знакомство.
- Тэхён, остановитесь. Прошу вас, - голос Чона был хриплым, словно он пробежал много миль. Он шёл за омегой по коридору, устланному ковром и его шаги глухо отдавались в пространстве, как удары его собственного сердца. Отступать он не собирался - эта мысль пульсировала в его венах вместе с кровью.
Ким резко остановился. Его фигура, казалась высеченной из мрамора - такой же холодной и недосягаемой. Он медленно повернулся, и его глаза, сейчас были как два осколка льда.
- Что вы хотите от меня, господин Чон? - его голос был тихим.
- Не знаю... поговорить, - ответил Чонгук. Он чувствовал себя глупо, словно подросток на первом свидании, а не успешный бизнесмен.
- О чём? - Тэхён сложил руки на груди. - Я... я замужем, мой муж - мой истинный. Вы опоздали.
Сила в словах и во взгляде омеги поражала альфу. Она была подобна удару молнии - яркая, неожиданная, сокрушительная. Чонгук почувствовал, как его внутренний зверь рычит и одновременно прижимает уши.
- Тэхён, - альфа сделал шаг вперед, и воздух между ними загустел, наполняясь электричеством. - Я не собираюсь уводить вас из семьи. Я просто хотел познакомиться с вами.
- Для чего? - Тэхён не отступил, но его пальцы сжались сильнее, костяшки побелели.
- Просто... - Чонгук запнулся. Слова, обычно послушные ему на переговорах, сейчас разбегались, как испуганные мыши. - Не знаю... чтобы знать, что вы есть и у вас всё хорошо.
Они стояли друг напротив друга и оба тяжело дышали. Аромат Тэхёна, как воспоминание о детстве, окутывал Чонгука, проникал под кожу, заставляя каждую клеточку его тела петь от желания.
- Тэхён, вы не представляете, как я счастлив, зная, что рядом с вами такой человек, как Юнгхо, - продолжил альфа. Его голос дрожал от эмоций, как струна, натянутая до предела. - В моей жизни я не встречал человека более благородного и так по-настоящему любящего. Я не собираюсь вторгаться в ваши отношения. Правда...
Омега слышал в голосе альфы искренность и вместе с тем боль и отчаяние. Эти эмоции, чистые и настоящие, пробивали брешь в его защите. Мужчина перед ним заставлял его чувствовать то, что он никогда не чувствовал раньше... Его тело словно горело огнём, каждая клеточка требовала этого альфу, жаждала его прикосновений, его запаха, его всего.
- Тогда зачем... - голос Тэхёна сорвался, он не смог закончить фразу.
Аромат маттиолы усиливался, становился гуще, тяжелее. Чонгук чувствовал, как его самоконтроль трещит по швам. Он держался на морально-волевых, чтобы не наброситься на омегу, не повалить его прямо здесь, на этот бордовый ковер, не зарыться носом в изгиб его шеи, не пометить, и не сделать своим.
- Я хочу узнать вас, Тэхён. Позвольте мне, - слова вырвались у него, как стон, как мольба.
Они застыли. В воздухе повисла тишина, тяжелая, как предгрозовая духота. Казалось, даже тиканье часов где-то в глубине театра замедлилось, подчиняясь этому моменту.
Видимо, омега взял себя в руки. Его дыхание выровнялось, он закрыл глаза на мгновение - ресницы бросили тень на щеки - и заговорил:
- Мой муж и я, господин Чон, мы - истинная пара. Мы женаты уже семь лет, и это счастливый брак, в котором мне всего достаточно, - его тело расслабилось, движения стали мягче, как у кошки, которая решила, что опасность миновала. Омега сделал несколько шагов вперед и остановился, наклонив голову вбок.
Чон же наоборот напрягся, увидев этот жест. Омега демонстрировал свою шею открыто, без страха - это был не вызов, а знак доверия, и от этого желание Чонгука стало почти болезненным. Альфа почувствовал, как начали зудеть десны, выпуская клыки. Тэхён сводил с ума, даже не стараясь соблазнить.
