К черту!

POV Эмили

Утро началось с вибрации телефона. Не одного — сразу двух. Мой лежал на тумбочке, его — где-то в кармане куртки, брошенной на стул. Я потянулась, нащупывая устройство, и едва не свалилась с кровати, когда увидела экран.

9 пропущенных вызовов, 23 новых сообщений.

— Что за черт?.. — я приподнялась на локте, протирая глаза.  Джонни уже сидел на краю кровати, его телефон в руке, лицо — каменное.  — Джон?  —Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах я прочитала всё.

— Мы в центре внимания, — Я резко выдохнула, откинувшись на подушки.

— Ну, конечно. Как иначе.

— «Джонни Депп замечен в Париже с новой возлюбленной», — монотонно прочитал он, прокручивая экран. — «После победы в суде актер не теряет времени».

— О боже... — я закрыла лицо руками.

— Эмили. — Его голос был спокойным, но я чувствовала напряжение, скрытое за этим тоном. — Это не конец света.

— Для тебя — нет. Ты привык. А я... — Я резко встала и начала метаться по комнате, подбирая разбросанную одежду. — Я не готова к этому. К этим взглядам, к вопросам, к тому, что кто-то начнёт копать в моём прошлом...

— Никто не полезет в твоё прошлое.

— Ты в этом уверен? — Я резко обернулась к нему. — Джонни, ты знаешь, как это работает. Кто-то уже гуглит моё имя, кто-то уже пишет гадости о тебе, кто-то начнёт строить теории...  — Он встал и подошёл ко мне, крепко взяв за плечи.

— И что? Пусть строят. Ты не обязана ничего объяснять.

— Легко сказать, когда у тебя команда адвокатов и пиарщиков! А я...

— А ты сильнее, чем думаешь. — Его пальцы слегка сжали мои руки. — Но если хочешь, мы можем уехать. Прямо сейчас, — Я замерла.

— Куда?

— Куда угодно. На юг Франции, в черт знает какое захолустье, где никто не найдёт.

— Ты серьёзно?  — Я посмотрела в его глаза — тёмные, серьёзные, без намёка на шутку.

— Абсолютно. — Я медленно выдохнула.

— Нет. — Я покачала головой. — Бегство — это не выход.

— Тогда что?

— Тогда... — Я подняла подбородок. — Тогда мы делаем то, что должны были с самого начала. Живём.  — Уголки его губ дрогнули.

— Вот это мой бунтарь. — Я фыркнула, но напряжение начало понемногу отпускать.

— Ладно, гений. А что насчёт сегодняшнего вылета?

— Перенесем на более позднее время.

— А бары?

— Пусть Питер разбирается.

— А...

— Эмили, — он перебил меня, прижимая ладонь к моей щеке. — Один день. Всего один день, когда мы не будем думать ни о чём, кроме нас. Договорились?

— Договорились. — Я закрыла глаза, чувствуя его тепло.

POV Джонни

Она была невероятной.  Стояла на балконе нашего номера, закутанная в белый халат отеля, с чашкой кофе в руках, и смотрела на Париж. Солнце играло в её каштановых волосах, делая их почти золотыми.  Я прислонился к дверному проёму, наблюдая за ней. Вчерашние новости, звонки менеджера, предупреждения адвокатов — всё это казалось таким далёким.

— Ты будешь просто стоять и пялиться? — Она обернулась, приподняв бровь.

— Планировал.

— Жутко.

— Зато честно. — Она рассмеялась, и этот звук был лучше любой музыки.

— Ладно, капитан. Каков план на сегодня?  —Я подошёл к ней, обняв за талию.

— Во-первых, завтрак. Во-вторых...

— Второе — это секрет?

— Нет. Второе — это Монмартр.

— О! — Её глаза загорелись. — Ты знаешь, я обожаю Монмартр.

— Я догадывался.

— Как?

— Потому что там хаос. А ты обожаешь хаос. — Она ухмыльнулась.

— Ты меня знаешь слишком хорошо, Депп.

Мы позавтракали в маленьком кафе у подножия холма. Круассаны, свежий апельсиновый сок, кофе — крепкий, как я люблю. Эмили ела с аппетитом, иногда закидывая ногу на ногу, иногда облизывая пальцы — без всяких церемоний.

