой из школы, он всегда брал её на руки, а затем сажал на плечо, делая уроки вместе с ней, изредка слушая канареечные песни под ухом. Канарейка была ручной, и Феликс обожал её, делая миллион фото вместе с любимой птичкой. Они даже чем-то были похожи, и Ликс всегда был благодарен за такой классный подарок.

А потом он как обычно вернулся из школы и застал рыдающую младшую сестру Оливию около клетки Твитти в своей комнате. Она случайно сжала птичку в руках слишком сильно и сломала ей шею.

Такое бывает.

Она не хотела, но убила ее.

Ужасная случайность. Родители молча забрали из рук девочки маленькое тельце, похоронив в огороде за домом.

Феликс проплакал всю ночь. Он так злился на сестру - завистливую и глупую. Это была его канарейка, его птичка, так почему же она посмела её трогать, всунуть руку в клетку и сжать маленькое тельце безвольной Твитти.

Феликс усмехнулся от собственных воспоминаний о детстве, делая затяжку. На балконе всегда было спокойно и тихо, уютно. Привычная чашка кофе грела руки, с улицы доносились звуки играющих детей. Ему хотелось просидеть здесь до конца своей жизни, никуда не выходя и ни с кем не разговаривая. Было бы прекрасно.

Он и был канарейкой, которая вылетела из клетки, и неизвестно, когда бы Хёнджин сжал его шею слишком сильно, пытаясь показать свою любовь.

Человек - хрупкое создание: тело ломается так же легко, как и воля, - если та не легче - стоит лишь знать, куда надавить. Феликс знал об этом не только из-за переломов, а потому что его сердце так же разломали надвое, как тонкую сигарету.

У кого-то дольше, у кого-то быстрее, но в итоге всё равно слом произойдёт. Удивительно, насколько легко превратить даже самого сильного морально диктатора в безвольное домашнее животное, если лишить его воды и еды, окуная в боль раз за разом, заставляя проходить через ад на земле. В итоге он будет есть с чужих рук и пить из чужого рта или с земли, если захочет выжить.

Приучить к условному рефлексу не так сложно, как кажется на первый взгляд. Главное, правильно все сделать, и вот спустя время, ты будешь возбуждаться от определённых слов, потому что сразу после них тебя ласкали; бояться определенных звуков, потому что после них тебя били; и нервничать от определённого цвета, потому что после взгляда на него, тебя ругали и морально мешали с дерьмом.

Это, как ходить по дому тише, регулируя звук шагов, если у тебя родители алкоголики; это как шарахаться от поднятой вверх руки друга в невинном жесте, потому что тебя раньше били; это постоянное «простите» и «извините», когда ты ничего плохого не сделал, но чувствуешь себя виноватым, потому что только ты всегда и во всём был виноват.

Условные рефлексы - интересная вещь. Хёнджин проделал колоссальную работу с ним, возможно, сам того не ведая. А, может, сам Феликс придумал себе все это, и на самом деле Хёнджин вообще не старался воспитать в нём послушание, которое было в Феликсе заложено изначально из-за желания угодить человеку, андроиду, который был не безразличен сердцу. Его не били родители, не буллили в школе, и Феликс думает, что все его проблемы не из детства, как обычно, а из-за Хёнджина, хотя легко обвинять во всём, если сделали больно. Всегда есть причина злиться и находить новые с каждым новым днём. Недавно Феликс пришел к идиотской мысли, что из-за Хёнджина он сломал ноги, но такой абсурд его мозг все же не смог принять и обвинить ещё и в переломах.

Феликс был влюблен в него без памяти. Его первая и такая сильная, взаимная, но испорченная желанием Хвана контролировать всё, монополизировать лишь себе. Хёнджин был драконом, охраняющим принцессу Феликса, и спрятал от всех принцев, которые пытались - безуспешно - Феликса вызволить из башни.

