13.
Тэхён медленно поднялся по лестнице на второй этаж, каждый шаг давался с трудом, словно ноги его налились свинцом. Он вошел в свою комнату, закрыл дверь и, не в силах больше держаться, медленно сполз по ней на пол.
Слезы тихо скатывались по его щекам, оставляя влажные дорожки. Он не пытался их остановить или вытереть, позволяя эмоциям выплеснуться наружу.
— Зачем ты это сделал, альфа… — шептали губы, на которых все еще горел огнем след чужого поцелуя и слышался отпечаток аромата. Этот запах, такой чужой и одновременно такой родной, казалось, проник в каждую клеточку его тела.
Омега коснулся губ кончиком языка и застонал, осознавая, как желание растекается по телу вместе с этим вкусом. Волна жара прокатилась от губ вниз, заставляя его дрожать.
— Нет… нельзя, нельзя… — шептал Тэхён, а сердце, как назло, разгоняло кровь все быстрее. Он чувствовал, как его тело предает его, откликаясь на зов альфы, которому он не имел права отвечать.
Он закрыл глаза и снова увидел это: альфа наклоняется и целует, его губы мягко касаются, сминают… а сердце словно с обрыва срывается.
— Глупый альфа! — он ударил кулаками об пол, пытаясь физической болью заглушить душевные терзания. — Зачем… зачем ты сделал это?
Боль пульсировала в его груди, тяжелая и острая, словно кто-то вонзил нож в самое сердце и медленно проворачивал его там. Как больно, как тяжело… просто невыносимо.
Мысли о Юнгхо сжимали душу кольцами стыда и вины. Как теперь смотреть в глаза мужу? Как себе в глаза смотреть, зная, что позволил себе пусть даже на мгновение поддаться чувствам к другому?
Тэхён медленно поднялся, чувствуя, как дрожат колени, и сделал неуверенный шаг в сторону кровати. Его взгляд упал на фотографию, стоящую на прикроватной тумбочке — он и Юнгхо, счастливые и улыбающиеся. Это фото было сделано до того, как болезнь начала отнимать Юнгхо у него.
— Прости меня, — прошептал он, глядя на улыбающееся лицо мужа. — Я не должен был… я не хотел…
Но даже произнося эти слова, Тэхён чувствовал, как внутри него растет противоречие. Часть его души кричала о верности и долге, но другая часть, та, которую он пытался подавить, жаждала прикосновений Чонгука, его запаха, его силы.
Омега упал на кровать, зарывшись лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания, которые рвались из груди. Он знал, что впереди его ждет долгая ночь, полная сомнений, страха и борьбы с самим собой. И он не был уверен, что утро принесет ясность мыслей и облегчение.
***
Альфа ворвался в свой пентхаус, с такой силой распахнув дверь, что та ударилась о стену, оставив в ней вмятину. Его сердце бешено колотилось, а в голове царил хаос. Он был зол. Зол на себя, на свою несдержанность, на эту проклятую истинность, что съедала его изнутри, выжимая все силы и лишая воли.
Он со стоном рухнул на кровать. Каждый вздох давался с трудом, словно воздух вокруг стал густым и тяжелым. Альфа зажмурился, пытаясь избавиться от навязчивого образа омеги, но тщетно. Он так долго держался, старался избегать его, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок… но аромат омеги, его голос, его образ словно преследовали его, проникая в каждую клеточку тела, отравляя разум сладким ядом желания.
То, что случилось в особняке Кимов, не должно было произойти, и он это прекрасно понимал.
Но разве он мог устоять?
Прикосновение к омеге было подобно электрическому разряду, пробежавшему по телу, оставляя после себя щемящее чувство тоски и неутолимого голода.
Маттиола одурманила его. Её запах, нежный и манящий затуманил его рассудок, лишил способности мыслить здраво. Альфа чувствовал себя пойманным в ловушку между долгом, уважением и всепоглощающим желанием обладать тем, кто не может принадлежать ему.
Он закрыл глаза… образ омеги вернулся, но теперь еще ярче и отчетливее. Он смотрит на него, глаза полны загадочного мерцания, губы изогнуты в едва заметной улыбке. Омега манит к себе, и альфа чувствует, как последние остатки самоконтроля испаряются. В своем воображении он сдается, притягивает омегу к себе и целует с неистовой страстью, которую больше не в силах сдерживать.
