Последнее цветение Сакуры

Санзу Харучиё исчез с балкона также резко и неожиданно, как и ворвался в мою тихую, рутинную жизнь. Хотя, признаться, мало, что изменилось за эти два месяца. Разве что вечера наполнились присутствием этого странного и совершенно загадочного человека с розовыми волосами, привлекающими немало постороннего внимания крупными, но удивительно аккуратными и симметричными шрамами у губ, характер которого ещё ожидал своего полного раскрепощения передо мной. И в это время я всё также продолжала свою учёбу, а вечером уставала за переписыванием всего сказанного на лекциях в тетрадь. Но нарастающее чувство тревоги о том, что всё изученное и услышанное в университете не пригодится мне, беспокоило, но из раза в раз оправдывалось постоянной усталостью и апатии к происходящему на лекциях, которая преследует меня уже два года. Точно не помню, но судя по всему, это началось с того момента, как я узнала о смерти Майка.

Исчезнувший парень оставил меня на балконе в совсем не гордом, а униженном одиночестве, так и не закончив свои слова.

"Зачем же я пришла вообще на этот балкон?"

Что привело меня на это застеклённую пристройку, так и не было понятно. Но резкость и грубость, с которой Санзу отреагировал, увидев, что я держу в руках неизвестный свёрток, застала меня врасплох и ввиду своего любопытства, я решила разведать обстановку после принятия душа, чтобы лишний раз не обрушить его гнев на себя за навязчивое преследование, которым кстати страдал он сам, не раз наблюдая за мной издалека, словно яндере.

Перед тем, как письмо было вырвано из моих рук, в силу своего быстрого чтения, мне удалось увидеть всего несколько фраз: "Остановил бы Майки" "Ненавидишь меня", "Мне жаль", "Ужасное событие" и "Не хочешь иметь ничего общего...". Только благодаря краткому рассказу Майки о своих близких, мне удалось составить кусочки этих фраз в определённую картину.

Случилось что-то ужасное и в этом что-то была замешена семья Санзу и Майки. Вопросов стало ещё больше в моей в голове, а единственный человек, способный ответить хотя бы на самую важную их часть, погиб. Подозрения о том, что Харучиё мог подтолкнуть Майки на самоубийство, стали сильнее после мельком прочитанного сообщения...

"-Ты когда-нибудь ошибалась настолько сильно, что вина за содеянное до сих пор терзает тебя? -с привычным холодом в голосе, спрашивает Майки, сминая стопой алюминиевую банку колы, выпитой мною пару минут назад.

-Всё ошибаются.

-Ты права, но делала ты что-то, что пустило бы под откос всю судьбу человека?

-Не знаю...-взглянув на потолок, осыпавшаяся штукатурка с которого окрасила своей белой пылью многие старые сиденья недалеко от старых дорожек для боулинга, я задумываюсь, вспоминая грубости или плохие вещи, сделанные мной. Но вспоминались лишь детские шалости, никак не влияющие на будущее. -Наверное нет, но почему ты спрашиваешь?

-В детстве я нанёс шрамы своему другу, -последовав моему примеру, блондин обращается к потолку. В сумерках, царивших в этом давно заброшенном здании, я видела как его чёрные глаза блестела, наполнившись досадой. -Он ушёл из семьи, а недавно убил свою сестру, которая солгала мне, после чего я разорвал ему рот... -голос парня звучал тихо, поэтому мне показалось, что я ослышалась, и переведя округлившиеся от удивления глаза на профиль Манджиро, неуверенно переспросила:

-Разорвал...рот? -эти слова подтверждаются коротким отчуждённым кивком. Не в силах ответить что-то, я с открытым ртом смотрю на парня, что с глубокой печалью смотрит на потолок, местами лишившийся слоёв штукатурки.

-Его зовут Харучиё. Я не хочу, чтобы ты встретилась с ним, поэтому никогда не произноси моё имя за пределами этого здания..."

Я следовала этому правилу беспрекословно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Только вот оно не помогло мне остаться тайной, ушедшей вместе с Манджиро Сано. И всё-таки, если Санзу и подтолкнул Майки на убийство, это больше не имеет никакого толку. У меня нет доказательств, а полиция не возьмётся за дело, раз уж в городе обосновалась огромная преступная организация, по вине которой ежедневно погибают люди. Точно не имеет смысла...

Наконец покинув балкон с осадком от случившегося, я осторожно направляюсь в комнату, чтобы взять зарядку для телефона и разобрать диван для сна. Выглянув из угла двери, я замечаю как Санзу стоит у окна, словно статуя. Абсолютно неподвижно.

Широкая мускулистая спина, прикрытая большой футболкой, немного ссутулилась, а розовая голова направлена в пол. Пройдя вглубь комнаты, привычно освещенной тусклым светом настольной лампы, я вытаскиваю зарядку из розетки. Блок питания издаёт короткий щёлк. Услышав его, живая статуя резко поворачивает свою голова, а затем и всё тело.

