Будьте альфой моего мужа

Юнгхо стоял у ворот гаража и с нежностью наблюдал, как его омега выходил из машины. Его взгляд зацепился за смятый бампер роскошного BMW, и альфа не смог сдержать удивления:

- Луна моя, что с твоей малышкой?

Его Тэхён был одним из самых аккуратных водителей, которых он знал. За семь лет супружеской жизни омега ни разу не попадал в аварии, даже царапин не было - его машины всегда сияли безупречным лоском, будто только что из салона.

- Ох, это так, небольшое происшествие, - рассеянно отмахнулся Тэхён. - Не обращай внимания. Я уже все уладил.

- Уладил? - альфа приподнял бровь, но улыбка играла на губах. Он протянул руку, и омега тут же вложил в нее свою ладонь - тонкую, изящную, с длинными музыкальными пальцами.

- Да. Знаешь, я сначала даже разозлился на эту девушку, что так бездумно припарковалась прямиком в мою красавицу, - Тэхён передал мужу пакет с покупками и потянул за собой к дому, жмурясь от яркого солнца. - Но потом подумал, что злиться не стоит. Я забрал записи с камер в администрации торгового центра и попросил нашу службу безопасности узнать, кто эта дама. Хочу оплатить ремонт ее ауди и забыть об инциденте.

Юнгхо лишь покачал головой, очарованный бесконечным добросердечием супруга.

- Ким Тэхён, ты слишком щедр, ты знаешь?

Омега рассмеялся, сверкнув глазами:

- Я такой же, как и мой муж. Хотя я немного ее придавил. - произнес он смущенно. - В любом случае, для нас это пустяки, а девушка избавится от крупных трат. Лучше закрыть эту тему полюбовно. К тому же, она была так напугана и очень громко кричала...

Тэхён всегда был нежным, сострадательным существом. Живя с господином Мао, он не рос в роскоши, поэтому цену деньгам знал, но никогда не испытывал скупости или жадности. Юнгхо прижал к себе любимого, целуя его макушку, пропитанную тонким ароматом его любимых цветов и они вошли в дом.

Альфа сразу прошел на кухню, чтобы передать пакет с покупками госпоже Чхве.

- Согласен... громких людей мы не любим, - усмехнувшись продолжил разговор альфа, подходя в сторону кофеварки, включая её.

- Она, кстати, альфе своему позвонила, - закатил глаза Тэхён. - и мне пришлось с ним побеседовать.

- Надеюсь, на том конце провода был джентльмен? - с переживанием спросил Юнгхо, обнимая супруга за плечи.

- Ох, любовь моя, - поморщился омега, словно вспомнив что-то неприятное. - Обычный хамоватый альфа. Впрочем, ничего такого, с чем бы я не справился.

Тэхён встал на цыпочки и мягко коснулся щеки мужа поцелуем. Его тонкие пальцы погладили скулу альфы.

- Я с утра изрядно вымотался. Пообедаешь без меня?

- Конечно, луна моя, - кивнул Юнгхо. Он бережно сжал ладошки омеги и по очереди нежно поцеловал каждый тонкий пальчик. - Отдохни как следует.

- Госпожа Чхве, - повернулся к домработнице Тэхён, сохраняя серьезное выражение лица. - проследите, пожалуйста, чтобы мой супруг сегодня поел что-нибудь полезное, а не те вредности, что он обожает и прячет у себя в кабинете. - Он бросил укоризненный взгляд на Юнгхо, перехватив и повертев в руках его чашку из-под кофе. - И это последняя порция на сегодня.

- Я прослежу, - буркнула бета, забирая злополучную чашку.

- Обещаю, - кротко произнес альфа, заискивающе заглядывая в глаза омеге.

Тэхён улыбнулся и, потрепав мужа по руке, вышел из кухни. Юнгхо же посмотрел на госпожу Чхве умоляющим взглядом.

- Ой, не надо мне тут глазки строить! - возмутилась домработница. - Ваш благоверный мне потом устроит и «жаренное», и «острое», ежели я ослушаюсь.

- Ну, он не узнает... - пробасил Юнгхо, многозначительно подняв брови.

- С его-то нюхом?! - Бета всплеснула руками и отвернулась к плите. - Не буравьте мне спину взглядом, господин Ким! Идите переодевайтесь и занимайтесь своими делами. А я пока приготовлю обед по всем правилам.