В его воображении омега так же, как и в саду, мягко отстраняется и уходит, оставляя после себя лишь шлейф аромата и щемящую пустоту. Чонгук зарычал от бессилия, его кулаки сжались так сильно, что ногти отпечатали красные полумесяцы на коже.
Почему же Тэхён молча ушел. Не накричал, не дал пощечину, не посмотрел холодно… просто ушел, словно растворился в вечерних сумерках.
— Черт! — Чон резко сел на кровати и схватился руками за волосы, чувствуя, как каждый нерв в его теле звенит от напряжения.
Желание пульсировало в нем, горячее и неукротимое. Он хотел Тэхёна, хотел так сильно, что казалось, готов был разорвать на нем одежду и прямо там, в саду его дома, сделать своим. Эта мысль одновременно возбуждала и ужасала его.
Волна стыда накрыла Чонгука с головой. Стыд перед Юнгхо был острым, как лезвие ножа. Да, альфа сам просил стать альфой его мужа… но не так, не сейчас.
Но как он мог подумать о том, чтобы лишить Юнгхо любви его омеги, когда он ему так сильно нужен сейчас?
— Черт! И почему он молча ушел, почему? — прошептал Чонгук в пустоту комнаты, чувствуя, как его разрывает изнутри от противоречивых эмоций.
Молчание Тэхёна было хуже любого крика, любого удара. Оно оставило Чонгука в подвешенном состоянии, не зная, что думать и как действовать дальше. Было ли это молчаливое согласие? Или немой укор? Или, может быть, Тэхён был так же потрясен силой их притяжения, что просто не нашел слов?
Чонгук встал и подошел к окну, глядя на ночной город. Огни небоскребов мерцали, словно звезды, такие же далекие и недостижимые, как его желания. Он прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь унять бурю внутри себя.
— Я должен держаться… — прошептал он сам себе.
Но даже произнося эти слова, Чонгук знал, что это будет самая трудная битва в его жизни. Битва не с внешним врагом, а с самим собой, со своими инстинктами, со своим сердцем. И он не был уверен, что у него хватит сил выиграть эту войну.
***
Измотанный эмоциональной борьбой, Чонгук наконец провалился в беспокойный сон. Но даже там, в глубинах подсознания, он не мог избавится от образа Тэхёна.
В его сне они были в саду. Воздух был наполнен сладким ароматом цветущей маттиолы. Тэхён стоял среди цветов, лунный свет очерчивал его силуэт, делая похожим на прекрасное видение.
Чонгук шел к нему, чувствуя, как каждый шаг дается с трудом, словно он преодолевает невидимое сопротивление. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Когда он наконец подошел к омеге, тот повернулся к нему. Его глаза были полны той же бури эмоций, что бушевала в душе самого Чонгука — желание, страх, вина, надежда.
— Тэхён, — прошептал Чонгук, протягивая руку к омеге.
Их пальцы соприкоснулись, и по телу альфы пробежала электрическая волна. Он притянул Тэхёна к себе, ощущая, как идеально их тела подходят друг другу.
— Мы не должны, — прошептал Тэхён, но его руки уже обвивали шею Чонгука.
— Я знаю, — ответил альфа, зарываясь лицом в изгиб шеи омеги, вдыхая его аромат.
А потом их губы встретились в невесомом поцелуе. Чонгук чувствовал, как реальность вокруг них начинает плыть и растворяться. Остались только они двое, их желание, их связь.
Но внезапно сцена изменилась. Теперь они были в больничной палате. Юнгхо лежал на кровати, бледный и изможденный. Он смотрел на них с грустной улыбкой.
— Позаботься о нем, — сказал Юнгхо Чонгуку, и его голос эхом отдавался в голове альфы.
Чонгук проснулся, резко сев на кровати. Его сердце бешено колотилось, а тело было покрыто холодным потом. Он огляделся, пытаясь прийти в себя и отличить сон от реальности.
Образы из сна все еще стояли перед глазами — нежность Тэхёна, его аромат, мягкость его губ. И рядом с этим — лицо Юнгхо, его слова, полные боли и понимания.