Так почему до сих пор так больно? Феликсу в детстве всегда было жаль дракона, которого убивали. «Дракон должен умереть, чтобы принцесса обрела счастье, - говорила мама, когда Феликс плакал после сказки на ночь, - с принцем ей будет лучше. Они поженятся и заведут детишек, их жизнь будет прекрасной, малыш. Засыпай».

Феликс всегда думал, почему принцессе плохо жилось с драконом? Почему с принцем будет лучше? Но так и не нашел ответа до сих пор, потому что ему его дракон очень нравился, а принцы совсем не интересовали.

🧩

Феликс решил все же начать рисовать спустя месяц после выписки. Надо же, прошел уже целый месяц, а казалось, будто он только вернулся из больницы. Голова слишком часто болела, путая сознание, словно его били каждый день по ней, и кружилась, поэтому он практически не вставал с постели, все приемы пищи проводя в спальне. Его это беспокоило, но Хёнджин говорил, что это нормально, что организм так заживляет его переломы, и это в порядке вещей.

Парни в последний раз навещали его полторы недели назад, и, если честно, Феликс даже не помнил, о чем они говорили, когда пришли к нему, - он лишь глупо улыбался и вытирал слезящиеся глаза рукавом толстовки, кивая невпопад.

Воздух, когда вокруг него были люди, будто бы густел и гноился вонью улиц Сеула - становилось тяжело дышать, и Феликс чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег в собственной квартире. Когда его оставляли в покое, Хёнджин всегда сажал его к себе на колени, как ребенка, после ласково проводил по волосам теплыми пальцами, нашептывая разные милые вещи или какие-то интересные факты о мире; Хёнджин очень много всего знал, но Феликс не мог запомнить, что же именно объяснял ему андроид. С памятью творилось что-то неладное и всё чаще в горле появлялся спазм, мешающий сделать вдох.

Друзья начали писать реже, а, возможно, не писали и вовсе, - Феликс не знал, ему было не интересно. Хван сказал, что такое всегда бывает, когда человек получает травму: на это тяжело смотреть, поэтому его - Ликса - избегают.

- Твои друзья не пришли. Снова, - говорил андроид, пока купал Феликса. - Не такие уж они тебе и друзья. Только мы с тобой здесь.

Феликс верил. Их было слишком много, а он - один. Могли бы и найти время, чтобы прийти к нему. Вся его жизнь - это сплошное лежание на кровати и ожидание сращивания костей, пока они гуляли, веселились, жили.

Это бесило. Феликс завидовал, ему хотелось, чтобы его пожалели. Почему мир именно к нему был так несправедлив? Почему именно его сбила машина? Почему друзья не видят это и не могут поддержать? А лишь болтают-болтают-болтают о том, как у них все классно. Без Феликса.

Все так громко разговаривали, особенно Чанбин; рассказывали, как будут проводить каникулы, и Феликсу было обидно почти до слез. Слишком громко.

Слишком...

Слишком!

После их приходов становилось хуже, и Феликс почти сразу вырубался, как только дверь за ними закрывалась.

Громкая озвучка фильмов тоже мешала, вызывая туманный гул в ушах. Общее состояние казалось ему странным и болезненным, будто он только что проснулся от долгого сна на неудобном стуле. Тянуло все мышцы, есть не хотелось, - разве что спать. Его влекло уснуть на кровати сразу же, как он открывал глаза в обед, хотя засыпал намного раньше десяти вечера. Это напрягало, как и боль в ногах, которая волнами наступала по утрам, омывая части ног начиная от пальцев, заканчивая коленями, но стоило попить воды, как та проходила, чтобы снова дать о себе знать через пару часов.

- Мне нужно в больницу, - в который раз сказал Феликс андроиду в неясный момент просветления, сразу сменяемый на панику и страх до дрожи в теле, и уставился тупым взглядом на графический планшет, который до сих пор не включил.