- Ладно-ладно, бухтелка, - рассмеялся альфа. - Я тебе это ещё припомню.

Он вышел из кухни, направляясь в кабинет. Дел у Юнгхо и правда было невпроворот. Нужно изучить материалы по Чону, а затем связаться с ним и назначить встречу.

***

Альфа уединился в домашнем кабинете - своем личном убежище, куда не долетали даже самые тихие звуки из остального дома. Здесь все вокруг источало умиротворение: от строгого антикварного бюро до ровных рядов книг в массивных полках. И лишь телефон, одиноко лежащий на гладкой столешнице, нарушал идиллию.

Юнгхо не сводил с него цепкого взгляда, словно ожидая, что тот вот-вот зазвонит. Перевести дух и успокоить разыгравшееся воображение не помогало даже ровное гулкое тиканье старинных часов.

Звонить Чонгуку он не хотел, ощущая какое-то необъяснимое предубеждение. Однако выбора не оставалось - нужно было назначить встречу и двигаться дальше. Альфа глубоко вздохнул и решительно набрал номер, переводя звонок на громкую связь.

В тишине кабинета раздались протяжные гудки. Один... второй... Юнгхо взял в руки одну из потрепанных книг, нервно перелистывая страницы. Четвертый... пятый... Беспокойство закручивалось стремительным смерчем.

Наконец, после долгой паузы трубку сняли. Альфа поставил книгу на место и облокотился на ручку тяжелого кожаного кресла.

- Я слушаю вас, господин Ким, - раздался в трубке низкий, слегка надменный голос Чонгука.

- Здравствуйте, господин Чон. Рад, что у вас есть мой номер, - ровным тоном отозвался Юнгхо, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость.

- Не без этого, - усмехнулся младший альфа. - Впрочем, немного удивлен вашему звонку.

- Я хотел бы встретиться с вами, господин Чон, - пояснил Юнгхо. - Скажем, завтра во второй половине дня?

На той стороне трубки повисла гнетущая тишина. Эти двое мужчин так и не пересекались лично, обходя друг друга стороной, словно два встречных потока обтекают нависшую преграду. Крупные бизнесмены, гиганты в своих сферах, они даже на официальных приемах держались особняком, лишь кивая друг другу для приличия. И если Чонгук не понимал причин непреодолимого отторжения Кима, то самому Юнгхо всё было предельно ясно.

- Что ж, как насчет четырех часов в клубе «Сайленс»? - после недолгих раздумий предложил Чон. - Или посещение подобных мест ниже вашего достоинства?

В последних словах отчетливо слышалась издевка, словно младший альфа желал вывести старшего из состояния невозмутимого спокойствия. Потревожить его ареал, подставить под удар. Юнгхо прекрасно это понимал, однако не поддался на провокацию.

- Буду к четырем, - сухо отозвался он. - До встречи.

И первым прервал звонок, обрывая затянувшуюся гнетущую паузу. Альфа уронил руки на стол и прикрыл глаза, глубоко вдыхая.

- Боже... И этот человек - истинный моего мужа, - пробормотал он, ощущая, как по спине бегут холодные мурашки.

То, чего Юнгхо опасался больше всего, происходило на его глазах. Первая встреча с Чонгуком наглядно показала, насколько непростым будет этот разговор. Дальнейшее могло обернуться настоящей трагедией.

Потянувшись было к портсигару на краю стола, Юнгхо замер и отдернул руку, вспомнив о муже и его хмуром выражении лица каждый раз, когда тот ловил альфу за курением. Губы сами собой растянулись в нежной улыбке. Его милый Тэхён, его ночная фиалка, был тем, кто искренне заботился о его здоровье. Возможно, если бы не эта забота, Юнгхо давно бы погубил себя, а теперь у него в запасе еще есть немного времени.

Альфа пододвинул к себе две папки, переданные секретарем. Секунду поколебавшись, открыл первую - с данными на Чонгука.

Имя, дата рождения, антропометрические показатели... Затем шла фотогалерея, запечатлевшая младшего альфу на различных мероприятиях. На снимках его сопровождали разные омеги, но в последних трех рядом маячила одна и та же особа. Юнгхо несколько секунд изучал ее облик, после чего сжал губы в тонкую линию. Слишком худая, слишком короткое платье, слишком яркий макияж... Как бы сказал Тэхён - «слишком громкая». Альфа никогда не понимал такого выбора, но у каждого свои предпочтения.

