21
Наташа лежала на животе,пытаясь заснуть.Нугзар тихо подошел и сел на край кровати.Его рука легла на плечи и тихо пришлось вдоль позвоночника.
Он вдохнул и прилег на ее спину.
Девушка слегка вздрогнула от его тяжести,но не отстранилась.Его дыхание было тёплым,неровным,будто каждое движение давалось с усилием.Она чувствовала,как его ладонь медленно скользнула вдоль её спины,мягко останавливаясь на талии.
— Натка… — его голос прозвучал хрипло,почти сломано. — Я не знаю, как ещё можно сказать тебе… я боюсь.Боюсь,что однажды проснусь,а тебя не будет рядом.
Она закрыла глаза.Сердце сжалось.В его словах не было гордости,не было силы –
только усталый,измученный юноша,который держался за неё,как за единственную опору.
— Я всё ещё обижена на тебя, — честно сказала Лазарева,не поворачиваясь к нему. — Но ты знаешь… я не могу перестать любить тебя.
Парень уткнулся лицом в её волосы.Его губы коснулись затылка.Он чуть крепче прижал её к себе,будто боялся,что она растворится во сне.
— Пусть ты злишься… пусть ненавидишь за мою жестокость,за кровь на руках… — он тяжело сглотнул. — Только не уходи.Никогда не уходи,слышишь?
Ангел перевернулась на бок и впервые за эти дни посмотрела ему прямо в глаза.Они были усталые,красные,но в них жила та самая искра,из-за которой она однажды и полюбила его.
Она протянула руку,коснулась его щеки и тихо сказала:
— Я никуда не уйду.Но и ты должен научиться держать меня не страхом,а любовью.
Он закрыл глаза и положил ладонь поверх её руки.Несколько секунд они просто лежали так,в тишине,слушая дыхание друг друга.
Его ладонь легла на её живот,очень осторожно,почти благоговейно.
— Знаешь,о чём я думаю? — Гибадуллин говорил тихо,будто боялся,что слова разбудят не только её,но и весь мир. — Я хочу детей… но только от тебя.От другой – никогда.Если ты скажешь «нет»,значит,у меня их вообще не будет.
Наташа напряглась,приподнялась на локте и уставилась на него.Его голос звучал слишком серьёзно,без привычной усмешки или грубости.
— Ты даже не понимаешь,что говоришь… — шепнула она,но в её голосе не было злости,только трепет.
Нугзар провёл пальцами по её щеке,чуть прижал к себе.
— Понимаю.Я видел,как легко теряется всё самое дорогое.Я больше не хочу играть с судьбой.Если мне суждено быть отцом,то только с тобой рядом.Я не смогу растить чужих детей,и не смогу смотреть,как мои бегают вокруг кого-то ещё.
Он замолчал,тяжело вздохнул.Глаза слегка заблестели.
— Либо ты,либо никто.
Девушка прижала ладонь к его груди, чувствуя,как под пальцами бьётся сердце Внутри всё перепуталось: и обида,и нежность,и страх от его абсолютной решимости.
— Ты… глупый, — сказала она с дрожью в голосе. — Но,наверное,именно за это я и люблю тебя.
Она склонилась к нему ближе,коснулась губами его лба.Парень прикрыл глаза и впервые за долгое время позволил себе полностью расслабиться в её руках.
Лазарева погладила его щеку кончиками пальцев и тихо сказала:
— Знаешь,Нугзар… я люблю,когда ты серьёзный,когда у тебя этот взгляд,от которого мурашки по коже.Люблю,когда ты саркастичный,когда уколешь словом так,что хочется спорить до утра.И даже когда ты грубый… — она прижалась к его плечу, — но только если это в меру.
Юноша фыркнул,но его глаза смягчились,а в уголках губ мелькнула едва заметная тень улыбки.
— В меру? — переспросил он,слегка наклонив голову. — То есть ты предпочитаешь,чтобы я дозировал? Как яд?
Ангел засмеялась.Её смех прозвучал тихо и тепло.
— Именно.Ты как яд… опасный,но мой.И в правильной дозе ты лечишь,а не убиваешь.
Гибадуллин замер,глядя на неё так,будто эти слова прошли прямо в самое сердце.Его рука крепче обняла её,и он тихо пробормотал:
— Тогда я постараюсь быть твоей «мерой».