Сознание плыло одинокой лодкой в штиль, он сбитый с толку ловил тремор пальцами непонятно сколько времени, постоянно забывая нажать кнопку включения, а потом снова подвисал. Замкнутый круг. Это как прийти домой после тяжелого рабочего дня, расстегнуть штаны, спустив их до бедер, и сидеть на кровати, абсолютно не двигаясь и уставившись в стенку, покрытую рисунком обоев, как зомби.

Они больше не гуляли. Феликс не хотел никуда выходить из квартиры и окунаться в этот мерзкий шум чужой жизни, Хёнджин же не настаивал. Телефон уже давно валялся непонятно где, да и общаться ни с кем Феликс не хотел. Был только Хёнджин, его руки, его губы и голос. И ему его хватало с лихвой.

- Зачем? - всегда один и тот же вопрос на вопрос, бесило.

- Мне плохо. Мне кажется, что со мной что-то не так, Джинни, - попытался объяснить в который раз Феликс, но по сути, он не знал, что с ним не так, не мог никак сформулировать толковую мысль, будто его мозги плавились зефиром над огнем.

- Как тебе может быть плохо, когда я рядом? Я забочусь о тебе, слежу за питанием и делаю тебе все необходимые процедуры. У тебя все хорошо, малыш. Не выдумывай.

βḈỄ ẌớᎮỔᙡΌ-ᗿḉĘ ×Ợ☧ợᗯÔ-ᗽḉĚ ✗٥ҏØשỌ.

Андроид поцеловал его, уверенно выхватывая так и не включённый планшет из слабых рук. Шея была вся покрыта синяками от укусов и засосов, от друзей он их прятал за высоким воротом водолазки.

Теперь же, когда никто не приходил в гости, Феликс всегда был голым, ему было постоянно жарко. Простыни менялись каждый день заботливым Хёнджином. Он почувствовал, как бисеринки пота вновь собрались на внутренней поверхности бедра. Парень так и не набрал вес, потому что тошнило его хотя бы раз в день, на что андроид озабоченно качал головой, поднося на ладони новые цветастые таблетки. Капельницы не кончались, это немного напрягало. По подсчетам Феликса колоть препараты ему должны были лишь неделю, а шла уже четвертая, но Хван сказал, что так надо. А раз надо, значит, все в порядке.

Ведь все хорошо?

ℊẫ, ᗸĉ६ ×ọҏọωÒ.

Поцелуи Хёнджина немного отрезвляли от апатии, заставляя сразу хотеть большего. Возбуждение почти всегда преследовало его, и тот дарил ему ласку, доводя до разрядки по несколько раз в день. Только рукой, дальше они пока не заходили, а собственное возбуждение андроид прятал, ничего не делая с Феликсом, и тот плавился от желания прикоснуться.

- У меня для тебя подарок, - Хёнджин поцеловал в искусанную шею и отстранился, ненадолго покидая спальню.

Вернулся он с черным пакетом в руках. Довольный, сиял так же ярко, как его желтый диод, подобный солнцу. Когда Феликс в последний раз видел солнце? Почему он не снял диод до сих пор? Почему он стал девиантом? Феликс пытался ухватиться за любую мысль, но она снова змейкой ускользнула от него, прячась под старым пнём. В сознании Феликса родился дремучий лес и часто парень блуждал в нем часами, в реальности же упёршись взглядом в стену или лежа в чужих объятьях.

Андроид зашуршал пакетом и достал небольшую плоскую коробочку, обернутую черной тканью. Феликс непонимающе взглянул на нее, но нажал на замочек и раскрыл. Глаза его округлились. Ошейник или чокер?

Сразу он не мог понять. Черная лакированная кожа, изнутри бархатная, обычный ошейник, покрытый камешками. Завершало все маленькое сердечко посередине с надписью: «Ликси».

- Это ошейник? - Феликсу хотелось смеяться и рыдать одновременно, но сил почему-то не находилось. - Типа я твой питомец?