- Ну и вкус у тебя, Чон... - пробормотал он вслух, переходя к остальным фото, где он нашел еще две фотографии.

Первый снимок был обычным, почти случайным - Чонгук вполоборота, его лицо не выражало ничего примечательного. Лишь некоторая заостренность черт выдавала альфу жесткой породы. Однако вторая фотография заставила Юнгхо отпрянуть. Чонгук стоял к камере в полный рост как изваяние. Его лицо словно высекли из гранита: сжатая челюсть, горящий волей взгляд, нос с очерченной горбинкой. Альфа-охотник во всей красе.

- Красив. Ничего не скажешь, - хмыкнул альфа и перешёл в следующий раздел.

Дальше шли преимущественно цифры: доход, оборот, стоимость имущества, список клубов и персонала... Количество омег, побывавших в постели Чонгука. Эта цифра слегка удивила Юнгхо - он ожидал увидеть минимум трехзначное число, а не скромную пару десятков.

В целом выводы из прочитанного были не слишком радужными. Чон Чонгук далеко не святой, и уж точно не спешит останавливаться на достигнутом, делая карьеру и вершины порока своими приоритетами. Юнгхо поморщился, захлопывая папку.

- Боже... надеюсь Тэхёна ты не разочаруешь... Мальчишка! - альфа фыркнул, отодвинул папку и взял в руки вторую.

Подписав отправленные документы, он обнаружил пригласительный на благотворительный вечер, организованный крупным фондом по культуре. Он взял его в руки и резко поднявшись вышел из кабинета.

***

Альфа вошел в спальню без стука. Тэхён, должно быть, был в душе - оттуда доносилось его тихое мурлыканье. Юнгхо присел на краю огромной кровати, утопающей в пушистых подушках и покрывалах пастельных тонов. Он любил эту комнату - светлую, выдержанную в стиле минимализма, но при этом наполненную мельчайшими деталями, которые так много могли рассказать о его Тэхёне и его жизни.

Взгляд остановился на многочисленных безделушках, связанных с балетом: изящные статуэтки, принты, вазоны с живыми цветами, фото с учениками, мягкие игрушки. Но главным был огромный портрет самого омеги, занимавший целую стену. Стройные ноги в пуантах, словно ставшие их естественным продолжением. Тонкий костюм будто вторая кожа, ласково облегающий фигуру. Изящно вытянутые руки, замершие в воздухе.

Юнгхо обожал своего мужа, трепетно любил и буквально задыхался от нежности при каждом соприкосновении с его миром.

- Дорогой?

Альфа настолько погрузился в воспоминания, что не сразу заметил, как Тэхён подошел и присел рядом, слегка коснувшись его руки. От этого невесомого прикосновения по телу пробежала дрожь.

- Что-то случилось? - обеспокоенно спросил омега, заглядывая в глаза мужу. - Ты был такой задумчивый...

- Нет, все хорошо, луна моя, - рассеянно отозвался Юнгхо, переводя взгляд на любимое лицо. - Просто задумался... Кстати, вот, я получил приглашение.

Он протянул Тэхёну изящный конверт из плотной бумаги. Омега, взяв его в руки, нахмурился.

- Я знаю, ты не любишь подобные мероприятия, - мягко начал альфа, положив ладонь поверх его руки. - Но, может быть, все же составишь мне компанию?

Тэхён кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение. И не удивительно - на памяти омеги были всего два-три светских вечера, на которых он сопровождал супруга. Опыт оказался крайне неприятным из-за ненавязчивого пренебрежения и косых взглядов окружающих. После этого Тэхён попросил Юнгхо больше не брать его с собой.

- Фонд, организующий это мероприятие, наш партнер, - попытался подбодрить его альфа. - Они поддерживают театр танца, и студию. Организаторы просят сказать пару слов о театральной программе. Приедем, поприветствуем всех, выступишь и сразу домой. Хорошо?

На самом деле у Юнгхо был еще один, более веский мотив: он безумно хотел проводить больше времени со своей прекрасной ночной фиалкой. Времени, которого с каждым днем становилось так мучительно мало.