Чонгук закрыл лицо руками, чувствуя, как эмоции захлестывают его с новой силой. Этот сон сделал желание еще более острым, а чувство вины — еще более глубоким.
***
Ровно в два часа пополудни, когда солнце достигло зенита и его лучи, пробиваясь сквозь жалюзи, расчертили конференц-зал золотистыми полосами, начался совет директоров. Воздух в помещении был наэлектризован ожиданием и напряжением. Каждый из присутствующих занял свое место за большим овальным столом, полированная поверхность которого отражала свет на их напряженные лица.
Ассистент Юнгхо, молодой бета с аккуратно зачесанными волосами и в безупречном костюме, зачитал повестку дня своим ровным, хорошо поставленным голосом. Затем он раздал членам совета папки, пахнущие свежей типографской краской. В них содержалась информация о текущем состоянии КимТехнолоджи и подготовленные бланки для фиксирования голоса. Шелест страниц наполнил зал, смешиваясь с приглушенными вздохами и покашливаниями.
Юнгхо, сидящий во главе стола, выпрямился в своем кресле. Несмотря на болезнь, он излучал силу и уверенность. Его голос, хотя и ослабленный недугом, все еще звучал властно, когда он представил кандидатуру Тэхёна.
Омега сидел рядом с мужем, его спина была идеально прямой, а лицо сохраняло спокойное выражение. Однако его глаза, внимательные и острые, скользили по лицам присутствующих, считывая малейшие эмоции.
Вот два соратника его мужа — те, кто стоял вместе с ним у истоков компании, когда Юнгхо начал легализацию бизнеса. Их лица выражали поддержку и уверенность. Вот тот, кого можно назвать сомневающимся, чей интерес в виде Ёнсу был потерян. Его взгляд был нервным, он то и дело поправлял галстук, словно тот душил его. Еще четыре человека, кто был на крючке у Бан Маншика — их лица были непроницаемы, но Тэхён заметил, как один из них нервно постукивал пальцами по столу. И наконец, непосредственно сам Маншик — его глаза горели недобрым огнем, а губы были сжаты в тонкую линию.
Их взгляды встретились, и Маншик прищурился, демонстрируя омеге свою неприязнь. Тэхён ответил ему легкой улыбкой, от которой альфа еще больше напрягся.
В два пятнадцать Маншик взял слово. Его голос, обычно уверенный и властный, сейчас звучал вкрадчиво, словно шипение змеи перед броском.
— Мы все понимаем желание Юнгхо сделать президентом компании своего мужа, — начал он, поднявшись со своего места. Альфа медленно двигался вокруг стола, его шаги были неторопливыми, но целеустремленными. — Но наш президент забыл о статьях, что высказали сомнения о честном бизнесе Ким Тэхёна.
Маншик сделал паузу, оглядывая присутствующих. Его глаза блестели, словно у хищника, загнавшего добычу в угол.
— Совет не получит никаких комментариев о поставке живого товара в виде танцовщиц в закрытые клубы Чон Чонгука? А также о сексуальной связи вашего мужа с упомянутым ранее Чоном? — продолжил он, его голос стал громче и увереннее. — Мы не можем допустить того, что во главе компании встанет человек, чья репутация так сильно подмочена. У вас есть, что сказать?
Альфа встал напротив Тэхёна, ожидая его реакции. Воздух в зале, казалось, сгустился от напряжения.
Тэхён улыбнулся, эта улыбка была спокойной и уверенной. Он положил руку на плечо мужа, словно говоря «я сам», и встал. Его движения были плавными и грациозными, как у танцора, что вышел на сцену.
— Возможно, вы сможете мне объяснить, почему я должен комментировать слухи? — голос Тэхёна был мягким, но в нем чувствовалась сталь. Запах маттиолы, тонкий и сладкий, стал медленно распространяться по конференц-залу. — Мне кажется, достаточно было опровержения, что дала JK-групп.
— Предлагаете поверить компании вашего любовника? — Маншик скривился, словно произнес что-то неприятное.
Юнгхо напрягся, его пальцы сжали подлокотники кресла. Он хотел что-то сказать, но омега остановил его легким движением руки.