— Ты ешь, как голодный студент, — заметил я.

— А ты — как человек, который слишком долго жил с правилами этикета.

— Оскорбляешь?

— Наблюдаю. — Я засмеялся.

После завтрака мы поднялись на Монмартр. Узкие улочки, художники, раскладки с безделушками, запах жареных каштанов. Эмили то и дело останавливалась, разглядывая картины или забавные сувениры.

— О, смотри! — Она схватила меня за руку, указывая на маленькую лавку. — Они продают старые виниловые пластинки!

— Ты слушаешь винил?

— Нет. Но хочу начать.

Мы зашли внутрь. Лавка пахла пылью и деревом. Эмили тут же зарылась в стопки пластинок, вытаскивая то одну, то другую.

— О боже, The Rolling Stones!

— Хороший вкус.

— Ещё бы.

Она продолжала копаться, а я наблюдал, как её пальцы скользят по обложкам, как она закусывает губу, когда находит что-то интересное.

— Вот! — Она торжествующе подняла пластинку. Led Zeppelin. IV.

— Классика.

— Моя любимая.

Я заплатил, несмотря на её протесты, и мы вышли на улицу, где её сразу же окликнул уличный художник.

— Мадемуазель! Ваш портрет? Всего двадцать евро!

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась она.

— О, но вы так прекрасны! Как... как богиня! — Я фыркнул.

— Лучше согласись. Иначе он будет преследовать нас до самой базилики. — Эмили закатила глаза, но села на указанный стул. Художник работал быстро, углём, периодически поглядывая на меня.

— Вы пара? — спросил он на ломаном английском.

— Нет, — ответила Эмили. Когда портрет был готов, она встала, чтобы посмотреть.

— Ну... это точно я?

— Очень даже, — я ухмыльнулся.

На рисунке она получилась такой, какой я её видел — с острым подбородком, упрямо сжатыми губами и глазами, в которых читалась ирония и... что-то ещё. Что-то, что заставляло меня хотеть быть ближе.

— Мне нравится, — неожиданно сказала она.

Я заплатил художнику, а Эмили аккуратно свернула рисунок и сунула его в сумку.

— Буду показывать внукам.

— Опережаешь события?

— Всегда.

Мы дошли до базилики Сакре-Кёр, откуда открывался вид на весь Париж. Эмили стояла у парапета, ветер играл её волосами, а солнце золотило кожу.

— Красиво, — прошептала она.

— Да, — согласился я, глядя не на город, а на неё.

Она обернулась, поймав мой взгляд, и на мгновение мы просто смотрели друг на друга.

— Что? — спросила она.

— Ничего. Просто... рад, что ты здесь.  — Её губы дрогнули.

— Я тоже.

Мы спустились с холма, зашли в маленький ресторан, где заказали вино и сырную тарелку. Говорили о музыке, о путешествиях, о глупостях. Никаких серьёзных тем. Никаких прошлых травм. Только сейчас. Только мы.

Вечером, когда мы вернулись в отель, её телефон снова завибрировал. Она взглянула на экран и замерла.

— Доминик? — угадал я. Она кивнула.

— Он написал...

— Что?

— «Поздравляю. Теперь ты звезда». — Я взял телефон из её рук и заблокировал номер.

— Больше нет. — Она не сопротивлялась.

И в этот момент, среди огней Парижа, среди хаоса нашей жизни, это было единственное, что имело значение.

POV Эмили

Самолёт в Лос-Анджелес вылетал вечером. Мы провели последние часы в Париже, гуляя по Сене, зайдя в пару букинистических магазинов (я не удержалась и купила старую книгу о психологии) и выпив кофе в том самом баре, где всё началось. Теперь я сидела у окна в аэропорту, наблюдая, как солнце садится за горизонт.

— О чём думаешь? — спросил Джонни.

— О том, что будет, когда мы вернёмся.

— А что будет?

— Пресса. Вопросы. Возможно ...

— Жизнь, — коротко сказал он. — Будет просто жизнь. 

— Ты всё упрощаешь.