Пустые, лишённые эмоций зелёные глаза, словно стали темнее, поглощая собой весь свет, а от равнодушного выражения лица веет холодом. Находясь в глубокой задумчивости, совершенно непонятной мне, парень прислоняет два пальца: средний и указательный к подбородку, и не произнося ни слова, вновь застывает в положении, не отрывая взгляда от пола.

Сдвинувшись с места, я хватаю телефон с края стола, и не желая задерживаться в комнате, наполненной молчанием и странной духотой, несмотря на открытое окно, решаю поскорее уйти, почему-то вздохнув с облегчением.

-Ты можешь лечь на кровать, -низкий голос вдруг наполняет комнату, останавливая меня у самой двери. Слова, звучащие как те, которым нельзя было перечить, все таки побуждают вопрос родиться в моей голове:

-А ты? -сипло, едва слышно сказав букву "А", спрашиваю, повернувшись к парню, что всё ещё стоит в прежнем положении, будто скованный. Тяжёлый взгляд ложится на моё лицо и кажется, что весь воздух исчез, закрыв нас в вакууме.

-Я тоже лягу на кровать, -недоумение, ударившее в голову, поднимает мои брови. Сомнение о правдивости услышанного закрадывается в моё подсознание, а пауза, возникшая после этой фразы, заставляет меня поежится изнутри. В отличие от меня, Санзу не считает нужным объяснить сказанное, поэтому молчание длится ещё некоторое время, после чего он добавляет, усмехнувшись:

-Можешь не волноваться, я тебя не трону, -всё ещё не в силах самостоятельно найти разумное объяснение происходящего, я лишь молча смотрю на парня, лицо которого потеряло прежнюю задумчивость и выразило некую иронию, отраженную в усмешке, которая часто выражала в себе лёгкое и весьма беззаботное отношение к происходящему.

Не тронет? Это он о том, что сказал перед резким уходом?

Растерянность и глупость моего вида от недосказанности начинает раздражать, поэтому не в силах больше терпеть эту неоднозначность, выпаливаю:

-Я не понимаю, что ты несёшь! Объясни мне или... -мои слова, произнесенные с горячим возмущением, прерываются абсолютно спокойным ответом, будто приготовленным заранее:-Или что? -зелёные глаза огнём блеснули во мраке комнаты. Слова звучали как призыв, вызов к действию, к началу конфликта, который с самого момента нашей встречи таится внутри. Вздохнув, парень равнодушно продолжает: - Тебе не обязательно понимать, просто делай, как я говорю, -усмешка окончательно исчезает с красных губ, лицо вновь принимает серьёзное выражение. -Или мне напомнить, каково твоё положение? -самодовольно спрашивает Санзу. Тень от бровей закрывает собой глаза, оставляя лишь два горящих глаза, словно звезды на ночном небе, опустившемся на город.

Он прав. Не в моём положении дозволено противиться этому человеку. По крайней мере, я не особо горю желанием вновь столкнуться с игрой на моих нервах (как та "игра", которую он назвал русской рулеткой). Но постоянное самодовольство вызывает во мне раздражение, даже не смотря на то, что я в большей степени проживаю за счёт щедрости Санзу и как бы мне не хотелось тратить деньги, переведённые мне, выжить на крошечную стипендию и при этом не есть пыль с обочин городских дорог невозможно.

-Нет, я поняла, -не скрывая недовольства, за использованный рычаг давления на меня, мрачно отрезаю я, вернувшись к столу. Уголки губ Харучиё приподнимаются в довольной ухмылке и с голосом, полным самолюбия и гордости, он добавляет:

-Так-то лучше, -хлопая по серому пледу, парень напоминает мне о его "предложении", а затем проходит мимо меня, едва не задев плечо, с видом полного удовлетворения.

._.

Мягкий матрас казался мне доской с иглами - я боялась пошевелиться, слушая ровное дыхание Санзу за спиной.

Он не спал.

В натяжном потолке отражался горящий экран его телефона и с трудом можно было увидеть, как губы, искривленные в слабой ухмылке приоткрывались, обнажая белые зубы хищника, с клыками по обе стороны верхней челюсти.

С чувством досады от отсутствия сна и затекшего тела, которое было неподвижно почти полчаса и повернуто от парня, я отвожу косой взгляд от потолка на самый обычный светильник , который освещал своим белым светом небольшую часть комнаты, имея место на прикроватной тумбочке. Я старалась дышать как можно тише и сделать вид, что давно сплю, думая о том, что же могло стать причиной трагедии, упомянутой на том листке и поскольку Майки не говорил мне о ней, то в голову ничего не приходило, кроме обычной детской стычки, которая могла привести к драке, но с серьёзными травмами для Харучиё.