Хёнджин смолчал, поспешно доставая это из коробочки и застёгивая на чужой шее. Глаза его загорелись неподдельным интересом, а диод окрасился красными всполохами. Он довольно улыбнулся и погладил парня по волосам в отеческом жесте. Голова его была склонена на бок, и Феликс залип на красивых чертах лица.

- Прекрасно, - Феликс почему-то так не думал.

Человек попросил зеркало, ради приличия, и посмотрел на себя в отражении. Осунувшееся лицо с острыми скулами, веснушки, темно-коричневые волосы неровным рядом прикрывали лоб и широкая полоска кожи с камешками на тонкой, покрытой синяками шее. Общую картину дополняло глупое сердце с его ласковым именем, лежащее между ключиц. Как кличка у собаки. Он попытался снять ошейник, эту удавку с кожи, но пальцы наткнулись на маленький замок с прорезью для ключа.

- Сними это с меня, - Феликсу не нравилось такое, возможно, при других условиях он бы с радостью принял подобный подарок, но сейчас почему-то ощущалось все ужасно.

Будто что-то не так, всё неправильно. Хёнджин неправильный. Феликс неправильный. Вся ситуация неправильная. Глаза слипались снова, хотя он проснулся два часа назад.

- Тебе не нравится? - голос Хёнджина грустный, Феликс давно его таким не слышал. - Я так долго выбирал его для тебя, старался.

Парень закусил губу, отгоняя сонливость прочь. Нужна была ясная голова, но подушка так манила своей свежестью и мягкостью.

- Просто... необычно так, - провел сонно пальцем по застежке вновь, надеясь, что она откроется сама по волшебству. - Мне нравится, но сними его, пожалуйста.

Хёнджин поморщился, - Феликс даже не знал, что тот умеет. Простынь смялась под его пальцами, чуть ли не разрывая ткань от напряжения.

- Тебе так идёт, я сниму его позже, ладно? - поднес стакан к губам. - Вот выпей, у меня есть еще один подарок, но это будет чуть позже.

Феликс уже не слышал слов, проваливаясь в темноту. Сквозь сон он понимал, что его куда-то несли, нашептывая слова любви. Хёнджин вел себя, как принц из сказок, никогда Ликсу не говорили таких красивых слов, не любили так сильно. Его аккуратно положили на бок в ванну. Он почувствовал запах хлорки, присущий только этой комнате. Под ним было полотенце, зачем? Мягкое, пахло кондиционером с ароматом альпийского луга. Феликс не был в Альпах, но подумал, что пахнет там точно так же: свежо и вкусно. Ноги подтянули к его груди, и он почувствовал, как что что-то скользкое и тонкое проникло в его анус.

Он выключился снова. Дремучий лес пах далекими Альпами. Так приятно. Лесные змеи с красными глазами, как диод андроида, вокруг расступались прочь, ни одну так и не удалось поймать снова.

Его разбудили: андроид мягко потряс его за плечи, и Феликс понял, что уже не лежал, а сидел на унитазе. Запах хлорки въедался в нос.

- Тужься, - сказал ему андроид и Феликс понял только по звуку, как из него полилось что-то единым теплым потоком.

- Что ты... - его затрясло, живот свело судорогой, как и бедра, на которые попадали горячие капли воды, которых быть в нем не должно.

Хван поставил ему клизму, пока тот спал. Ему уже ставили ее раньше в больнице, из-за препаратов были проблемы с кишечником, но всегда эта процедура проходила будто в тумане, а сейчас Феликс ощущал все. Полностью. Щеки обожгло стыдом, но... это же Хёнджин, он видел Феликса во всех состояниях.

Все хорошо?

Да, все хорошо.

- Давай, до конца, - Феликс поморщился от звуков, которые издавал, и его снова подняли и положили в ванную.

Вода теплая, Феликсу было приятно и хорошо. В голове ни единой мысли, сплошное блаженство с ароматом персикового геля для душа, его тщательно вымыли, сделали массаж и укутали в полотенце, относя на кровать.