- Наша с Юнгхо жизнь, наша любовь - это чистые отношения, основанные на доверии и честности, - пальцы омеги поправили волосы, изящно скользнув по прядкам. Чонгук завороженно следил за этим движением, ему казалось, что он видит каждую волосинку, каждую родинку на коже Тэхёна. - Между нами, может, и нет той страсти, что кипит между вами и вашей дамой, но это не имеет значения, когда у вас одна на двоих душа.
Омега поравнялся с альфой. Он смотрел без вызова, без похоти, в его глазах не было хитрости или страха. Он ощущался равным, и от этого альфе хотелось его себе еще сильнее - не как игрушку или трофей, а как партнера, как вторую половину души.
- Я хочу, чтобы вы, господин Чон Чонгук, поняли: быть истинным альфой - это одно, быть достойным альфой - это совершенно другое, - голос Тэхёна был мягким, но каждое слово ложилось на сердце Чонгука, как камень. - Прошу вас, не создавайте мне проблем. Хорошего вечера.
И он ушёл.
Ушёл так быстро, что казалось, будто растворился в воздухе, оставив после себя свой аромат, который, теперь навсегда поселился в лёгких Чонгука. Альфа сделал глубокий вдох...
Тело Чонгука дрожало мелким тремором. Он опустился на ближайший диванчик, обитый бархатом цвета спелой вишни. Его руки, обычно твердые и уверенные, сейчас тряслись. Он закрыл лицо ладонями, и в темноте собственных мыслей он видел только одно - глаза Тэхёна, полные решимости и... чего-то еще, чего-то, что давало ему надежду.
«Быть достойным альфой,» - эхом отдавались в его голове слова омеги. Чонгук понял, что в этот момент, в том коридоре, среди шепота бархатных портьер и тиканья невидимых часов... он сделает всё, чтобы стать достойным его.
***
Надеялся ли Юнгхо, что встреча Тэхёна и Чонгука пройдёт гладко? Очень надеялся. Он представлял себе этот момент, словно мастер, тщательно выстраивающий мозаику из драгоценных камней. Каждый жест, каждый взгляд - всё должно было сложиться в идеальную картину. Однако, увидев Чона среди гостей одного, с глазами, полными бури и отчаяния, Юнгхо понял: его надежды растаяли, как весенний снег под лучами беспощадного солнца.
Альфа подошёл к младшему, его шаги были мягкими, но решительными. Он хотел поприветствовать Чонгука и заодно понять, что произошло, хоть в глубине души он уже знал ответ.
Фраза Чонгука «он ушёл» удивила Юнгхо. Его муж, его Тэхён, был не робким омежкой, чтобы бежать от ситуации.
- Просто ушёл? - спросил он у Чонгука. Его голос был спокойным, но в глазах мелькнула тревога.
- Нет, - Чонгук поднял взгляд, и Юнгхо увидел в его глазах отражение бури, что бушевала внутри. - Он сказал, что я опоздал и чтобы не лез в вашу с ним жизнь.
Юнгхо улыбнулся, ему конечно льстила готовность омеги отстаивать их душевный союз, что он не броситься в объятия молодого альфы. Но не этого он ждал, не так он планировал этот вечер.
- Я пойду, найду его, - сказал Юнгхо.
Но рука Чонгука, неожиданно сильная и теплая, остановила его. Юнгхо почувствовал жар этого прикосновения даже сквозь ткань пиджака.
- Юнгхо, простите меня, но я буду за него бороться, - голос Чонгука дрожал, но не от страха. Это была дрожь натянутой тетивы, готовой выпустить стрелу. - Я сделаю всё, чтобы завоевать его. И я не буду ждать...
Юнгхо посмотрел на младшего альфу, и его взгляд смягчился. Он видел не соперника, а молодого волка, впервые почуявшего запах своей истинной пары. Он видел себя семь лет назад, когда впервые встретил Тэхёна.
- Я на это и не рассчитывал, Чонгук, - мягко ответил Юнгхо и похлопал его по плечу. Его прикосновение было как благословение старшего. - Я вас понимаю. А теперь простите, я пойду найду мужа, он нужен гостям. А я ему.