— У вас есть доказательства того, о чем вы сейчас говорите, господин Бан? — совершенно спокойно произнес Тэхён. Его голос звучал как тихая музыка, успокаивающая и в то же время гипнотизирующая. — Если нет, то я буду вынужден подать заявление о клевете в присутствии третьих лиц. Вы же понимаете, что наше заседание записывается и у меня будут доказательства ваших слов?
Маншик побледнел, но быстро взял себя в руки. Его голос стал громче, словно он пытался перекричать нарастающее давление феромонов омеги.
— В сети достаточно доказательств о том, что Чон Чонгук платил вам. Ежедневно! Полмиллиарда вон… Он платил вам почти месяц! А после выхода статьи платежи прекратились. Это странно. Не находите? — Маншик обвел взглядом присутствующих, ища поддержки. — Господа, вы же видите, что омега юлит… он явно скрывает что-то.
Тэхён снова улыбнулся, эта улыбка была почти хищной. Он посмотрел на часы, словно отсчитывая время до чего-то важного.
— Хотите комментариев? — его голос стал мягче, но в нем появились нотки иронии. — Что ж… Чон Чонгук действительно сделал перевод на счет театра танца, он в тот же день получил эти деньги обратно. Как и вы, я слишком сильно забочусь о репутации. И иметь среди партнеров компанию, частью которой является сеть закрытых клубов, явно не в моих интересах.
Тэхён подошел к одному из директоров и пододвинул к себе папку, что раздал ассистент Юнгхо. Он открыл нужную страницу, его движения были уверенными и точными.
— Страница восемнадцать — отчет о финансовых операциях Театра танца, заверенная банком за последние два месяца. Полюбопытствуйте. Все поступления от JK-групп были отправлены обратно.
В воздухе раздалось шуршание страниц.
— И что это доказывает? — взвизгнул Маншик, его голос сорвался на высокой ноте.
— То, что, следуя вашей логике, скорее всего я ваш любовник, господин Бан, — с издевкой произнес Тэхён. Его глаза сверкнули, словно острые лезвия. — Ваш фонд перевел на счет Театра порядка трех миллиардов вон. Не хотите прокомментировать?
Сидящий рядом с Тэхёном Ли Хвансон издал смешок и, откашливаясь, произнес:
— Если так, то мы здесь все спим друг с другом.
— Согласен, — подхватил Тэхён. — Это смешно.
Маншик, казалось, потерял дар речи. Его лицо покрылось красными пятнами, а руки дрожали.
— Но статья и фото…
— Боже… — выдохнул Тэхён, в его голосе слышалась усталость. — Автор статьи уже дал показания в полиции о её заказчике. Как вы думаете, кому в результате предъявят обвинения?
Он снова посмотрел на часы. Два тридцать. Омега отодвинул стул и сел. Всё. Спектакль окончен. Можно выдохнуть.
В этот момент дверь с шумом открылась, в конференц-зал вошел Чонгук, а за ним, как он и обещал, альфы в форме. Их появление было эпичным, удивившим всех, кто находился в помещении.
Тэхён посмотрел в глаза Чонгука, и в этот момент мир его окончательно перевернулся с ног на голову. Время, казалось, остановилось, оставив только их двоих в этом хаосе.
— Господин Бан Маншик, вы обвиняетесь в…
Дальше омега ничего не видел, только слышал, и ощущал как вокруг мелькают образы точно в замедленной съемке: сотрудник отдела по борьбе с экономическими преступлениями застегнул наручники на запястьях Бан Маншика и зачитал его права. Альфа что-то кричал, в его голосе слышалась ярость и страх, когда его выводили из зала. Юнгхо что-то говорил совету директоров, и они бубня, соглашались с ним, а затем, поклонившись, выходили из зала.
Единственное, что четко видел омега — это совершенно черные глаза Чонгука, которые смотрели на него, не отпуская, забирая его душу себе. В этих глазах плескалось море эмоций — восхищение, гордость, желание и что-то еще, глубокое и непостижимое.
Тэхён чувствовал, как в этот момент его сердце разбилось пополам, на две половины, каждая из которых начала биться в своём ритме.