- Подними ноги, - сказал андроид, но Феликс не реагировал, он где-то далеко-далеко, в темном лесу пытался догнать змей. Щеку обожгло болью, и он будто бы вынырнул из резервуара с водой, жадно хватая кислород. - Прости, но ты должен проснуться, малыш. Подними ноги.

Феликс, ничего не осмысляя, поднял колени, прижимая их как можно ближе к груди. В руках у андроида лежали какие-то широкие ленты. Хёнджин обвел лентой сначала одну ногу под коленкой, скрепляя ее концы на вырезах в изголовье, и так же поступил со второй ногой. Феликс был раскрыт так широко, как никогда ни перед кем не был. Поза напоминала то, будто ты лежал в гинекологическом кресле, и андроид улыбнулся, видя смятение на красивом лице.

- Я хочу кое-что попробовать сегодня, - он огладил ноги Ликса, и тот заметил, что андроид побрил ему пах и ноги, теперь они абсолютно гладкие и особенно белоснежные.

- Хочешь меня? - Феликс широко улыбнулся, все понимая.

Член уже стоял просто от одной мысли, что с ним сделает андроид. Он даже не подумал о том, что все это как-то... странно. Разве нет? Нет же, это Хёнджин, его любимый, Феликс хотел его каждый день, желал больше поцелуев и прикосновений, ему всегда было будто бы мало андроида в его пространстве.

Хотелось ощутить его в себе, и уже довольно давно. Хёнджин всегда останавливал свое внимание на его члене и трогал только рукой, хотя после того минета, Феликс думал, что они продвинутся дальше, но нет.

Хёнджин будто перегрелся после того раза, смотря на Феликса с нежностью и лаской. Он обнимал его и целовал, прижимая к себе, как самое важное, что у него есть. Шептал ему, какой Феликс интересный, как ему весело с ним, какой он нежный и сладкий на вкус. Они действительно сблизились с ним. Хван притащил кучу настольных игр и пусть сначала Феликс был вялым и играл неохотно, позже сам ожидал, когда Хёнджин достанет Дженгу или Зельеварение и они погрузятся в мир разговоров ни о чём и спорах.

Но именно сегодня Хёнджин всё-таки решил пересечь ту самую черту, и Феликсу страшно. Он никогда не... он пытался растягивать себя пальцами ранее, но его руки были слишком маленькие. В его шкафу в потайной коробке лежал небольшого размера страпон и баночка ароматной смазки, которые он использовал лишь пару раз в жизни, и то жутко стесняясь под одеялом. И Феликс, видя эту самую коробку на кровати очевидно вздрогнул. Хёнджин проследил за его взглядом и улыбнулся:

- Ты думал, я не найду твой маленький схрон? - он достал дилдо и постучал им по собственным губам, прикусив силиконовую головку клыком. - Тебе нравилось трахать им себя? Кого-то определённого представлял?

Феликс прикусил губу, в глазах отчего-то все расплывалось и он лишь глупо улыбнулся, кивая головой, ничего не отвечая, но Хван и не ждал от него ответов, понимая, в каком состоянии находился парень.

- Трахнуть тебя им? - он наклонился и игрушка коснулась губ Феликса, медленно спускаясь ниже по соску, прессу и утыкаясь в его дырочку. - Или ты хочешь меня? - андроид наклонился ближе к нему и провел пальцем по яичкам, спускаясь ниже к анальному отверстию.

Феликс прошептал еле слышно:

- Тебя, - облизывая губы.

Ему хотелось пошутить, что они оба ненастоящие, пластиковые, но он не смог даже нормально сформулировать фразу. Лицо Хёнджина расплывалось перед ним, но голубые глаза ярко отпечатались в сознании, как и горящий диод.

- Ты же понимаешь, что я трахнул бы тебя, даже если бы ты выбрал игрушку? - Феликс так и смотрел на него, даже не мигая. - Кивни, если понимаешь меня.