Наташа медленно провела пальцами по его груди,по рубашке,чувствуя тепло его тела и рваный ритм дыхания.
— Видишь, — сказала она мягко,почти шёпотом, — ты думаешь,что всё время только защищаешь меня,держишь,оберегаешь… Но я тоже могу.Могу сама тянуться к тебе.
Архидемон приподнялся на локте.Его глаза расширились от неожиданности.Он привык быть тем,кто ведёт,кто держит контроль.Но сейчас жена уверенно наклонилась к нему,коснулась его губ легко,будто пробуя.И тут же углубила поцелуй,прижимаясь сильнее, показывая,что это её выбор,её шаг.
Он застыл на секунду,будто не веря,но потом всё напряжение сдалось.Его рука скользнула к её волосам,и он ответил с такой осторожностью,словно боялся сломать её хрупкость.
Лазарева отстранилась совсем чуть-чуть,чтобы заглянуть ему в глаза:
— Ты не яд,Нугзар… Ты мой воздух.Даже если бывает тяжело дышать.
Нугзар не двигался,позволяя ей вести.Он будто впервые за долгое время позволил себе отпустить контроль.Ангел сидела над ним.Её ладони уверенно держали его за плечи,и в её взгляде было нечто твёрдое,решительное.
— Вот так, — прошептала она,едва касаясь его губ. — Не всегда ты должен быть сильным.Иногда я.
Херейд закрыл глаза и позволил себе упасть на подушки,тяжело выдыхая,как будто сама её близость забирала остатки сил.Но в этом выдохе было и облегчение.Его пальцы на мгновение сжали простыню,а потом дрожащей рукой он коснулся её лица,словно боялся,что всё исчезнет.
— Ты даже не понимаешь, — сказал он тихо,сипло, — как мне страшно потерять тебя снова.Я готов сгореть,лишь бы не увидеть того кошмара.
Наташа мягко приложила его ладонь к своей щеке.
— Тогда просто живи рядом.Не нужно сгорать.Не нужно рваться в смерть,чтобы доказать,что ты меня любишь.Просто будь здесь.Со мной.
Юноша смотрел на неё снизу вверх,и впервые за долгое время в его глазах читалась не угроза,не ярость,а полная,беззащитная покорность её словам.
Натлья наклонилась и поцеловала его снова мягко,но настойчиво.Он позволил ей вести,позволил ей решать ритм и глубину этого мгновения.Каждое её прикосновение снимало с него груз,каждое слово сбивало ту холодную броню,за которой он прятался.
И вдруг Гибадуллин прошептал почти неслышно,врываясь между её дыханием:
— Я никогда не смогу принадлежать никому,кроме тебя.Даже если захочу.
Архидемон лежал под ней,тяжёлый,будто каменный,но его глаза выдавали всё,чего он никогда не говорил.Он смотрел так,словно впервые видел её по-настоящему,и в этом взгляде было больше,чем желание – там была капитуляция.
Он всегда считал себя тем,кто держит мир под контролем,кто ломает чужие воли,а сам остаётся несгибаемым.Но сейчас был словно опутан её невидимыми чарами.
— Натка… — выдохнул Нугзар.Голос хриплый,будто от боли,но на самом деле от чего-то более глубокого. — Ты… ты делаешь со мной то,чего никто не мог.Я… даже когда злюсь,даже когда хочу уйти, всё равно возвращаюсь.Как проклятый.
Она тихо улыбнулась.Её пальцы скользнули по его лицу.
— Это не проклятие,Нугзар.Это любовь.
Он закрыл глаза,сжав зубы.Ему было трудно принять это слово.Оно казалось слишком простым для той бездны,что он чувствовал.Но он знал,что именно это и есть правда.
— Я твой. — Херейд произнёс это с таким отчаянием,что в груди у Наташи защемило. — Сколько бы ни бежал,сколько бы ни рвал – я всегда твой.И это бесит меня.Но,сука,без этого я не могу дышать.
Девушка склонилась к нему ближе.Её дыхание коснулось его губ.
— Тогда перестань сопротивляться.
Он вскинул глаза,и впервые в них не было вызова.Только покорность.Словно все его силы,вся его тьма в эту секунду принадлежали только ей.
И в тишине,где были слышны только их сердца,парень позволил себе то,чего боялся больше всего – признал,что очарован ею до самой глубины,и это уже никогда не изменится