— Чонгук, мы можем поговорить? — голос Юнгхо сработал как отрезвляющий сигнал, что привел Тэхёна в сознание, и омега вздрогнул. — Луна моя, мы ненадолго.
Он не мог ничего сказать в ответ, словно все слова покинули его голову. Он не мог пошевелиться, словно силы оставили его тело.
Тэхен просто наблюдал как альфы покидали зал. Двое альф, которых любит его глупое сердце.
***
Чонгук неловко остановился в дверях кабинета Юнгхо.
— Ваш кабинет становится родным, — произнес он с натянутой улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу, но его голос прозвучал хрипло, выдавая внутреннее волнение.
Юнгхо медленно подъехал на своем инвалидном кресле к столу и с видимым усилием пересел в рабочее, при этом альфа сильно сжал челюсть и закрыл глаза. Видимо его тело пронзила боль, и он пытался усмирить её.
— Это хорошо, — ответил Ким, он поднял свои глаза, мудрые и усталые, на Чонгука и внимательно посмотрел на лицо молодого альфы. — Присядь.
Чонгук напрягся, но постарался не показать виду. Он опустился в кресло напротив, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Воздух в комнате, казалось, стал густым и тяжелым.
— Что-то случилось? — спросил Чонгук, пытаясь остановить неизбежное.
— Я видел вас с Тэхёном в саду, — произнес Юнгхо одновременно с ним.
Слова повисли в воздухе, а Чонгук почувствовал, как краска стыда заливает его лицо. Он опустил голову, не в силах встретиться взглядом с человеком, которого уважал и которому, как он думал, только что нанес непоправимый удар.
— Простите, Юнгхо, — голос Чонгука дрожал от эмоций. — Я не сдержался. Я правда пытался, но… — слова застряли в горле, не в силах выразить всю глубину его раскаяния и смятения.
— Ты думаешь я не могу тебя понять? — неожиданно мягко прервал его Юнгхо. — Ты все сделал правильно, Чонгук.
Чон резко поднял голову, его глаза расширились от удивления и непонимания.
— Правильно? — спросил он, чувствуя, как внутри него растет замешательство.
Юнгхо глубоко вздохнул, словно готовясь к долгому и трудному разговору.
— Моя скорая смерть — это решенный вопрос. Ваша совместная жизнь — вопрос открытый, и я намерен его закрыть до того, как пробьёт мой час. — альфа смотрел на Чона как-то по отечески.
— Я ему не нужен сейчас.
— Ошибаешься, как и он, — спокойствие альфы удивляло, казалось он знал что-то такое, что Чонгуку не ведомо. — Тэхён пока не понял, что ты тот, кто ему нужен. С кем он будет счастлив.
— Уверен, что он сейчас думает по-другому.
— А ты думаешь я ему даю все для счастья? — рыкнул Юнгхо и в этом звуке было столько боли, что она отозвалась в сердце Чонгука.
Альфа сжал виски, видимо у него разболелась голова и ему нужно было время, собраться чтобы продолжить. Чон молчал и ждал.
— Ты, наверное, забыл, Чонгук. — успокоившись начал Юнгхо. — Когда мы познакомились с Тэхёном, ему было восемнадцать, а мне — пятьдесят шесть.
— Я это помню… но при чем тут это? — Чонгук нахмурился, пытаясь уловить связь.
— Мой муж… — продолжил Юнгхо, его голос наполнился нежностью и болью, — омега с лицом ангела и телом, созданным для греха. И все эти семь лет я любил его как ангела…
Чонгук почувствовал, как реальность вокруг него начинает меняться. Он постепенно начал понимать, о чем говорит альфа, и это понимание заставило его сердце сжаться от боли и сострадания.
— Вы хотите сказать, что вы никогда… — он не мог заставить себя закончить фразу.
— Ни разу, — тихо подтвердил Юнгхо.
Альфа внутри Чонгука заскулил, осознавая то, что он причинил своему омеге. Волна вины и ответственности накрыла его с головой.
— Боже, как же ему было тяжело… а сейчас мы, я оставил его одного… — Чонгук подскочил, готовый броситься к Тэхёну, но властный рык Юнгхо остановил его.
— Постой. Сядь. Я не закончил.