Феликс снова кивнул, слыша лишь: «Кивни» среди других слов. Хотелось пить и Хёнджина, но Хёнджина сильнее. Член начинал болеть в твердой хватке нечеловеческой руки, и глаза парня все же закатились. Лес, альпийский луг, змеи, все смешалось в голове, разрываясь на части. Хёнджин потянул его за ошейник, сдавливая горло и приближаясь к лицу.
vk.com

- В тебе теперь буду только я и никто больше, - он мягко улыбнулся, взъерошивая волосы Феликса и наклоняясь к лицу очень близко. - Никто никогда не сделает тебе так хорошо, как сделаю я, Ликси.

Язык облизал сухие губы парня и вошел глубже, но Феликс отвечал на поцелуй совсем вяло.

- Ликси, - пощечина, Феликс раскрыл глаза, осмысляя происходящее, - вернись ко мне. Слушай меня! Ну!

Горло сжалось от шока. Почему он... почему такое состояние, будто он слишком много выпил и теперь пытался уснуть, ловя вертолеты на потолке.

- Прости, малыш, тебе не больно? - рука сжалась на его алеющей от удара щеке, и Феликс взглянул в голубые глаза с красными бликами от диода. - Просто я хочу, чтобы ты знал о моих чувствах к тебе.

- Нет, - Феликс попытался улыбнуться и сам потянулся за поцелуем, пока пальцы кружились вокруг его отверстия. - Я понимаю.

Первый вошел легко, Феликс застонал от ощущения подушечки пальца на простате. Его подбросило вверх, но ленты, стягивающие ноги, удержали на месте.

«Гипс... он закрепил ноги, чтобы гипс не мешал», - подумал Феликс, пока один палец двигался в нем, а губы вылизывали рот, проникая языком так глубоко, будто это Хёнджинов член. Он расслабился, впуская в себя второй палец. Ощущения были приятными. Руки андроида двигались нежно, но быстро, постоянно подливая смазки. В воздухе пахло чем-то сладким и терпким.

- Я захотел этого, как только увидел тебя, - прорычал андроид, сбавляя темп и добавляя еще лубриканта. - Когда ты был таким красивым, - пальцы вошли глубже, - с милыми веснушками, в белой рубашке, - Феликс почувствовал, как вторая рука сжала яички и перекатила их между пальцев, губы андроида уткнулись куда-то под ошейник, он тяжело дышал. - Я так сильно захотел... захотел тебя с первого взгляда, - тяжелый выдох, андроид дышал, как человек, - и вот теперь ты мой. Только мой, - болезненный укус в ключицу, и Феликс поежился от боли. - Ты никуда не уйдешь от меня, малыш. Мы будем вместе всегда. Всегда.

В̷̧̧̛͚̘̞̜̿̇̾̽̓̓́̎͒̄̄͘͝с̸̢̺͈̲͐͗̅͌̒̀̎͗̃̚͜͝͝е̶̧̡̜̭̟͕̬̙̣̠̳̔̿̈́̓̓̓͐̒͒͊̈́̋̐͠г̷̧̦͚̱̖̹̗̟̣̊̓̓̆̊͐̋̈́͘д̶̡̛̬̞̖͇͍̖̰͚͔̰̲̩̔͑̀̏̈́͗̊͐͗͊͝͝͝а̴̧̡̟̟̌̋̆ в̷͙̲͈̗̮̾̑̊̈͐̌͝с̸̧͙̪̱̹̱͎̦̲̠̟́͐̒͂ӗ̸̡̨͉̮̬͚̤̞̳̯͚͇̎͋̊̈́̿̒̚г̷̡̳͎͎̙̹̝̟̮͕̠̥̰̌͐̄͗̐̓̑̒̇͘͠͡ͅд̷̢̢̞̣̗̟̱̼̯̹̘͙а̶̧̜̖͔̭̱̻͕̘̞̔͌̊̀̿̍̔̌ͅ в̶̧̧̛̲͎̳̤̳̞͙̼͛̑͒̌̾͂̅̿̚͟͜͝͝͡с̸̧̢͔̮͍̖̗̣̭͇̰͇̹͒́̎̇̂̆̋̌̚̕͠е̷̂̊̕͠г̷̧̙̜͔͈̠̹͊̄̀д̶̧̳̦̖͙̞̘̳͙ӑ̵̜̙̗̫̘̩̪͐ͅ