Тэхён будто прочел эти мысли - его лицо неуловимо смягчилось, а губы тронула едва заметная улыбка.

- Хорошо, я приму твое приглашение, альфа, - кивнул он, переплетая их пальцы. - Но речь мне напишешь сам.

Юнгхо с облегчением выдохнул и привлек омегу к себе, зарываясь носом в его волосы, пропитанные ароматом вишневого дерева. Тэхён доверчиво прильнул, обняв супруга за талию. Как же альфа любил эти мгновения близости, когда ничто более не имело значения.

***

Чонгук бежал по улице, словно отчаянная душа, спешащая на последний поезд. Его маленькие, но крепкие альфьи ножки стремительно перебирали, пожирая асфальт. Каждый вдох жёг лёгкие, но он не замедлил бега. Быстрее, быстрее - эта мысль пульсировала в висках, подгоняя вперёд.

Он должен был успеть, обязан был увидеть их перед отъездом. Обнять родителей, зарыться лицом в тёплые отцовские объятия и вдохнуть родной запах. Пусть на миг, но вновь ощутить себя, защищённым от всех невзгод.

Увы, судьба распорядилась иначе. Родители ждали его, но вместо объятий - лишь холодный приём, быстрый поцелуй отца, натянутая улыбка матери, они сели в такси и уехали.

Мать, женщина-альфа, всегда была сдержанна с единственным сыном, давшимся ей такой нелёгкой ценой. Все ее заботы принадлежали не Чонгуку, а больному, нерасторопному мужу-альфе, от которого она тоже уже устала. Казалось, она вообще выбрала его лишь для продолжения рода, а после задавила своими феромонами, от чего отец постепенно сдал.

Когда Чонгуку исполнилось шесть, отец скончался. Глаза жгло от подступающих слёз, а в горле стоял комок, мальчик помнил каждую деталь того дня - запах свежевырытой земли и резкий аромат матери, в котором не было ни капли утешения, лишь усталость и горечь. В тот день солнце светило так, что его горячие лучи быстро разогнали скорбящих с кладбища. А вот маленького альфу с трудом оторвали от могилы, на которой он пролежал несколько часов, всем телом прижимаясь к свежему холму, словно надеясь вернуть ушедшего.

***

Несколько лет спустя:

- Мама... - робко позвал Чонгук, подбираясь ближе к матери.

- Чего тебе? - бросила она, даже не поворачивая головы.

- Можно-можно? - альфочка протянул пальчик к витрине детского магазина, где по красивой железной дороге мчался механический поезд, выпуская клубы бутафорского дыма.

- Пошли отсюда, ещё кто увидит, - сердито прошипела женщина и больно сжала руку мальчика, таща его к выходу.

Многие бросали странные, полные отвращения взгляды на эту необычную парочку, а Чонгук долго не понимал причину. Но со временем всё стало ясно. Семья Чон влачила нищенское существование, а мать, поглощённая лишь собственными заботами, совсем не следила за сыном. Оборванный вид мальчика вызывал у людей презрение и брезгливость.

Неухоженная одежда на несколько размеров больше висела на его тельце, болтаясь при каждом шаге. Обувь ссохлась и потрескалась, открывая исцарапанные ступни. Растрёпанные волосы будто свалялись в одно целое, и никто даже не потрудился их расчесать.

Чонгук не жаловался, привык к своему виду и даже не замечал косых взоров. Куда больнее был холод материнского сердца. Как цветок, не знающий солнца, он тянулся к ней, жаждая хоть крупицы тепла, но вместо этого получал лишь колючие отказы.

Когда Чонгуку исполнилось десять, мать уехала с новым мужем в отпуск и больше не вернулась. Поначалу она присылала бабушке, присматривающей за Чонгуком, деньги раз в месяц, и раз в неделю звонила. Но со временем звонки стали поступать реже, превращаясь в ежемесячную повинность, которую и мать, и мальчик словно отбывали по разные стороны трубки. Слова утрачивали смысл, становясь пустым ритуалом. Через год звонки прекратились совсем, оборвав последнюю связь. А ещё через год иссякли и денежные переводы, оставив Чонгука и бабушку-соседку один на один с нуждой.

Взрослея, Чонгук всё острее осознавал, как тяжело старой аджуме содержать его растущий, вечно голодный организм. И в один день он решился - пора зарабатывать самому. Мальчик устроился на работу, полный решимости облегчить участь бабушки.