Чонгук послушно вернулся в кресло, чувствуя, как каждая клеточка его тела вибрирует от напряжения и нетерпения.
Юнгхо продолжил говорить.
— Моему омеге сейчас плохо. Нашему омеге плохо, Чонгук. Но… Тэхён — доминантный омега и ему нужно остаться одному, чтобы разобраться со своими чувствами, а не выливать их на одного из нас, чтобы потом еще больше сожалеть. Он уже любит нас обоих, но его сознание противится тому, что происходит.
Внезапный приступ кашля прервал его речь. Чонгук, не задумываясь, оказался рядом, налив воду в стакан, он помог Юнгхо сделать глоток воды. Ким кивнул и постарался восстановить дыхание.
— Он боится, что предает меня. Но не осознает, что это не так. Он не понимает, что предает себя, свои мечты. — продолжил Юнгхо, когда смог говорить. — Ему нужна помощь, Чонгук. Помощь сильного альфы, что возьмет на себя ответственность за его боль и за его счастье.
— В саду… он молча ушел. — признался Чонгук, чувствуя, как боль от воспоминания снова пронзает его сердце.
— Он привыкнет к тебе. — уверенно сказал Юнгхо. — Тебе просто чаще нужно быть рядом.
Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов на стене. Каждый из альф был погружен в свои мысли, переваривая сказанное и несказанное.
— Тэхён всегда хотел детей, — неожиданно произнес Юнгхо, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Он даже говорил об ЭКО. Но я понимал, что не могу дать ему то, что он хочет, боялся признаться. — альфа хмыкнул. — Я переболел свинкой в сорок, поэтому полностью бесплоден. Тэхён так много говорил об этом, но я свел эти разговоры на нет… Я надеялся, что со временем он отпустит эту ситуацию, тем более у нас был Тэян.
Юнгхо посмотрел на Чонгука, и в его взгляде смешались грусть и надежда.
— Чонгук, мы оба его истинные, но ты…
— Юнгхо… — начал Чонгук, но слова застряли в горле.
— Ты тот, кто может дать ему все… любовь, страсть, настоящую семью, — в голосе Юнгхо звучала твердая уверенность.
Чонгук почувствовал, как внутри него разгорается пламя.
— Как вы так можете, Юнгхо? — прошептал он, едва сдерживая эмоции. — Я изнываю от ревности. Я еле держусь, когда вижу, как он касается вас рукой, когда улыбается вам. Я схожу с ума, когда слышу от него ваш смешанный аромат и понимаю, что обнимал омега не меня.
— Я люблю его, Чонгук, — спокойно ответил Юнгхо. — И альфа внутри меня любит и желает одного — его счастья.
— Мы с вами любим по-разному… — тихо произнес Чонгук, чувствуя, как его сердце разрывается от противоречивых эмоций.
— Он тоже любит нас по-разному, — мудро заметил Юнгхо. Альфа посмотрел на часы, словно прислушиваясь к невидимому ритму их общей судьбы. — Я думаю, Тэхён уже пришел в себя и теперь ему нужен альфа… найди его, Чонгук.
Эти слова прозвучали как благословение и приказ одновременно. Чонгук почувствовал, как внутри него что-то изменилось, словно последние барьеры рухнули. Он встал, готовый принять на себя ответственность за счастье их общего омеги, зная, что впереди его ждет самое сложное испытание — научиться любить и делить то, что считаешь своим. Потому что забыть такую любовь, которую все это время дарил Юнгхо невозможно.
***
Закрывшись в туалетной комнате, Тэхён судорожно вцепился в холодный мрамор раковины, словно это был его единственный якорь в бушующем море эмоций. Уже в который раз он набирал в дрожащие ладони ледяную воду и погружал в неё пылающее лицо. Капли стекали по шее, пропитывая воротник рубашки, но он едва замечал это. Его лицо горело, словно охваченное невидимым пламенем, тело пульсировало, нервы натянутые как струна, готовая вот-вот лопнуть, а сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку.
Любовь, наполненная страстью, будь она не ладна! Эта новое, неизведанное чувство разрывало Тэхёна изнутри, словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки. Это чувство бесцеремонно вытесняло тихую и нежную любовь к Юнгхо, которая до сих пор была основой его мира. Омега чувствовал себя предателем, изменником, и эта мысль жгла его душу не меньше, чем желание, охватившее тело.