— Потому что это и есть просто. Мы возвращаемся. Мы живём. Мы решаем проблемы по мере их поступления.

— А если...

— Если что?

— Если всё пойдёт не так? — Он повернулся ко мне, его глаза были тёмными и серьёзными.

— Тогда мы справимся. — Я не была так уверена на этот счет.

Объявили посадку. Мы встали, и он не отпускал мою руку, пока мы шли к выходу на взлётное поле. Самолёт взмыл в небо, и Париж остался внизу — огни, мечты, моменты, которые я запомню навсегда. Но впереди было другое.

Самолет приземлился в Лос-Анджелесе под покровом ночи. Город встретил нас теплым ветром и привычным шумом — гул машин, далекие сирены, голоса. Но что-то изменилось. Теперь я чувствовала это кожей: мы больше не просто двое людей, случайно встретившихся в баре. Теперь мы новость.

— Готовься, — Джонни тихо сказал, когда мы подошли к зоне выдачи багажа.

— К чему?

— К тому, что нас могут ждать.

Я кивнула, сжав лямку рюкзака еще крепче. И, как будто по заказу, в дальнем конце зала мелькнула вспышка. Потом еще одна.

— Боже, — я инстинктивно отвернулась.

— Не обращай внимания, — Джонни положил руку мне на спину, направляя к выходу. — Просто идем.

Но «просто идем» не сработало. К тому моменту, как мы вышли на улицу, вокруг уже собралось несколько фотографов.

— Джонни! Кто она? Это ваша новая девушка?

— Мисс, как вас зовут?

— Вы встречаетесь? Он бил вас? Вы знаете о его репутации насильника?

Последний вопрос вонзился в меня, как нож. Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Боже, что я наделала? Я не хотела, чтобы его снова втянули в это. Они будут копать, искать грязь, выставлять меня то жертвой, то соучастницей. Вопросы сыпались, как град. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки, но держалась. Джонни не отвечал, лишь крепче сжал мою руку, пока мы пробирались к машине.

— Все в порядке? — спросил он, когда дверь захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира.

— Пока не знаю, — честно призналась я. Машина тронулась, и я закрыла глаза, стараясь успокоить дыхание.  — Это только начало, — прошептала я.

— Да, — он не стал врать. — Но ты справишься.

— А если нет? — Я повернулась к нему. В полумраке салона его лицо казалось еще более резким, глаза — глубже.  — Ты уверен, что хочешь этого? Втягивать меня в свою жизнь?

— Я не втягиваю. Ты уже в ней.

— Но...

— Эмили, — он перебил меня, его голос был тихим, но твердым. — Я не собираюсь прятаться. И не собираюсь прятать тебя.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Я также понимала, что нам необходимо обсудить все это, что мне нужно извиниться, предложить отступить, чтобы не потерять его, как человека, как друга, как важного мужчину в своей жизни. Я так боялась, что могу стать еще одной ошибкой в его жизни.

***

На следующее утро я проснулась от звонка Софи.

— Ты в курсе, что ты везде? — ее голос звучал одновременно возбужденно и обеспокоенно.

— Предполагала, — я села на кровати, протирая глаза.

— «Таинственная незнакомка Джонни Деппа»! «Новая любовь после победы в суде»! «Депп нашел себе новую жертву!». Эми, ты в трендах!

— О боже...

— Ты в порядке?

— Пока да. Но это ненадолго.

— Ты хочешь, чтобы я приехала?

— Нет, спасибо. Я... мне нужно время.

Я повесила трубку и потянулась за ноутбуком. Первая же ссылка в поиске выдала статью с фотографией нашего поцелуя в Париже. Качество было не лучшим, но меня было видно достаточно четко.  «Джонни Депп, похоже, нашел утешение после долгой судебной битвы. Актер был замечен в романтических объятиях с неизвестной девушкой в Париже. Источники утверждают, что это Эмили Джонсон, владелица баров в Лос-Анджелесе...» Я закрыла ноутбук. Это было неизбежно. Кто-то уже нашел мое имя. Скоро начнут копать глубже. Телефон снова зазвонил. Незнакомый номер. Я проигнорировала. Через минуту — еще один звонок. И еще.

