Часть 5
Утро во Владивостоке для Адель началось не с будильника, а с резкого крика чаек, круживших над крышей корпуса. Она проснулась с удивительным ощущением легкости. Вчерашняя слабость, казавшаяся концом света, отступила, оставив после себя лишь легкий туман в мыслях. Шайбакова прикоснулась ко лбу — кожа была прохладной, но память всё еще хранила то мимолетное, почти невесомое прикосновение губ Виктории. Был ли это сон или безэмоциональная вожатая действительно растаяла под покровом ночи?
— Аделька, ты как? — в комнату, потягиваясь, зашла Саша. Она выглядела заспанной, но её глаза тут же сфокусировались на подруге. — Ого, да ты сегодня просто сияешь. Неужели поцелуй «из сна» подействовал лучше парацетамола?
— Перестань, Саш, — Адель рассмеялась, кидая в неё подушкой. — Просто выспалась. И воздух здесь... особенный. Морской всё-таки, в Питере такого нет.
В ванной комнате было шумно. Девочки из отряда, перекрикивая шум воды, обсуждали планы на день. Адель ловила на себе заинтересованные взгляды — статус капитана и вчерашнее отсутствие на концерте сделали её главной темой сплетен. Она умывалась ледяной водой, глядя на своё отражение. На щеках играл здоровый румянец. Шайбакова — гордость питерской семьи, привыкшая к холодным гранитным набережным, здесь, на краю земли, чувствовала себя по-настоящему живой.
Однако радость растворилась уже через полчаса. В столовой, наполненной шумом голодных детей и запахом манной каши, её взгляд первым делом метнулся к вожатскому столу. Там сидели многие вожатые, включая Мишель, но Вики не было.
— А где Вика? — как бы невзначай спросила Адель у Мишель, когда они проходили мимо за своими порциями.
Та вздохнула, помешивая чай.
— Ей нездоровится, Адель. Видимо, акклиматизация или просто переутомилась. Сказала, что утро проведет в вожатской, будет разбираться с документами.
Аппетит пропал мгновенно. Адель ковыряла кашу ложкой, не слыша, о чем шепчутся Саша и Катя. «Ей плохо? Неужели она заразилась от меня вчера? Или это из-за того... момента?» — мысли двоились в голове. Тревога колючим ежом свернулась где-то под ребрами. Капитан отряда, обычно уверенная и властная, сейчас чувствовала себя потерянным ребенком.
***
После завтрака на линейке объявили главную новость дня: торжественное открытие смены.
— Итак, — Мишель оглядела отряд. — Флаг лагеря выносят лучшие. От нашего отряда это будет наш капитан, Адель. И... — она замялась, глядя в свои записи, — один из вожатых. Традиция требует пары «капитан-наставник».
Сердце Адель пустилось вскачь. Она так надеялась, что это будет её пассия. Это был бы их момент, легальный способ стоять рядом на глазах у всего лагеря, касаться флага, чувствовать плечо друг друга. Но время шло, репетиция была назначена на полдень, а Вика так и не появлялась.
Адель сидела в комнате, глядя в окно на синее зеркало бухты. Саша и Катя пытались её отвлечь.
— Адель, ну не кисни! — Саша присела рядом. — Может, это Мишель с тобой выносить будет. Она же тоже вон какая классная.
— Это не то, Саш, ты же знаешь, — Адель отвернулась к окну. — Если её не будет на открытии, то всё это... всё это зря.
Лёня и Вадим заглядывали каждые десять минут.
— Кэп, ну ты чего? — Вадим пытался шутить. — Если Вика не придет, я надену парик и вынесу этот флаг с тобой. Буду твоей «вожатой-недоростком».
Лёня просто молча положил на тумбочку пачку мармеладок — он знал, что Адель их любит. Все видели, как она гаснет без присутствия вожатой.
Без пятнадцати двенадцать. Надежда почти умерла. Адель уже представляла, как будет стоять на плацу с кем-то другим, натянуто улыбаясь. И тут дверь в комнату буквально влетела.
На пороге стояла Виктория. Она выглядела чуть бледнее обычного, волосы были слегка растрепаны, но в глазах горела решимость. На ней была парадная вожатская форма — темно-синее поло, идеально сидящее по фигуре.