Контролировать волны вожделения, накрывающие его одна за другой, не получалось. Каждый новый прилив был сильнее предыдущего, унося с собой остатки здравого смысла и самообладания. Одежда, пропитанная потом, прилипала к телу, стесняя движения и раздражая разгоряченную кожу. Тэхён, чувствуя, что задыхается, попытался снять пиджак, но дрожащие пальцы не слушались. Дорогая ткань выскользнула из рук и бесформенной кучей осела на холодном кафельном полу.
Омега глубоко вздохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Воздух, наполненный его собственными феромонами, казался тяжелым и плотным. Понимая, что сам он не справится с этим ураганом чувств, Тэхён дрожащими руками достал из сумочки, рассыпая все ее содержимое, телефон и набрал единственный номер, который сейчас мог стать его спасательным кругом.
Как только на том конце ответил Чимин, плотину эмоций прорвало окончательно.
— Чимин… — слезы были слышны в голосе, превращая слова в прерывистый шепот. — Чимин, я все испортил…
— Тэхён? — беспокойство в голосе беты было неподдельным, оно словно проникало сквозь расстояние, обволакивая омегу невидимым одеялом поддержки. — Что случилось, малыш? Почему ты плачешь?
— Он поцеловал меня. Чон поцеловал меня… — выдохнул Тэхён, чувствуя, как при этих словах его губы снова начинает покалывать от воспоминания о прикосновении Чонгука. — а сегодня он вошёл в зал собраний и все окончательно рухнуло…
— Боже… — выдохнул Чимин, и в этом коротком слове смешались удивление, тревога и понимание.
— Я с ума сейчас сойду. Чимин, меня жестко кроет… Я… — Тэхён не мог подобрать слов, чтобы описать бурю, бушующую внутри него. Его голос срывался, превращаясь то в шепот, то в сдавленный стон.
Внезапно ручка на двери дернулась, заставив омегу вздрогнуть всем телом.
— Тэхён? — голос альфы из-за двери, глубокий и бархатистый заставил тело омеги мгновенно напрячься. Каждый мускул натянулся, готовый то ли к бегству, то ли к прыжку навстречу. — Тэхён, я знаю, что ты здесь, и я не уйду, пока ты не откроешь дверь.
Чонгук говорил спокойно и сдержанно, но Тэхён чувствовал, как за этим спокойствием клубится буря, не менее мощная, чем та, что бушевала в нем самом. Альфа старался не выдать свои переживания, но омега слышал в его голосе нотки напряжения и… желания?
— Уходи, Чонгук, — выдавил из себя Тэхён, сам не веря своим словам. Каждая клеточка его тела кричала об обратном, умоляя открыть дверь и броситься в объятия альфы.
— Ты же понимаешь, что я не могу, — в голосе Чонгука появились стальные нотки. — Открой дверь и пойдем к твоему мужу.
Эти слова словно окатили Тэхёна ледяной водой. Юнгхо. Как он мог забыть о нем? Новая волна стыда и вины накрыла его.
— Ох, сейчас ты вспомнил, что он у меня есть?! — воскликнул омега, сам удивляясь горечи в своем голосе.
— Тэхён, не дразни его, — раздался в трубке предостерегающий голос Чимина. Бета, даже не видя ситуацию, чувствовал, насколько она накалена.
— Омега, открой дверь, — голос Чонгука стал ниже, в нем появились вибрирующие нотки альфа-зова.
Тэхён почувствовал, как к нему пытаются применить внушение, и его омега инстинктивно ответил волной феромонов, насыщенных вызовом.
И альфа не выдержал. С силой, от которой, казалось, задрожали стены, он рванул дверь на себя. Замок испуганно звякнул, и дверь распахнулась. Тэхён инстинктивно сделал шаг назад, чувствуя, как его сердце замерло.
— Тэхён, Тэхён, не молчи, — доносился из трубки встревоженный голос Чимина, но он казался таким далеким и нереальным по сравнению с пронзительным взглядом Чонгука.
— Мини, я перезвоню, — хрипло произнес Чон и, не отрывая глаз от лица омеги, сбросил вызов.