- Джин-ни, мн-е больн-но, - Хван сжал зубы сильнее, пуская кровь по белой коже, чужая плоть покрылась испариной. - Больн-н-но.

- Мне тоже больно, - прорычал Хёнджин, слизывая кровь и целуя место кровоточащего укуса. - Почему мне больно даже сейчас, когда ты со мной? Когда ты подо мной? - Хван толкнулся рукой глубже, вырывая громкий стон и снова укусил только теперь за сосок, вбирая его в рот и играясь языком. - Ты знаешь почему, Ликси?

Феликс помотал головой. Его разрывало на части от того, как хорошо пальцы двигались внутри, как язык проходился по соскам и свежим укусам, что пульсировали на теле, как стигматы. Он никогда не чувствовал то, что смог сделать с ним андроид одними своими пальцами.

- Потому что мне всегда будет мало тебя, - Хван вытащил пальцы и ко входу приставил влажную от смазки головку. - Всегда мало твоей любви и твоего тела, - толкнулся на всю длину и замер, поглощая громкий стон Феликса своими губами. - Самый красивый на свете мальчик, - еще толчок, - Мой мальчик.

Феликс чувствовал, как тот улыбнулся ему в губы, проникая, казалось, еще глубже. Парня разрывало от наполненности и жара, член внутри так хорошо пульсировал и был будто бы настоящим, как у живого человека. Было немного больно от такого размера внутри, но все ощущения словно сглаживались, не давая боли проступить до грани дискомфорта в нижней части и на местах укусов. Она будто находилась в соседней комнате, ожидая, когда можно будет ворваться в жизнь Феликса, обливая его ледяной водой.

- Такой тугой, - Хван тяжело дышал, хотя андроиды могли не дышать, но человеческие эмоции в девиантах преобладали и они начинали вести себя, как люди, вплоть до имитации дыхания. - Так хорошо в тебе, - рука сжала изнывающий член Феликса и погладила по головке, надавливая большим пальцем на дырочку. - Хочу чувствовать это постоянно, можно?

Толчки начали нарастать, как и болезненное возбуждение. Рука пережала член и он не мог кончить, чувствуя, как головка Хвана постоянно проезжалась по простате. Такой гиперстимуляции было слишком много, и Феликс, как только рука немного отпустила его член, сразу же излился в чужую ладонь. Сперма была полупрозрачной и жидкой, и андроид с удовольствием собрал ее в ладони и начал слизывать с руки, капая на живот Феликса мутными каплями.

- Такой вкусный, - Хван урчал, как большая кошка, не сбавляя темп.

После оргазма все внутри ощущалось острее, каждая венка на члене, крупная головка, каждое касание к внутренним стенкам, и Феликс громко застонал. Толчки молнией пронзали худое слабое тело.

- Джинни, - он шептал, как в бреду, пытаясь поймать руки Хвана, - я хочу в туалет.

Джинни не останавливался, его толчки лишь ускорились и рука сжалась на полувставшем члене вновь.

- Сходи здесь, - Хван рассмеялся, продолжая гладить его головку, но член никак не хотел подниматься из-за желания сходить в туалет. - Давай, - голос ожесточился, как и шлепки о бедра, - я не буду останавливаться из-за такого.