— Адель! — её голос прозвучал резко, но в нем слышалась отчетливая нотка облегчения.
— Почему ты еще не на плацу? До репетиции пять минут. Нам нужно идти. Сейчас же.
Адель вскочила с кровати, чувствуя, как внутри расцветают тысячи невидимых цветов. Весь мир вокруг мгновенно окрасился в яркие краски.
— Я... я иду! — выдохнула она.
Саша хитро улыбнулась ей вслед, подмигнув Кате.
***
Репетиция проходила на главной площади лагеря. Солнце нещадно палило, а ветер с моря доносил соленые брызги и крики чаек. Девочкам выдали тяжелое знамя.
— Держи крепче, Адель, — тихо сказала Вика, вставая справа от неё.
Они шли в ногу. «Раз-два, раз-два». Древко флага было холодным, но их руки находились всего в паре сантиметров друг от друга. В какой-то момент, когда они разворачивались, Виктория случайно коснулась своим плечом плеча Адель. Разряд тока прошел по всему телу девушки. Она мельком глянула на вожатую — та едва заметно улыбалась краем губ, глядя прямо перед собой.
— У тебя хорошо получается, — почти шепотом произнесла Вика, когда они замерли у флагштока. — Ты выглядишь очень важно.
— Спасибо, Виктория, — Адель назвала её полной формой имени специально, чтобы подчеркнуть официальность обстановки, но голос её дрогнул, выдавая истинные чувства.
Вика тихо хмыкнула. Она явно наслаждалась этим моментом не меньше Шайбаковой, хоть и старалась сохранять лицо перед другими вожатыми и организаторами. В малейших деталях — в том, как она поправляла край воротничка Адель, как подсказывала, под каким углом держать флаг — девушка чувствовала её безраздельное внимание. Вика словно извинялась за утреннее отсутствие, и сердце Адель расцветало всё сильнее.
***
Репетиция затянулась. Когда они закончили, столовая уже опустела — весь отряд закончил обед и разбрелся по корпусам на тихий час. Они остались вдвоем.
— Идем обедать? — предложила Вика. — Мы опаздываем, но нас покормят.
В пустой столовой было странно и тихо. Только повара гремели посудой на кухне. Они взяли свои порции — суп и второе — и по привычке разошлись по разным концам зала. Адель села за стол своего отряда, Вика — за вожатский. Девушка чувствовала себя глупо, глядя в тарелку, пока в десяти метрах от неё сидела она. Есть не особо хотелось — живот был наполнен «бабочками» после репетиции.
Виктория поковыряла вилкой в тарелке, потом подняла взгляд на Шайбакову. Адель быстро отвела глаза. Тишина давила. И тут она услышала стук подошв по кафелю. Вика встала, взяла свой поднос и... села прямо напротив неё.
Сердце Адель ухнуло куда-то вниз.
— Одной обедать скучно, — просто сказала вожатая.
Шайбакова лишь расплылась в счастливой улыбке. Они не разговаривали. В лагере у стен были уши, и они это знали. Но этот обед стал самым интимным моментом за всю смену. Они переглядывались, ловили улыбки друг друга поверх кружек с компотом. Вика смотрела на Адель с каким-то странным интересом, словно видела её впервые. В её взгляде не было льда. Там было что-то очень глубокое и нежное.
Они ушли вместе, медленно шагая по сосновой аллее к корпусу. У развилки Вика кивнула:
— Отдыхай, Адель. Тебе силы еще понадобятся.
Виктория ушла в сторону вожатской, а Адель буквально влетела в комнату, чувствуя, что от счастья может взлететь.
***
Тихий час в их комнате прошёл в режиме бурных сплетен. Набились девчонки, а позже, ухитрившись проскочить мимо дежурной вожатой, явились Вадим и Лёня.
— Рассказывай! — Саша буквально нависла над подругой. — Мы видели из окна, как вы вдвоём шли из столовой. О чём говорили? Она призналась, что вчера это была она?
— Стоп, стоп, слишком много вопросов. Мы просто обедали, Саш, — Адель пыталась сохранить спокойствие, но счастливая улыбка сама лезла на лицо.