Сначала всё шло хорошо, но однажды случилась беда. Товар, переданный ему на реализацию, отобрали старшекурсники. Будучи куда сильнее они попросту отняли у мальчишки всю поклажу. И пусть товар был недорогим, хозяин безжалостно потребовал с Чонгука возместить убытки в двойном размере.

Юный альфа бросился исправлять оплошность, подрабатывая где только мог. Калейдоскоп воспоминаний до сих пор стоит перед глазами: вереница ненавистных подсобных работ, пот ручьями, кровавые мозоли. Но вот долг был отдан, и в тот день на могиле отца Чонгук дал клятву, что сделает всё, чтобы жизнь его стала совершенно иной.

В ту ночь, вжимаясь в тонкое ветхое одеяло, он дрожал от стужи и от слёз, но твёрдо пообещал себе: больше никогда не плакать. Пусть мир встретит его новым, закалённым человеком. Альфой, ломающим преграды, а не тем жалким созданием, какое билось в четырёх стенах. Дорога наверх ждала своего героя.

***

наши дни

Альфа жадно вбивался в тонкое хрупкое тело омеги, что истошно вереща́ла под ним, выгибаясь дугой и хватая воздух распахнутым ртом. Это был уже третий заход, а Чонгук все никак не мог достичь пика, продолжая изматывать девушку.

- Зайчик, я больше не могу... - пролепетала она, распластавшись на смятых простынях, вся изможденная после очередного оргазма. - Ты сегодня просто неутомим...

Альфа хмыкнул, поднялся с кровати и, ничего не сказав, направился в душ, оставляя омегу отдыхать.

Огромная ванная комната, в которой запросто смогла бы разместиться целая семья, была отделана черным мрамором, который нежно поблескивал, отражая свет неоновых подсветок и россыпь красок с рекламных экранов, мерцающих за панорамным окном. Гладь мрамора тихо отзывалась, когда Чон ступал по ней.

Он не стал включать полное освещение, довольствуясь мягким сиянием встроенных в душевую кабину ламп. Теплые струи обволакивали тело, смывая с кожи стойкий запах омеги.

В висках пульсировала кровь, перемешанная с глубоким тембром, произносящим: «До свидания, Чон Чонгук».

Чон рыкнул, ударив по плитке. Этот омега, чей голос стал наваждением, будто испарился, так и не прислав обещанные материалы аварии. Кроме того, когда альфа отправил людей получить запись у администрации торгового центра, его ждало полное разочарование.

- Все материалы уже переданы потерпевшей стороне. Копий у нас нет, - передали ему слова, девушки-администратора.

Весь чертов день альфа мучился от фантомных ощущений присутствия кого-то, кто томно нашептывал: «Чон Чонгук... Чонгук...». Именно этот голос провоцировал жесткий стояк и желание слышать его сегодня при каждом толчке.

- Да чтоб тебя...

Он тяжело и громко выдохнул, подставляя лицо потокам воды, и резко переключил кран на холодный режим.

Нужно было прийти в себя, выбросить наваждение из головы. Чон перевел дыхание, сосредотачиваясь на мерном шуме падающих струй и холоде постепенно остужающим тело.

Ему нужно успокоиться, собраться с мыслями... завтра предстоял важный день.

Завтра у него назначена встреча с Ким Юнгхо.

***

Клуб «Сайленс» относился к тем заведениям, что больше напоминали дорогие бордели: откровенные танцы, пульсирующая музыка, интимные кабинки и витающие в воздухе терпкие ароматы афродизиаков. Однако в дневные часы здесь царила умиротворенная атмосфера. Лишь обслуживающий персонал, перешептываясь между собой, создавал ровный гул, похожий на сонное жужжание пчелиного роя.

Ким Юнгхо проследовал за администратором и присел за широким столиком, откинувшись на спинку роскошного кожаного дивана.

- Вы когда-нибудь бывали в подобных местах? - раздался ровный, будто заполнивший собой все пространство мужской голос.

- Добрый день, господин Ким, - произнес Чон Чонгук, слегка поклонившись, и уселся напротив альфы, небрежно расстегнув пиджак.

- Здравствуйте, господин Чон, - отозвался Юнгхо, окинув заведение придирчивым взглядом. - Я, знаете ли, не любитель... такого отдыха.