 "Нет. Должно быть что-то другое, сделавшее его таким."

Вновь глянув на горящий экран в потолке, который резко тухнет, я с замиранием отвожу взгляд в сторону, слыша в ушах стук собственного сердца.

 "И почему я так боюсь..?"

Правым боком я чувствую, как матрас прогибается сильнее, а над моей головой появляется левая рука парня. Следуя за ней взглядом, за тем, как она тянется в сторону тумбочки, я вдруг встречаюсь с зелёными глазами, которые оживают при встрече с моими.

-Хах! -мои глаза округляются от неожиданной близости с лицом парня, который застыл с недоумением на лице и приподнятыми от удивления бровями. Я застываю на зелёных глазах, цвет которых стал схож на иглы ели, видя в них как мои щеки краснеют. Я резко отворачиваюсь к подушке, утыкаясь в неё кончиком носа и натянув одеяло по шею, выпускаю тяжёлый воздух из лёгких.

Длинный палец касается кнопки на лампе и белый свет, вспыхнув в моих глазах, исчезает, в одну секунду погрузив большую комнату в ночную темноту. Матрас, ещё раз прогнувшись и тихо скрипнув, возвращается в обычное положение вместе с Харучиё, судя по всему отвернувшимся в другую сторону, подобно мне.

Сюр. Лежать вот так в одной кровати с человеком, который даже тебе другом не является.

 Задумчивость покидает меня совсем ненадолго и почувствовав как жар отпустил моё тело и щёки, а сердце вернуло прежний ритм, я расслабляюсь, вновь вернувшись к раздумьям, но уже совершенно на разные темы.

Если взглянуть на Санзу, когда он расслаблен и выглядит беспечным, то можно сказать, что он довольно милый и обычный человек, не представляющий угрозы. Будто в его голове нет ничего плохого: душа по детски чиста, а руки не испачканы в крови десятков людей. И в эти моменты его глаза, всегда имеющие в себе хитрость, подобную что-то затевающей лисе, особенно притягивающие.

Но как же впечатление обманчиво...

Маска доброты и заинтересованности, какая была на его лице, во время того мероприятия, пропадала как только он отворачивался от взглядов людей, сопровождаясь неприязненными высказываниями.

"-Назойливые идиоты. Ты ведь согласна со мной, Хинадзуки?

-Согласна.

-В таком случае потерпи ещё немного, моя тень."

Но я с ним была согласна. Не потому, что боялась перечить его мнению. Он как и я не любит людей, старается держаться от них подальше и притворяется для выгоды своей компании, для самого себя. Притворяется.

Может мы чем-то похожи? Я всегда притворялась перед родными, что у меня всё в порядке, что мне нравится то, чем я занимаюсь, лишь бы не вызывать конфликт о моей неразумности ещё детской глупости. Всегда притворялась перед посетителями кафе, чувствуя к ним неприязнь за хамское и невежливое обращение к обслуживающему персоналу, когда у них в кошельке денег ровно на чашечку эспрессо. Притворяюсь и сейчас, делая вид, что совсем не замечаю настойчивые подкаты Морито: постоянные предложения прогуляться или зайти ко мне на чашечку чая, блестящие восхищением глаза, смотрящие на меня. Даже слыша от меня отказы, которые с каждым разом звучат всё резче, он не останавливается. Так тошно смотреть на эти жалкие попытки, но отказать прямо я не смогу до того момента, пока моё терпение не иссякнет. 

Может мы чем-то похожи с Санзу, но только я не убиваю людей, даже если они этого заслужили...

За спиной слышится шорох, и затаив дыхание, я жду, пока он утихнет. Парень издаёт сонный вздох, наполненный беспокойством. Аккуратно повернувшись, опасаясь быть замеченной, я заглядываю в лицо парню, который во сне повернулся к моей спине. В призрачном свете луны, проникающей широкой полосой на кровать, я увидела как спокойно лицо парня, но длинные розовые ресницы трепещут, а брови медленно сдвигаются, в выражении беспокойства на умиротворенном сном лице.

Вернувшись в прежнее положение, я возвращаюсь к мыслям с возникшим волнением при взгляде на беспокойно спящего убийцу.

И всё-таки моё мнение не однозначно.

Я не знаю почему осталась жива. Почему я получила пощаду того, от которого мне говорили её не ждать? Так ли Санзу плох и есть ли в нём что-то, что делает его человеком? Или это "что-то" погибло, оставив после себя дыру, которую невозможно заполнить всем, что может себе позволить этот парень?

Вопросы, вопросы, вопросы...

Утомлённая рассуждением, я чувствую как веки слипаются, и моргнув в последний раз я погружаюсь в сон с не утихшим волнением в груди. Сон, в котором мне хотелось бы узнать ответы.