И Ким отправился к выходу, его шаги были уверенными, как шаги человека, знающего куда идти, он прекрасно знал, где сейчас прячется его луна, и безостановочно направился в малый зал для тренировок.
Коридоры театра, обычно шумные и яркие, сейчас казались тихими и сумрачными. Только шаги Юнгхо эхом отдавались от стен.
Дойдя до нужной двери, Юнгхо остановился. Он не слышал музыки, не видел света из-под двери, но знал - Тэхён там. Альфа мог чувствовать своего омегу.
Он тихо вошел. Малый зал был погружен в полумрак, только луна, пробивающаяся сквозь высокие окна, рисовала серебряные узоры на паркете. И там, в центре этих узоров, стоял Тэхён.
***
Тэхён стоял босыми стопами на паркете у станка, упираясь пальцами одной ноги в пол. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, придавал его коже мраморный оттенок, а капли слез на щеках сверкали, как мелкие бриллианты. Он медленно вытягивал ногу, и каждое движение было полно грации и контроля. Даже сейчас, в момент слабости, его тело было инструментом, настроенным на совершенство.
- Решил, что твоим ногам было мало сегодня нагрузки, луна моя? - голос Юнгхо был мягким, как шелк, но в нем звучала нотка беспокойства.
Тэхён вздрогнул от неожиданности. Он был так погружен в себя, что не услышал шагов мужа.
- Юнгхо... - выдохнул он и бросился в объятия альфы с такой силой, что тот пошатнулся. Омега уткнулся носом в шею Юнгхо, жадно вдыхая знакомый аромат.
Юнгхо обнял мужа, чувствуя, как тот дрожит от эмоций, бурлящих внутри.
- Что случилось? - спросил он, гладя Тэхёна по спине. Его руки, большие и сильные, сейчас были нежными и ласковыми. - Почему ты покинул вечер?
- Давай уедем? - ничего не объясняя, сказал омега. Его голос был приглушенным. - Суён справится с ужином и проводит гостей. Давай скажем, что меня подвело омежье здоровье, что начался цикл... давай уедем...
Альфа чувствовал, как нелегко его омеге. Он крепче прижал Тэхёна к себе, и тот словно растворился в его объятиях. Юнгхо достал телефон, его пальцы слегка дрожали от тревоги за своего луноликого.
- Суён, - сказал он в трубку. - Принимайте на себя бразды правления на сегодня. Тэхёну нездоровится, и я увожу его домой. - Он выслушал ответ, кивнул, хотя собеседница не могла этого видеть. - Подготовьте завтра презенты и письма с извинениями от имени господина Кима для партнёров и СМИ. Хорошо. Спасибо за работу.
Когда Юнгхо скинул звонок, Тэхён поднял на него глаза. Они были влажными.
- Спасибо, - тихо произнес он. В этом слове было столько благодарности, столько любви, что сердце альфы сжалось.
- Поедем домой, - Юнгхо нежно обнял мужа и потянул за собой к выходу. Тэхён шел босиком, его шаги были почти не слышны на паркете, а Юнгхо нес его туфли в руке - маленькие, изящные, они казались хрупкими в его больших ладонях.
Они шли по коридорам театра, и тени от картин и статуй словно оживали, провожая их сочувствующими взглядами. Юнгхо чувствовал каждый вздох Тэхёна, каждую дрожь его тела. Он знал - что случилось. Но не спрашивал, позволяя омеге прийти к разговору самому.
У служебного выхода их ждала машина. Водитель, увидев босого омегу, понимающе кивнул и открыл дверь. Юнгхо помог Тэхёну сесть, укрыл его пледом, который всегда возил с собой - Тэхён часто мерз после выступлений, поэтому кутался в него с удовольствием.
Машина тронулась, и огни города замелькали за окном. Тэхён прижался к мужу, и Юнгхо чувствовал его дыхание на своей шее. Он гладил омегу по волосам, мягким и пахнущим ночной фиалкой, сценой и триумфом.
- Я люблю тебя, - прошептал Юнгхо. - Что бы ни случилось, я с тобой.