Альфы замолчали, словно прислушиваясь к биению чужого сердца, пытаясь прочувствовать того, кто сидел напротив. Наконец, спустя минуту тишины, Юнгхо заговорил:

- Я знаю, что мы не знакомы. Более того, наши дороги никак не пересекались до сегодняшнего дня.

- Действительно, - кивнул Чон. - Но это не значит, что ваше предложение о встрече не заинтересовало меня. Кажется, вы единственный в стране человек, бизнес и авторитет которого недосягаемы и неоспоримы... как тут откажешься?

- Не льстите мне, Чон, - отмахнулся Юнгхо.

- О... что вы, - возразил тот и подмигнул официанту, который тут же поставил на столик два стакана и пару бутылочек воды. - Можете говорить со мной неформально. Место как раз располагает.

Он ловко открыл одну бутылку и наполнил оба стакана.

- Что ж... Чонгук, я не буду ходить вокруг да около, - решительно начал Юнгхо, игнорируя стакан с водой, хоть и ощущал, как в горле начало першить от волнения. - Моя жизнь подарила мне возможность встретить ангела, которого я обожал последние семь лет. И я не смогу вам словами передать те чувства, что рождаются во мне рядом с этим созданием. Но она же сделала так, что я не могу больше быть с ним рядом.

«Грустно, но пока не понятно», - подумал Чонгук, делая глоток воды.

- Я пришел к вам, Чон Чонгук, с предложением... наверное даже с просьбой. - Юнгхо посмотрел прямо в глаза младшему альфе, и тот увидел, как тяжело ему давались слова. - Будьте альфой моего мужа.

- Что? - Чон чуть не поперхнулся, округлив глаза от изумления.

***

С возрастом светские мероприятия Юнгхо стал считать излишней тратой времени, но альфа исправно их посещал, завязывая новые знакомства и поддерживая старые связи. А вот благотворительные вечера фонда культуры он посещал с удовольствием. Тем более сегодня, когда рядом любимый муж Тэхён, Юнгхо буквально светился от счастья.

Чонгук же обычно обходил такие вечера стороной, считая людей искусства чудаковатыми, будто не от мира сего. Сегодня он пришел, точнее опоздал, исключительно из-за Ёнсу - единственной дочери семьи-организатора и своей нынешней фаворитки.

Прошло уже несколько дней с памятной встречи с Кимом в клубе, но Чонгук все еще пребывал в шоке. Ведь не каждый день альфы предлагают своих омег другому. Мягко говоря, ситуация выглядела более чем неправильной. Стоит ли упоминать, что Чон отверг предложение резко и бестактно, не дав Киму и слова вставить? Чувствовал ли он себя при этом неловко? Ни капли. Предложение альфы он считал верхом цинизма, и ниже его достоинства.

Однако эта встреча не шла у него из головы. Особенно забавляло, что шестидесятилетний альфа предложил ему омегу, вероятно, его же возраста... Чонгук знал, что Ким женат, однако самого мужа не видел никогда. Кто он? Как выглядит? И зачем, черт возьми, нужно было делать столь абсурдное предложение?!

Альфа еще не знал, что грядущие события заставят его взглянуть на предложение Юнгхо совсем иначе...

А пока Чонгук оглядывал шикарный зал, наполненный нарядной публикой. Вдоль стен высились живые изгороди из белых роз, источающих пьянящий аромат. Среди гостей мелькали ярко одетые омеги, демонстрируя роскошные ювелирные украшения. В дальнем углу несколько музыкантов наигрывали легкие мелодии, задавая негромкий фон для бесед. Вино ароматными струйками разливалось в бокалы гостей.

Сквозь легкую дымку ароматов и звуков, Чонгук различил того, к кому, грубо говоря пришел. Ёнсу стояла посреди зала, окруженная группой омег, и что-то им взволнованно рассказывала, жестикулируя тонкими ручками. Одна из омег - кажется, ее звали Сыльги? - при виде Чонгука восторженно охнула и шепнула что-то на ухо соседке. Ёнсу тут же обернулась, нашла взглядом альфу и приветственно помахала рукой, белозубо улыбаясь. Чонгук поймал себя на мысли, что ее облик настолько продуман, что выглядит ослепительно в этом сиянии огней и благовоний.