— Черт возьми, — я выключила звук, но не успела отложить телефон, как увидела входящий звонок от Деппа.

— Утро доброе, — он был слегка взволнован.

— Доброе, — почти безэмоционально ответила я.

— Уже видела?

— Да. — Наступила тягостная пауза. Я закрыла глаза, представляя его: наверное, он сидит в своей гостиной, сжимая телефон так же крепко, как и я, с той лишь разницей, что он привык к этому кошмару, а я...

— Как ты?

— Пока не решила. То ли плакать, то ли смеяться, — попыталась пошутить я, но получилось плохо.

— Я голосую за смех, — он сделал слабую попытку приободрить меня.

— Легко сказать, когда тебя годами преследуют папарацци.

— Привыкнешь.

— Вот этого я и боюсь. — он замолчал. Тишина на другом конце провода давила, как тяжкий груз. Когда он заговорил снова, в его голосе звучала неподдельная боль:

— Ты не станешь другой. Никто не может заставить тебя измениться.  — Я хотела верить ему. О, как я бы хотела этого! Но страх был сильнее.

Я сидела на кухне, сжимая чашку кофе так крепко, что пальцы начали неметь. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, казался слишком ярким, слишком навязчивым. Как будто даже погода издевалась надо мной.

Телефон лежал передо мной экраном вниз, но я все равно чувствовала его — эту тихую угрозу. Он мог завибрировать в любую секунду, и тогда снова начнется: звонки от журналистов, сообщения от «друзей», которые вдруг вспомнили о моем существовании, и, конечно, он. Доминик.  Я знала, что он уже видел эти фото. Знала, что ему не понравится, что я снова в центре внимания, но теперь — не как его жертва, а как женщина, которая нашла в себе силы уйти и быть счастливой без него.  Кофе остыл. Я все еще не сделала ни глотка.

«Ты не станешь другой» — слова Джонни звучали в голове, но в них было что-то... наивное. Он верил в это. Но я-то знала правду: когда тебя вытаскивают на свет, ты меняешься. Не потому что хочешь, а потому что иначе не выживешь.  Я вздрогнула, когда телефон все же завибрировал. Не журналист. Не Доминик.

Любитель виски:
«Ты дома?»

Я медленно выдохнула.

«Да.»

Любитель виски:
«Открывай дверь.»

Я едва успела подняться, когда раздался стук. На пороге стоял Джонни — в темных очках, с двумя бумажными стаканами кофе в руке и легкой ухмылкой.

— Полагаю, один из них для меня? — кивнула я на стаканы.

— Нет, оба для меня. Я просто хотел похвастаться, — он протянул один мне. — Хотя, если честно, я не уверен, что это кофе. Может быть, аквариумная вода. Но пахнет неплохо.  — Я невольно рассмеялась, принимая стакан. Горячий, с легкой горчинкой — именно такой, как я любила.

— Ты запомнил, как я пью кофе?

— Я запомнил все, — он снял очки, и его глаза были серьезными. — Как ты морщишь нос, когда пьешь что-то слишком горячее. Как ты закусываешь губу, когда нервничаешь. Как твои пальцы барабанят по столу, когда ты злишься.

Я опустила взгляд, внезапно осознавая, как сильно он меня изучил.

— Это... жутковато.

— Да. Но зато честно, — он повторил свои вчерашние слова, и я не смогла сдержать улыбку.  — Мы сели на диван, и наступила тишина. Не неловкая, а та, в которой можно просто быть.

— Я так не ответил на твой вопрос, — наконец сказал он.

— Какой?

— В машине. Ты спросила, уверен ли я, что хочу втягивать тебя в свою жизнь, — Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— И?

— И я хочу, чтобы ты знала: я не жалею. Ни секунды.  — Я посмотрела на него — на эти морщинки у глаз, на шрам на скуле, на губы, которые только что улыбались, а теперь стали серьезными.  Он смотрел на меня, и в его глазах читалась такая глубокая убежденность, что у меня перехватило дыхание. — Даже сейчас. Даже после всего этого.

— Но я не хочу быть твоей ошибкой, Джонни.

— Ты ею не будешь.

— Ты не можешь этого знать.