Тэхён не ответил. Он уже спал, измученный эмоциями. Но его рука крепко сжимала рубашку Юнгхо, словно боясь отпустить. И в этом жесте было больше ответа, чем в любых словах.
Машина неслась сквозь ночь, к их дому, к их тихой гавани. А Юнгхо думал о Чонгуке, о взгляде молодого альфы, полном надежды и отчаяния. Он знал, что их ждет непростое будущее... правил которого они пока не знают.
***
Дорога домой затянулась. Ночной город проносился за окнами машины, неоновые огни рисовали причудливые узоры на лицах супругов. Тэхён спал, его дыхание было ровным, но иногда он вздрагивал, и тогда Юнгхо прижимал его крепче, шепча что-то успокаивающее.
Дома же каждый ушёл в свою комнату, словно подвешивая ситуацию в воздухе, так подумал альфа, но стук в дверь, тихий, почти робкий, показал, что омега решил иначе.
- Я могу поговорить с тобой? - голос Тэхёна был тихим, обволакивающим.
- Конечно, луна моя. Я всегда готов, - ответил Юнгхо.
Тэхён сразу же забрался на постель альфы под одеяло, словно маленький зверек, ищущий укрытия. Омега легонько похлопал ладошкой рядом с собой, и этот жест был таким знакомым, таким домашним, что Юнгхо почувствовал, как тревога немного отступила.
Альфа присел, и Тэхён тут же лёг головой на его широкую грудь. Он слышал биение сердца Юнгхо - сильное, ровное, успокаивающее.
- Юнгхо, я никогда ничего не скрывал от тебя и сейчас не буду, - он вздохнул, собираясь с силой. Его голос дрожал. - Я сегодня на нашем вечере партнёров познакомился с мужчиной... он альфа... и он мой истинный... второй.
Последнее слово он произнес почти шепотом, будто боялся, что стены спальни мужа услышат и осудят его. Юнгхо почувствовал, как шёлк рубашки намокает под щекой омеги. Тэхён плакал, и каждая его слеза была как удар ножа в сердце альфы.
- Я сначала испугался, Юнгхо. Сильно, - продолжал омега. Его пальчики впились в ткань рубашки альфы, как будто он боялся, что Юнгхо сейчас оттолкнет его. - Я даже хотел сбежать, так мне стало страшно. Он нехороший человек, Юнгхо, я знаю. Я говорил с ним раньше по телефону. Авария на парковке, помнишь? Он альфа той омеги.
Юнгхо вспомнил тот день, когда Тэхён вернулся домой с помятым капотом любимого автомобиля. Он помнил, как Тэхён охарактеризовал альфу с которым говорил. И усмехнулся, его мнение о Чонгуке раньше тоже было таким же.
- Я сказал ему не вмешиваться в нашу жизнь. И не появляться рядом, - Тэхён всхлипнул громче, и Юнгхо почувствовал, как его альфа-сущность рычит от боли своего омеги.
Альфа гладил мужа по спине, его большая рука описывала круги, пытаясь стереть все страхи и сомнения. Он нежно целовал волосы Тэхёна, вдыхая аромат его шампуня. Он не мешал ему говорить, понимая его омеге это нужно.
Но внутри себя Юнгхо ругал себя последними словами. Он - альфа, защитник, опора - не мог быть таким смелым в отношениях, как его маленький, хрупкий на вид, но такой сильный духом омега. Он не мог сразу сказать правду, признаться в том, что случилось, в том, что может изменить их жизнь навсегда. Он чувствовал себя трусом, недостойным такого совершенства, как Тэхён.
- Но я всё ещё боюсь, - продолжал омега. Его голос дрожал. - Я боюсь того, что почувствовал рядом с ним. - Тэхён поднял глаза на альфу. В этих глазах, обычно ясных, сейчас бушевала буря эмоций. - Я не хочу предавать тебя, мой альфа.
- Ты и не предаешь, луна моя, - Юнгхо почувствовал, как его собственные глаза увлажнились. Слезы, непрошеные гости, навернулись на ресницы. - Ты... ты такой сильный и смелый, ты само совершенство, Тэхён. А я... я такой трус.
