7: Последний день
Три недели.
Всего три недели между премьерой второго сезона и началом съёмок третьего.
И всё это время Нур жила будто в тумане. Дни текли вязко, тяжело. Любовь, восторг, миллионы просмотров и фанатских эдитов перемешались с хейтом, недоверием и тоннами грязи, которая ежедневно сыпалась в комментариях.
Её имя звучало повсюду.
То в трендах, то в скандалах.
Сначала это казалось просто шумом. Но потом — этот шум стал эхом, которое било в виски, мешало спать, шептало: «ты чужая».
Ли Хё Ри не остановилась.
Её интервью стали всё жёстче, колючее. В каждом слове — вежливость, но за ней яд. Она не говорила прямо, но каждое её предложение было выстрелом в спину.
— Я, конечно, не имею ничего против иностранных актрис, — говорила Хё Ри в эфире популярного шоу, мягко касаясь кончиков волос, — но всё же... дорама — это ведь часть корейской культуры. Иногда кажется, что некоторые пытаются слишком стараться быть «своими».
Зрители кивал. Ведущий тоже.
А интернет взорвался:
— Пусть вернётся в свои турецкие сериалы.
— Корея не нуждается в таких «интеграциях».
— Она подделка.
Нур старалась не читать. Но это было невозможно.
Каждое новое уведомление — словно игла в грудь.
Айше просила:
— Нур, не открывай Твиттер. Не смотри сторис. Не лезь туда. Они ищут реакцию.
— Я не реагирую, — спокойно говорила Нур, хотя глаза выдавали обратное.
И вот наступил последний день съёмок.
Камеры, свет, аплодисменты после последнего дубля. Все улыбались, обнимались. Нур тоже улыбалась — красиво, как на фото. Но улыбка была мёртвой.
Когда режиссёр закричал:
— Всё! Сцена снята! Браво, ребята! —
все разошлись по гримёркам, смеясь, а Нур осталась.
Она закрыла за собой дверь, включила телефон и увидела новые уведомления.
Видео.
Интервью Ли Хё Ри.
Без зала. Только она и ведущая.
«— Я ведь не против талантливых людей, — говорила Хё Ри, не моргнув, — но есть вещи, которые нельзя подделать. Культура, язык, душа. Турецкие актрисы — они милые, конечно. Им лучше играть в своих... как вы их называете? «Мыльных» сериалах. Здесь другое. Здесь — искусство.»
Пауза.
Тишина.
Лицо Нур побледнело. Телефон дрогнул в руке. В груди — что-то щёлкнуло.
Сначала просто обида. Потом — боль.
А потом пришло опустошение.
Она тихо опустилась на стул.
На зеркале — отражение уставших глаз.
Под ними — лёгкие тени от недосыпа, тонкий слой пудры, что уже не скрывал ничего.
Дверь гримёрки тихо открылась.
Айше.
— Нур?.. — она осторожно вошла, — я тебя ищу уже двадцать минут. Все спрашивают, где ты.
Нур не ответила. Только глянула в экран, потом медленно отложила телефон.
— Ты видела это? — прошептала она.
Айше кивнула.
— Видела. Но, Нур, не принимай это на свой счёт. Все знают, что она просто завидует.
— Нет, — хрипло сказала Нур. — Все не знают. Они верят ей. Посмотри на площадку. Сегодня на меня почти никто не смотрел в глаза. Только Ха Джун и ты. Остальные — как будто я воздух.
Айше подошла ближе, села рядом.
— Ты сильная. Ты справишься.
Нур покачала головой.
— Нет. Сегодня — нет.
Она встала, вытерла глаза, но голос всё ещё дрожал.
— Я… поеду в отель. Мне нужно побыть одной.
— Подожди, может, я с тобой? — попыталась Айше встать.
— Нет. Пожалуйста.
Нур накинула пальто и вышла.
Коридор был длинным, освещённый мягким, холодным светом. Камера будто шла за ней.
Она шла быстро, опустив взгляд, почти бежала.
У выхода из павильона стоял Ха Джун.
Он разговаривал с оператором, но, заметив её, сразу оборвал фразу.
— Нур? Всё в порядке?
Она остановилась.
На мгновение — тишина. В глазах Ха Джуна — тревога.
— Всё… — Нур с усилием улыбнулась. — Просто устала.
— Ты уверена? — Он сделал шаг ближе. — Айше сказала, что ты куда-то пропала, я…
— Не волнуйся. Всё нормально, правда, — перебила она, и, не дав договорить, прошла мимо.
Он хотел догнать, но понял — бесполезно.
Что-то в её походке говорило: не сейчас.
***
Номер был тихим.
Айше уже вернулась позже — и нашла Нур сидящей на полу, у окна. Рядом валялись салфетки, телефон, открытый ноутбук, на экране — замерший кадр интервью.
Нур молчала. Только смотрела куда-то в ночь.
Внизу гудел Сеул, мерцали огни, а у неё в груди было пусто.
— Нур… — тихо сказала Айше, присев рядом.
— Я всё решила, — сказала она наконец. Голос был ровный, холодный. — Завтра вечером я улетаю домой.
— Что? — Айше замерла. — Ты… серьёзно? А как же контракт с модельным агентством? Мы же…
— Толку с него, если меня здесь ненавидят? — Нур посмотрела прямо. — Если я останусь хоть на день дольше — это убьёт всё, что я строила. Моя репутация и так трещит по швам.
Айше попыталась возразить:
— Все через это проходят. Это просто хейт. Завтра забудут, и ты снова…
— Нет. — Голос Нур был твёрд. — Я не хочу быть частью мира, где нужно просить позволения дышать.
Она встала, достала телефон, открыла авиасайт. Несколько касаний — и билеты куплены.
— Завтра. Вечером.
Айше только вздохнула и опустила голову.
Она знала: если Нур приняла решение — пути назад нет.
***
Поздно ночью, когда город уже спал, Ха Джун написал сообщение.
— «Ты как? Я видел тебя сегодня. Хотел поговорить, но не стал мешать. Просто… держись, ладно? Ты сильная. И ты заслужила быть здесь.»
Ответ пришёл не сразу.
— «Спасибо, Ха Джун. Но я возвращаюсь в Турцию. Там, где моё место. Здесь я больше никому не нужна.»
Он долго смотрел на экран.
Пальцы зависли над клавиатурой. Потом написал:
— «Не спеши. Всё это пройдёт. Поверь. Но если ты всё решила — знай, я рядом. Всегда.»
— «Я знаю. И спасибо. Ты стал для меня чем-то большим, чем просто коллега.»
Он усмехнулся сквозь горечь и написал:
— «Тогда до скорой встречи, Алия Саат. Я ведь не прощаюсь, верно?»
—«Не прощайся, детектив Хван. Просто... не забывай.»
И экран погас.
***
Снаружи шумел дождь.
В окне отражался город, в котором она оставила часть себя.
Но где-то глубоко внутри Нур чувствовала — это ещё не конец.
Это только начало того, кем она станет потом.
_________________________________________