— А ты не можешь знать обратного! — он резко встал, подойдя к окну. — Разве ты не понимаешь? Я готов пройти через все это. Потому что...

Он обернулся и вернулся за стол, в его глазах стояла такая боль, что мне захотелось кричать. — Потому что без тебя это не свобода. Это просто другая тюрьма.

Я закрыла глаза. В голове крутились мысли о прессе, о том, что будет, если все пойдет не так. Но когда я открыла их снова, передо мной был просто он. Человек, который не обещал мне вечного счастья, но обещал быть рядом. В доме было тихо — слишком тихо, будто даже стены затаились, ожидая, что я скажу.  Он только что вырвался из ада. Судебные слушания, травля, публичное унижение — ему пришлось доказывать, что он не монстр. А теперь? Теперь я стала причиной того, что этот водоворот сплетен и грязи вновь был запущен. А если во время очередного приступа меня вдруг застанут СМИ? Его опять обвинят в том, что он монстр? Они и малейшего представления не имеют о том, какой он на самом деле человек, и он не заслуживает ничего из всего этого дерьма.

— Нам нужно остановиться, — вырвалось у меня, прежде чем я успела передумать. — Его пальцы замерли.

— Что? — Я не смотрела на него. Если посмотрю — передумаю.

— Это... это слишком сложно. Для тебя. Для меня. — Я сжала кружку так, что пальцы побелели. — Ты только выиграл суд. Ты возвращаешь свою жизнь. А если из-за меня всё пойдет не так? Если...

— Эмили.

Он попытался поймать мой взгляд, но я резко встала, подошла к окну. За стеклом — обычный день. Люди шли по своим делам, не зная, что где-то там, за этим окном, мне казалось, будто я разрываю себя пополам.

— Ты не проблема, — его голос был тихим, но твердым. — И я сам решаю, что для меня сложно.

— Но я не хочу быть тем, из-за кого тебе снова придется оправдываться! — Я обернулась. — Ты только начал дышать свободно. А если из-за меня всё вернется?

— Эми, все будет...

— Нет. — Я покачала головой. Тишина. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего сердце сжалось еще сильнее. Не злость. Не обида. Понимание.  — Ты не можешь этого обещать. Никто не может.

— Ты уверена? — спросил он наконец с надеждой. Я хотела сказать «нет». Хотела взять свои слова назад, сесть рядом, забыть этот разговор. Но вместо этого кивнула.

— Да. — Он встал, медленно, как будто каждое движение давалось с усилием. Джонни взял куртку, но не надел, просто сжал в руках, будто ищу в ней опору.

— Хорошо, — произнес он так тихо, что я едва расслышала. Один шаг. Другой. Дверь закрылась с тихим щелчком. И только тогда, когда звук его шагов затих за дверью, я позволила себе упасть на колени и зарыдать - громко, безутешно, как плачут только те, кто добровольно отказывается от своего счастья.

POV Джонни

Она сказала это. Всего три слова — «Нам нужно остановиться» — а в груди будто вырвали кусок плоти. Я сидел, глядя на её спину — хрупкую, напряжённую, с выпирающими лопатками под тонкой тканью футболки. Она стояла у окна, будто пыталась раствориться в свете, убежать куда-то, где нет ни меня, ни этих проклятых заголовков.  Она решила. Я видел это по тому, как её пальцы вцепились в подоконник. По тому, как голос дрогнул на слове «оправдываться». Она боится не за себя. За меня. И это... это хуже всего. 

Я мог бы спорить, мог бы закричать, но я видел её глаза. Это так знакомо мне...Сколько раз я проходил через это? Сколько раз кто-то решал за меня, что мне «слишком тяжело», «слишком больно», «слишком рискованно»? Я встал. Куртка в руках — кожаная, потрёпанная, та самая, в которой мы гуляли по Парижу. Пахнет её духами. 

— Хорошо. — Слово выскользнуло само, тихое, пустое. Я не узнал свой голос. Дверь закрылась за мной, и только тогда я понял: Она сделала то же, что и все остальные — решила, что я не справлюсь. Она выбрала за меня. И это больнее, чем все суды мира.

Примечание: Автору было бы приятно видеть обратную связь. Благодарю, что читаете!