Воздух между ними, казалось, искрил от напряжения. Два истинных, разделенные лишь несколькими шагами и грузом моральных обязательств, смотрели друг на друга, не в силах ни сделать шаг навстречу, ни отступить. Момент истины настал, и от того, что произойдет в следующие несколько минут, зависело их будущее и будущее того, кто им обоим дорог.
— Тэхён, мы должны поговорить.
— Я сомневаюсь
— Я тоже, во многом сомневаюсь. Но не в нас.
— Нас нет, Чонгук.
— Мы реальнее, чем ты думаешь. — альфа сделал шаг вперёд.
— Не подходи ко мне. — Тэхен выставил ладонь вперёд.
— Я нужен тебе, чтобы успокоиться.
Альфа протянул руку вперёд предлагая её омеге.
— Я не собираюсь переступать черту, Тэхён.
Омега закрыл глаза.
— Мне тяжело.
— Я знаю. Позволь мне помочь. — он сделал ещё один шаг вперёд. — Дай мне руку, Тэхён.
Омега с сомнением посмотрел на раскрытую ладонь, а потом робко вложил в неё свою. Длинные пальцы скользнули по мягкой коже и буквально утонули в тепле ладони альфы.
— Вот так. — тихо произнес Чонгук. — Иди сюда.
Он потянул Тэхёна к себе и прижал к груди. Свободная рука альфы принялась поглаживать омегу по спине. Лёгкие круговые движения расслабляли Тэхёна и он ещё крепче прижался к альфе.
— Ну вот. Молодец. Дыши глубже. — сам же альфа старался не дышать, боясь, что феромоны омеги сорвут голову.
— Чонгук, я предал его. Я предал Юнгхо… — плечи Тэхёна дернулись и омега заплакал. Чон молчал, позволяя омеге выплеснуть все накопившиеся эмоции. Его руки нежно обнимали Тэхёна, словно альфа пытался защитить его от всего мира.
— Поверь он так не считает.
— Юнгхо… знает? — омега поднял заплаканное лицо, в его глазах отразился неподдельный ужас, смешанный с болью и стыдом.
— Он знает, что я, так же как и он — твой истинный. Не более, — осторожно произнёс Чонгук, каждое слово было взвешено, чтобы не потревожить и без того израненную душу Тэхёна.
— Но поцелуй…
— Он — моя ответственность, Тэхён. Позволь мне на себя взять вину за него. Тем более ты не ответил мне на него…
— Я позволил… — прошептал Тэхён, его голос был едва слышен, но в нем звучало столько эмоций, что у Чонгука перехватило дыхание.
Они замолчали. Тишина, наполненная невысказанными чувствами, окутала их. Альфа, собираясь с силами для следующих слов, глубоко вздохнул.
— Мы не выбирали быть истинными, Тэхён. Но мы можем выбрать, как поступить с этим даром, — Чонгук говорил тихо, но в его голосе звучала уверенность и нежность. Он легонько коснулся щеки Тэхёна, его пальцы скользнули по нежной коже к подбородку, поднимая лицо омеги. Их взгляды встретились. — Я обещаю тебе, что чтобы ты ни решил, я буду рядом. Как друг, как альфа, как кто угодно. Я буду твоей опорой, Тэхён.
Омега смотрел на Чонгука широко раскрытыми глазами. В этих бездонных омутах постепенно утихала боль, уступая место робкой надежде.
— Несмотря ни на что? — голос Тэхёна дрожал, в нем слышалась мольба и страх поверить в невозможное.
Чонгук кивнул.
— Мы справимся с этим вместе. Шаг за шагом. — в его словах звучало обещание, в которое омега поверил.
Он снова прильнул к груди альфы, но теперь в его объятиях не было отчаяния — только благодарность. Их сердца бились в унисон, создавая свою собственную, неповторимую мелодию.
— Спасибо, — прошептал он, его дыхание легко касалось кожи Чонгука, вызывая мурашки. — Спасибо, что ты сейчас рядом.
Альфа нежно поцеловал Тэхёна в макушку, вдыхая его аромат, который теперь навсегда стал частью его самого.
— Всегда, моя ночная фиалка. Я буду рядом всегда.