- О чём ты говоришь? - Тэхён приподнялся на локте. Его лицо было так близко, что Юнгхо мог видеть каждую ресницу, каждую маленькую родинку.
Альфа глубоко вздохнул. Воздух пах Тэхёном, их общим домом, их любовью. Он собрал всю свою храбрость и тихо произнес:
- Я умираю, Тэхён.
***
Руки альфы, загорелые и сильные, скользнули по тёплой коже бёдер Тэхёна. Каждое прикосновение было как электрический разряд, заставляющий омегу выгибаться навстречу. Пальцы Чонгука с силой впились в мягкую плоть, словно он боялся, что Тэхён исчезнет, растает как утренний туман. Он прижал тело омеги к себе, чувствуя каждый изгиб, каждую впадинку.
Их губы встретились в яростном, почти отчаянном поцелуе. Это был не просто поцелуй - это была битва, танец, древний ритуал. Губы сминали губы, языки сплетались, словно змеи в брачном танце. Они боролись за право вести в этом танце, и каждый уступал и доминировал по очереди, создавая идеальный баланс, нарушить который было бы кощунством.
Дыхание стало учащенным, прерывистым. Каждый вдох был жадным, словно они дышали не воздухом, а друг другом. Грудь Тэхёна вздымалась и опадала, прижимаясь к широкой груди Чонгука, и альфа чувствовал, как их сердца бьются в унисон, словно два барабана, отбивающие ритм примитивного, животного желания.
Ароматы маттиолы и кедра смешивались в воздухе, создавая терпкий страстный коктейль. Запах Тэхёна - сладкого ночного цветка - обволакивал, проникал в каждую пору кожи Чонгука. А его собственный запах, древесный и глубокий, словно вековой лес после дождя, накрывал омегу, отмечал его, кричал всему миру: «Мой!». Этот дуэт ароматов заполнял спальню, вытесняя воздух, делая каждый вдох опьяняющим.
Мягкий свет луны, проникающий сквозь полупрозрачные шторы, рисовал изгибы тела Тэхёна. Он лежал перед Чонгуком, каждый изгиб, каждая линия его тела были совершенны. Луна очерчивала серебром его плечи, округлые и гладкие, она играла в ямочках на пояснице, создавая танец света и тени, от которого у Чонгука перехватывало дыхание.
Альфа навис над Тэхёном, его глаза были темными от желания, почти черными. Он смотрел на омегу так, словно видел в нем весь мир - каждую звезду, каждый океан, каждый восход и закат. Его взгляд скользил по телу Тэхёна, и каждый сантиметр кожи, которого он касался глазами, вспыхивал, словно от прикосновения раскаленного железа.
Тэхён смотрел в ответ, его глаза дарили огонь. Он тяжело дышал, его руки, изящные и сильные одновременно, лежали над головой, пальцы сжимали подушку. Он был уязвимым и сильным, покорным и властным - противоречие, которое сводило Чонгука с ума.
Альфа наклонился, его губы прошлись по шее Тэхёна, где пульс бился так быстро, что казалось, он вот-вот вырвется наружу. Он пробовал на вкус солоноватый пот и сладость кожи, и каждый вкус был новым откровением. Его зубы, острые и жаждущие, осторожно прошлись по ключице омеги, оставляя едва заметные следы. Тэхён выгнулся, издав звук - полустон-полувсхлип, и Чонгук почувствовал, как его самоконтроль трещит по швам.
- Тэхён, - прошептал он, его голос был хриплым от желания. - Ты не представляешь, что ты со мной делаешь.
Омега приоткрыл глаза. В них плескалось что-то первобытное, что-то, что было древнее цивилизации, древнее слов и понятий.
- Представляю, - выдохнул он. - Потому что ты делаешь то же самое со мной.
И тогда Чонгук сорвался. Он целовал Тэхёна так, словно хотел выпить его душу. Его руки были везде - на бедрах, на груди, в волосах. Он хотел запомнить каждый изгиб, каждую родинку, каждый шрам. Он хотел, чтобы даже когда они расстанутся, память о Тэхёне осталась с ним навсегда.
