37
На следующий день Нугзар остался один в их комнате.Наташа ушла на задание на Землю,и её отсутствие будто выбило из него опору.
Он сидел у окна,смотрел на серое небо и вдруг,словно удар молнии,воспоминание пронзило его разум.Лицо девушки,перекошенное от боли и гнева,её голос,полный отчаяния:
— Ты убийца! Тебе всё равно на жизни! Ты холоден к чужой смерти!
Херейд резко вскочил.Ладонь невольно врезалась в стену.Камень треснул.Грудь сдавило,словно туда вбили кол.
— Чёрт… — он зашипел сквозь зубы,глаза налились тьмой. — Она… действительно это говорила…
Он закрыл лицо руками,но перед глазами всё равно стояла её фигура. Внутри зашевелилось что-то тёмное,опасное.Он вспомнил,сколько душ забрал,сколько врагов палило его пламя,как оставался холодным,черствым,и как часто внутри не было ни капли сожаления.
— Она права… — выдохнул парень глухо. — Я убийца.Я всегда им был.
Юноша подошёл к зеркалу,взглянул на своё отражение.Чужое,холодное лицо смотрело на него.Внутри поднялась ярость,смешанная с болью.
— Но тогда… — он ударил по зеркалу,осколки брызнули на пол. — Почему же я… всё равно хочу её,больше жизни?
Он сел на край кровати,уткнувшись лбом в ладони.И впервые за долгое время внутри была не только ярость – была слабость.
— Наташа… если ты вернёшься и увидишь во мне лишь монстра… — голос сорвался на шёпот, — я не смогу этого пережить.
Гибадуллин лёг на кровать и,словно по привычке,укрылся собственными крыльями.Чёрные перья сомкнулись над его телом,превращая его в мрачный кокон.Лицо оставалось напряжённым даже во сне.Губы чуть подрагивали,а дыхание то замедлялось,то учащалось,будто он вёл войну внутри себя.
Через какое-то время дверь скрипнула,и в комнату вошла Лазарева.На ней всё ещё был плащ после задания.Волосы чуть растрёпаны,а глаза горели усталой сосредоточенностью.Она остановилась в проёме,долго смотрела на любимого.Его силуэт под крыльями казался одновременно угрожающим и трогательным.
— Ну ты и чудо… — шепнула она себе под нос,чуть улыбнувшись.
Она сняла плащ,аккуратно повесила его и подошла к столу.На поверхность легли бумаги,перо,карта.Ангел зажгла свечу,и мягкий золотой свет разлился по комнате,скользнув по перьям архидемона.Они поблёскивали,как отполированный металл,будто скрывали под собой не только тепло,но и память о боях.
Наташа села,склонилась над бумагами.Её пальцы быстро скользили по строкам.Она что-то писала,делала пометки,а взгляд всё равно то и дело возвращался к нему.
Он лежал недвижимо,укрытый крыльями,словно боялся,что кто-то прикоснётся к нему и разрушит хрупкий покой.
В комнате воцарилась тишина,и единственным звуком были царапающие по пергаменту движения пера да ровное,чуть глухое дыхание Нугзара из-под чёрного покрывала его крыльев.
Девушка задержала руку над бумагой и прошептала:
— Спи… Я рядом.
Лазаревп сосредоточенно выводила строки на пергаменте,когда вдруг тишину нарушил слабый,едва слышный шёпот:
— …Наташа…
Она подняла голову.Сердце сразу кольнуло.Херейд,укрытый крыльями,словно ворочался внутри собственного кокона.Его губы едва шевелились,и имя слетало с них так тихо,будто он боялся,что оно растворится в воздухе.
— Я здесь… — прошептала ангел,не отрывая взгляда от него.
Вдруг крылья распахнулись,аак чёрные паруса,и он резко сел.Его взгляд был чуть потерянный,но в тот же момент сосредоточенный,будто между сном и явью.Юноша медленно поднялся и шагнул к столу,где сидела Наташа.
Он остановился прямо перед ней,долго молча смотрел в её глаза.А потом – к её удивлению – опустился на колени.Его сильные плечи дрогнули,и он склонил голову прямо на её колени.