Едва альфа решительно двинулся к ней, Ёнсу сама устремилась к нему, схватила за руку и потащила в сторону бара. Он не сопротивлялся, это скучное мероприятие навевало тоскливое настроение. Струнный квартет играл сонную мелодию, и стаканчик чего-нибудь горячительного показался весьма кстати.

Первый глоток обжег горло, приводя в чувства. Чонгук оперся одной рукой на барную стойку из темного лакированного дерева и принялся разглядывать тех, кто подобно ему расположился здесь.

«Нужно выбросить из головы все эти странности последних дней и вернуться в рабочий режим», - думал Чонгук, бросая взгляд на Ёнсу. Она нежно провела ладошкой по его бедру и ярко улыбнулась, озаряя лицо задорной искрой. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает.

Знал бы он, что уже в следующее мгновение его сердце сорвется в дикий ритм, а жизнь перевернется с ног на голову...

Голос, что почти неделю сводил альфу с ума, прозвучал на весь зал. Он произносил какие-то слова, но Чонгук их не понимал. Альфа застыл в оцепенении, не веря себе и боясь пошевелиться. Нервная дрожь прошла по телу, а в груди разлилось мягкое тепло.

- Я еще раз хочу поблагодарить фонд за поддержку нашего театра, наших постановок и, конечно же, студентов. Спасибо. Прекрасного всем вечера.

Речь закончилась, и альфа вскочил на ноги. Быстрым шагом он направился к сцене, сердце гулко билось в груди, с каждым мгновением наращивая скорость ударов. Он почти был на месте, как сработал очередной стоп-сигнал - аромат ночной фиалки, маттиолы.

- Зайчик, что с тобой? - голос Ёнсу был похож на тонкую иглу, которая вонзилась в мозг, нанося жуткую боль. Чон поморщился. Его разум метался, пытаясь осознать происходящее.

- Мне нужно кое-кого найти, - он убрал руки девушки с предплечья и, словно охотник, отправился за манящим ароматом.

Он шел сквозь компании людей, не обращая ни на кого внимания. Только маттиола имела значение, даже голос ушел на второй план. Аромат омеги действовал на него почти наркотически, пробуждая первобытные инстинкты и желания. Чон чувствовал почти физическое влечение, зов плоти к своей паре. А ночная фиалка, словно издеваясь над ним, то появлялась, то пряталась за чужими ароматами. Она манила за собой, обещала страсть и тут же убегала, скрываясь от альфы. Она разжигала в нём страсть к погоне, желание выследить, найти и обладать объектом вожделения. Инстинкты брали верх над рассудком.

«Омега заигрывает? Неужели не чувствует меня... своего истинного альфу?»

Чон злился, но не сдавался. Аромат вел его к выходу из зала, Чонгук рванул вперед и, тяжело дыша, вбежал в холл. Взгляд метался по сторонам, выискивая источник дурманящего аромата. Он чуял близость своей пары, инстинкты обострились до предела. Казалось, стоит лишь протянуть руку - и омега окажется в его объятиях.

Он вышел из здания и посмотрел по сторонам, выискивая свою ночную фиалку. Взгляд его упал на пару, стоявшую на дорожке, куда подали автомобиль.

Ким Юнгхо галантно открыл дверцу и подал руку изящному омеге. Тот обернулся, и Чонгук почувствовал, как тело его напряглось, словно готовилось к прыжку. Омега улыбнулся, мягко поцеловал альфу в щеку и грациозно нырнул в автомобиль.

Чон пребывал в шоке! Он чувствовал, что порывы ревности овладевали им, злился от мысли, что омега может принадлежать кому-то другому! Это его омега! Его!

Но почему тот не почувствовал его?

Почему он с этим альфой?

Что происходит?

Автомобиль отъехал, быстро набирая скорость, а Чонгук выхватил телефон, нашел нужный номер и, не задумываясь, написал: «Я согласен на ваше предложение».

Руки дрожали, в висках стучала кровь. Воздух вокруг казался вязким, почти осязаемым. Чонгук старался сфокусировать взгляд на экране телефона, дожидаясь ответа. Каждая секунда ожидания отзывалась гулким стуком сердца.

Наконец пришло сообщение:

«Отлично, Чонгук. Жду вас завтра в 9 утра в моем офисе. Не опаздывайте».