Они любили друг друга так, словно завтра не наступит. Их тела сплетались в танце таком же древнем, как сама земля. Их стоны и крики сливались в симфонию страсти. И когда они достигли пика, когда удовольствие накрыло их, как цунами...
Альфа резко открыл глаза и сел на кровати, его грудь вздымалась, как у загнанного зверя. Глаза, обычно карие, сейчас были почти черными, зрачки расширены, словно он пытался удержать в них образы уходящего сна. Чонгук часто моргал, пытаясь прогнать туман из сознания, словно пловец, выныривающий из глубин.
Но чем больше он пытался ухватиться за сон, тем быстрее тот ускользал, просачиваясь сквозь пальцы, как песок. Образы, еще мгновение назад яркие и осязаемые - изгиб шеи Тэхёна в лунном свете, тепло его кожи под пальцами, аромат маттиолы, смешанный с запахом страсти - теперь растворялись, как акварельные краски в воде.
Осознание обрушилось на Чонгука... Все это был сон. Яркий и настолько реальный, что даже сейчас он чувствовал фантомное тепло тела Тэхёна рядом с собой. Но сон. Альфа зарычал - это был звук раненого животного, смесь боли, разочарования и неуемного желания. Он упал на кровать, простыни были смяты и влажны от пота, и зарылся лицом в подушку, словно пытаясь задушить свои чувства.
Подушка пахла одеколоном Чонгука - кедром и бергамотом. Но сейчас этот запах казался пустым, безжизненным. Альфа сжал кулаки, его ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Физическая боль была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал внутри.
«Как сон может быть настолько реальным?» - думал он, его мысли метались. Он вспоминал каждую деталь: как волосы Тэхёна щекотали его подбородок, как омега выгибался под его прикосновениями, как шептал его имя - «Чонгук» - словно это было самое драгоценное слово в мире.
А сейчас он был один. В своей огромной кровати, в своей роскошной квартире с видом на ночной город. Кругом были следы его успеха - дорогая мебель, произведения искусства. Но впервые все это казалось ему пустым и бессмысленным. Потому что здесь не было Тэхёна.
Чонгук не знал, что в другой части города, там, где элитные дома рассыпаны как дорогие жемчужины, в спальне своего мужа с окном, выходящим на цветущий сад, в растерянности на кровати сидит омега. Тэхён обхватил себя руками, словно пытаясь удержать в себе что-то, что рвалось наружу. Его тело дрожало, и он тихо скулил, как раненый зверек.
Потому что он тоже видел сон. Сон, в котором были руки Чонгука, его губы, его шепот. Сон, в котором они были вместе, без преград, без стыда, без чувства вины. Сон, который был так реален, что даже сейчас Тэхён чувствовал на своей коже следы поцелуев альфы.
Омега посмотрел на спящего рядом Юнгхо. Ему стало больно... Его муж, его альфа, его истинный. И он любил его, любил всем сердцем. Но сейчас, в предрассветных сумерках, когда границы между сном и явью размыты, он не мог отрицать правду: в его сердце появилась трещина, и имя этой трещины было Чон Чонгук.
Тэхён закрыл лицо руками. Его тело все еще помнило сон, каждое прикосновение, каждый поцелуй. И он не знал, что делать с этой памятью, с этой жаждой. Как объяснить своему телу, своей душе, что этого чувствовать нельзя?
В этот момент, разделенные городом, но связанные невидимой нитью судьбы, Чонгук и Тэхён чувствовали одно и то же: тоску по чему-то, что никогда не сможет быть их, но что уже стало частью их самих. И они не знали, что делать с этим чувством, с этой болью, с этой невыносимой, сладкой тяжестью в груди.
Они не знали, что их сны - это было эхо их истинной связи, связи, которая пробивалась сквозь барьеры времени и обстоятельств, чтобы хоть на мгновение соединить их души. И пока они стояли каждый у своего окна в одиночестве, где-то в глубинах вселенной судьба уже плела свои хитроумные планы, чтобы однажды их сны стали реальностью.