8: Возвращение домой
Самолёт приземлился в Стамбуле под вечер.
Мягкий закат плавился в стекле иллюминатора - янтарный, тёплый, как мёд. Внутри Нур было странное чувство - будто она вернулась не домой, а в какой-то другой мир, где можно снова дышать полной грудью.
Она не открывала соцсети.
Не читала новости, не проверяла почту, не слушала звонки агентов.
Только короткие сообщения - от него.
Ха Джун:«Ты уже приземлилась?»
Нур: «Да. Только что. Всё спокойно.»
Ха Джун: «Жаль, что не смог тебя проводить. У нас фотосессия. Прости.»
Нур: «Зато потом будет, что пролайкать :)»
Ха Джун: «Тогда договорились. Пиши, когда сможешь.»
Нур: «Обязательно.»
И он видел её смайлы - простые, короткие, но живые. И этого хватало.
Менеджеры Нур ворчали, будто строгие тени:
- Только не начинай роман с актёром из другого агентства, Нур. У нас и так кризис.
Она отмахивалась, лениво и спокойно:
- Мы просто друзья. Успокойтесь.
Но внутри знала - не всё так просто.
***
А в это время, на другом конце Сеула, Ха Джун стоял перед зеркалом гримёрки.
Фотосессия только закончилась. Флеши били по глазам, визажисты собирали кисти, менеджер что-то быстро шептал ему про завтрашнее интервью.
Он кивнул, но не слушал.
Мысли были далеко. В Стамбуле.
Когда он узнал, что Нур уже улетела, в груди стало пусто. Словно вырвали кусок воздуха.
Он закрылся в номере, откинул пиджак, налил себе воды и сел в тишине.
Телефон лежал на столе, экран мигал новыми уведомлениями - новости, интервью, обзоры.
"Актриса Нур Айсан покинула Корею. Скандал или усталость?"
"Ли Хё Ри вновь прокомментировала ситуацию с иностранными артистами."
"Vogue Korea публикует мнение экспертов: нужна ли «европейская кровь» корейскому кинематографу?"
Он резко откинул телефон на кровать.
- Хватит.
Менеджер ворвался в комнату, нервно держа папку.
- Джун, только послушай... пожалуйста, не вмешивайся. Не комментируй. Агентство решит это за тебя. Любое твоё слово - и начнётся хаос.
Он усмехнулся.
- Хаос уже начался.
- Я серьёзно! - менеджер повысил голос. - Мы на пике! Любая ошибка - и всё!
- Тогда пусть всё. - Джун поднялся, глаза сверкнули холодным металлом. - Если молчание - это цена успеха, я лучше потеряю всё.
***
Следующее утро.
Пресс-конференция по случаю выхода тизера третьего сезона.
На сцене - актёры, журналисты, яркий свет камер.
Нур не приехала.
Ха Джун сидел в центре, в идеально выглаженном костюме, с той самой фирменной улыбкой, за которую его любила вся страна.
До поры.
Вопрос из зала:
- Господин Ви, как вы относитесь к уходу Нур Айсан и тем высказываниям, что она «не вписалась в корейскую культуру»?
Тишина.
В зале даже кондиционер перестал гудеть.
Джун посмотрел в микрофон, потом поднял глаза на журналиста.
Улыбка исчезла.
- Вы знаете... - начал он спокойно, но в голосе сквозила сталь. - Когда кто-то настолько боится чужого таланта, что готов прятаться за словом «культура» - это не патриотизм. Это трусость.
Журналисты замерли.
Он продолжал:
- Нур Айсан - одна из самых трудолюбивых, честных и профессиональных актрис, которых я встречал. И если её «не приняли», то, может, проблема не в ней.
Ведущая неловко попыталась сменить тему, но Джун уже поднялся со стула.
- На этом у меня всё. Спасибо.
И, под гул вспышек и шокированные взгляды, он просто ушёл.
***
Его телефон разрывался весь вечер.
Менеджеры, пиарщики, даже глава агентства - все кричали одно и то же:
- Ты что наделал?!
- Это конец!
- Нам пришлось удалить половину комментариев!
Он сидел на полу у себя дома, босиком, в тёмных спортивных штанах и старой футболке.
Свет был выключен. Только огни Сеула проникали в комнату через жалюзи.
Он не отвечал.
Он просто слушал, как сердце бьётся громче, чем их голоса.
И тихо, сам себе, почти шёпотом сказал:
- Пусть будет конец. Но честный.
***
Тем временем, в Турции, жизнь Нур постепенно возвращалась в привычное русло.
На следующий день они с Аслы снимались для Dior.
Новая кампания - Forever Skin Glow.
Аслы сияла. Нур - спокойна, собрана, почти холодна. Но когда на съёмочной площадке заиграла французская музыка, она улыбнулась - впервые за долгое время по-настоящему.
После съёмки они сели в маленьком кафе на узкой улочке Нишанташи.
Аслы заказала два капучино и десерт с манго.
- Ну, сестричка, - начала она мягко, - рассказывай. Всё это время ты молчала, как партизанка.
Нур посмотрела в окно, где ветер колыхал вывеску.
- Я устала. Просто устала быть чужой.
Аслы положила ладонь на её руку.
- Ты не чужая. Ты - особенная. И знаешь, что ты должна сделать, когда выйдет третий сезон?
Нур подняла взгляд.
- Что?
Аслы улыбнулась.
- Надеть своё самое красивое платье, приехать на премьеру и заставить всех этих людей пожалеть, что потеряли тебя. Всем врагам на зло.
Нур рассмеялась, чуть горько, но искренне.
- Это в твоём стиле, Аслы.
- Конечно. Кто-то должен за тебя мстить красиво.
Пауза.
Аслы прищурилась и, притворно небрежно, спросила:
- А этот... как его... Ви Ха Джун? Он ведь тебе пишет, да?
Нур фыркнула, глядя в чашку:
- Мы просто друзья.
- Ага. «Просто друзья». - Аслы усмехнулась. - Ну, если ты видела, как у тебя светятся глаза, когда он пишет, ты бы себе не поверила.
Нур не ответила. Только улыбнулась краешком губ. После, девушки, по старой традиции сделали парочку фото друг-другу для Instagram :
(Нур)
( Аслы)
***
Через неделю баннеры с сёстрами Айсан уже висели над улицами Стамбула.
На Эйфелевой башне, в Париже, светилась реклама Dior с надписью:
«Forever - by the Aysan sisters.»
По всему миру - их лица.
Грация, мягкость, уверенность.
И где-то, в Сеуле, Ви Ха Джун стоял перед билбордом с её лицом - огромным, сияющим, живым.
Снял кепку, усмехнулся и тихо сказал:
- Всё-таки ты вернулась.
И пусть они были далеко - он знал: эта история ещё не закончена.
_________________________________________