Феликс застонал. Мочевой пузырь беспокоил и дикое желание облегчиться никак не пропадало. Он пил очень много жидкости - Хван поил его водой постоянно - и теперь жалел об этом, потому что андроид точно не остановит акт из-за этого. Закрыв глаза, Феликс попытался расслабиться и отпустить. Его член дергался в чужой руке, орошая лобок первыми каплями, было тяжело и некомфортно.

- Давай, - Хёнджин немного замедлился, проводя пальцами по влажному месту, - давай!

И Феликс попытался, правда, жидкость выходила по чуть-чуть в такт толчкам, и когда он закончил и открыл глаза, Хёнджин улыбался, наклоняясь к нему и целуя.

- Такой послушный, - губы нашли чужие и Феликс переплёл язык с Хёнджином, толчки продолжались. - Ты, правда, сделаешь всё, что я скажу? Конечно, ты сделаешь. Ты же меня любишь так же сильно, как я тебя.

Он не знал, сколько прошло времени, сколько раз он кончал или кончал вообще. Хёнджин заставлял нюхать его какой-то маленький бутылек и Феликс вновь возбуждался.

Снова и снова.

Снова и, блять, снова.

Очнулся он лёжа в ванне от голоса Хёнджина. Феликс повернул лицо и замер, прислушиваясь. Тот разговаривал по телефону с кем-то на повышенных тонах.

- ... а я говорю тебе еще раз, он не хочет вас видеть. Вы его раздражаете своим присутствием, он плачет после вашего ухода. Не звони больше, - Феликс закрыл глаза и открыл их, когда услышал хлопок входной двери, - андроид вышел разговаривать в подъезд.

Сознание было в порядке, тело болело, укусы по всему телу пекло. Феликс осмотрел себя и ужаснулся: на нем не было живого места: руки, грудь, живот и ноги вплоть до гипса были в укусах и кровоподтеках, ошейник все так же сдавливал шею. Низ живота тянуло и яички тоже болели. Болел весь пах вместе с дыркой, по ощущениям до сих пор растянутой и опухшей. Феликс постарался не разрыдаться. Что за... почему он все это сделал с ним? Зачем?

Зачем?

Почему так больно?

Мозг пытался как можно быстрее работать, нужно выбираться отсюда. Взять телефон и написать Минхо, Хану, да кому угодно, пусть хоть дверь выламывают, но ему нужно в больницу. Помимо боли во всем теле была другая боль. Адская. Его ноги казались раздробленными изнутри, как смятая пачка чипсов. Но почему он не чувствовал ее раньше?

Почему? Почему? Думай, думай.

Вода? Так хотелось пить. Ужасная жажда.

Феликс зачерпнул ладонями воду из ванны и жадно припал к ней. Такая вкусная и сладкая... не такая, как давал ему Хёнджин. Без горечи, пусть с привкусом мыла и хлорки, но намного лучше той, что давал пить андроид.

Его затрясло, но нужно было успокоиться. Он в чужой власти сейчас. Хёнджин его Бог, без которого тот ничего не мог сделать. Нужно попросить телефон под предлогом звонка родителям.

Родители... они звонили ему? Он не говорил с ними почти две недели. Такое случалось и раньше, они часто находились вне зоны доступа, когда снимали репортажи в странах третьего мира, но, черт возьми, ему должны были звонить. Из университета, доктор Ким, друзья. Кто-нибудь? Почему никто не искал его? Почему не было встреч с ними? Почему?

А какие были встречи ранее, когда он сидел и молчал? Он сам их оттолкнул. Нет, нет, нет.

Блять.

Нет.

Почему?

Что Хёнджин ему говорил во время секса? В белой рубашке? Еще и ударил его?

Когда он его увидел?

Когда впервые?

Когда он его захотел???

Феликс был в футболке, когда попал в больницу. И все его слова... пугали сейчас. Паника плотно облепила своим коконом. Хёнджин пугал.

Он вытер слезящиеся глаза. Ему нужен был телефон. Один звонок и он спасен.

Один.

Звонок.

И все.

Но кто же знал, что это будет так трудно?..

​