— Чёрт возьми… — выдохнул он глухо. — Только твой голос… только твоё имя держит меня живым.
Наташа застыла.Её пальцы замерли над пером.А потом,мягко,почти нерешительно,она коснулась его волос,провела ладонью по его голове.
— Ну ты и упрямый,Нугзар, — тихо улыбнулась она,чувствуя,как в груди распирает тепло. — Даже во сне ищешь меня.
Он не поднял головы,лишь сильнее прижался к её коленям,будто искал в них опору и спокойствие,которых ему всегда не хватало.
— Ты моя крепость, — глухо произнёс парень, — даже если я сам превращаюсь в руины.
Девушка чуть наклонилась вперёд.Её волосы скользнули по его щеке.Она тихо шепнула:
— Тогда не рушься.Я здесь,и никуда не уйду.
Он молчал,но было ясно – что-то внутри него сражается,вырывается наружу.
— Я раньше… боялся, — вдруг выдохнул Гибадуллин,не поднимая головы. — Боялся влюбляться.
Лазарева замерла.Её пальцы остановились,но она не убрала руку.
— Почему? — мягко спросила она,будто боялась спугнуть момент.
Архидемон медленно поднял голову.Его глаза блестели в полумраке комнаты.В них читалась и боль,и странная,почти детская честность.
— Потому что любовь делает слабым, — хрипло сказал он. — Я слишком хорошо знал,что такое потеря.Если бы позволил себе полюбить… меня бы просто не стало.Я бы сгорел.
Архидемон усмехнулся,но в этой усмешке было больше горечи,чем сарказма:
— Поэтому я выбрал быть холодным.Жёстким.Даже жестоким.Так легче держать мир на расстоянии.Никто не приближается – никто не ранит.
Ангел слушала его и чувствовала,как сердце сжимается.Она провела пальцами по его щеке и едва заметно улыбнулась:
— А теперь?
Он опустил взгляд,задержался на её губах,потом снова поднял глаза.
— А теперь я боюсь только одного, — прошептал он,и его руки обхватили её талию, — что однажды проснусь,а тебя рядом не будет.
Наташа накрыла его ладони своими,крепко сжала.
— Ты не проснёшься один,Нугзар, — ответила она твёрдо. — Я здесь.И я тоже уже не могу иначе.
Нугзар закрыл глаза и,будто облегчённо,прижался лбом к её животу.
— Чёрт, — хрипло выдохнул он. — Как же я раньше жил без этого?
Парень потом еще долго молчал,всё ещё сидя перед ней на коленях,будто собираясь с духом.Его пальцы нервно сжимали ткань её платья.Глаза то поднимались к её лицу,то снова опускались.И вдруг он выдохнул:
— Натка… а ты когда-нибудь думала о детях? — его голос прозвучал непривычно тихо,почти робко,будто он сам не верил,что задал этот вопрос.
Девушка замерла.Сердце вновь ухнуло куда-то вниз.Она смотрела на него,не зная,что ответить сразу.Внутри поднялась целая буря мыслей.Ей казалось,что у неё впереди ещё слишком много дел,опасностей,а он вдруг… про детей.
— Я… — она прикусила губу и отвела взгляд,пальцами машинально теребя край стола. — Честно? Я задумывалась. Но не думала,что ты снова просишь об этом… прямо сейчас.
Юноша криво усмехнулся,но в его взгляде не было насмешки.Только серьёзность.
— Я просто хочу знать, — сказал он медленно,будто подбирая слова, — если однажды мы решим… ты будешь рядом.Ты не оттолкнёшь меня.Потому что я не хочу детей… ни от кого другого.Только от тебя.
Лазарева глубоко вдохнула.Его слова вновь ударили прямо в сердце,и от этого стало тепло и страшно одновременно.Она посмотрела на него и улыбнулась неуверенно,но искренне.
— Ты знаешь, — наконец произнесла она, — мне нужно время,чтобы понять,готова ли я.Но одно я знаю точно: если когда-нибудь и решусь… то только с тобой.
Глаза его на миг засияли.Он притянул её ближе,прижимая к себе так крепко,будто боялся, что она исчезнет.
— Этого мне достаточно, — хрипло сказал он. — Пока.