— Ага, «просто обедали», — Вадим запрыгнул на подоконник и принялся корчить рожицы. — Аделька, когда ты с ней идёшь, у тебя на лбу бегущей строкой написано: «Я влюблена».
— Вадим, заткнись! — Адель со смехом запустила в него тапком.
Они долго смеялись, обсуждали мальчиков из второго отряда, на которых уже запали многие девочки, а Катя показывала новые кадры для медиа-центра. Но в глубине души Адель ждала вечера. Сегодня предстоял важный этап — всероссийский интеллектуальный конкурс. Она представляла отряд вместе с отличницей из Томска.
Перед самым началом, когда участники стояли в холле клуба, к Адель подошла Виктория.
— Адель, на секунду, — она отвела девушку в сторону. — Я сама участвовала в этом конкурсе, когда была школьницей. Главное — не торопись. Читай условия внимательно. Ты умная, ты справишься. И гони все плохие мысли прочь. Я рядом. Удачи.
Она коротко приобняла Шайбакову за плечи, и Адель почувствовала, как тепло её рук передаётся ей. Это было лучше любого напутствия.
Конкурс прошёл как в тумане. Адель отвечала на вопросы, решала логические задачи, но мысли всё время возвращались к вожатой. Ей хотелось поскорее закончить, чтобы поделиться результатами, ведь в этой смене она уже точно выиграла нечто большее, чем грамоту.
В середине конкурса объявили перерыв. Участники высыпались в коридор к кулерам. Адель стояла с новой знакомой, обсуждая хитрый вопрос по истории, когда почувствовала лёгкое касание. Обернувшись, она увидела Вику. Та протягивала ей мороженое в вафельном стаканчике — пломбир с шоколадной крошкой, любимый вкус Адель.
— Это тебе, — прошептала вожатая, едва заметно улыбаясь. — Отличнице из Петербурга полагается дополнительная поддержка. Думаю, в этом душном зале тебе этого не хватало. Ты хорошо держишься.
Она снова задержала взгляд на глазах Адель, затем на её губах, и, не дожидаясь ответа, быстро ушла, оставив девушку с мороженым в руке и пылающими от смущения щеками. Знакомая из Томска удивлённо посмотрела на Адель:
— Ого! Тебе сама вожатая мороженое принесла? Вот это честь! Кажется, ты ей очень нравишься.
Адель лишь неопределённо пожала плечами, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло. Вика помнила всё: и про Питер, и, похоже, про любимый вкус пломбира.
***
Вечер опустился на Владивосток быстро. Небо стало темно-синим, а море зашумело сильнее. Когда Адель пришла в столовую на ужин, её сердце снова сжалось — Вики за столом не было.
Она сразу подошла к Мишель.
— А где Вика?
— Ой, Адель... Ей снова стало хуже. Видимо, зря она сегодня на репетицию вышла, не долечилась. Ушла к себе, сказала, что ляжет пораньше.
Ужин прошёл в безрадостном молчании. Вернувшись в корпус, Адель долго не могла уснуть. Она ворочалась, слушая ровное дыхание спящей Саши, а в голове рисовались тревожные картины. «А вдруг у неё высокая температура? Вдруг ей действительно плохо?»
Она достала телефон. Яркий экран резанул по глазам в темноте. «Написать или нет? Это же нарушение всех правил...» Но чувства оказались сильнее субординации.
Адель (23:15): Вик, прости, что беспокою так поздно. Мишель сказала, что тебе снова плохо. Как ты? Может, тебе что-то нужно из лекарств? У меня есть хорошие, из дома.
Девушка замерла, не отрывая взгляда от экрана. Статус сменился на «Просмотрено». Сердце бешено застучало по рёбрам.
Виктория (23:18): Адель, спасибо за заботу.
Вика ответила, что всё в порядке, ей просто нужно немного тишины и сна. Она просила «своего капитана» не переживать и интересовалась, как прошёл конкурс.
Адель написала в ответ, что всё прошло неплохо и скоро станут известны результаты. Она призналась, что ей сложно не волноваться, когда Вика болеет.
Наступила длинная пауза. Шайбакова уже решила, что вожатая уснула, но телефон снова завибрировал в руках.
Виктория писала: «Адель, ты очень ответственный капитан. И... особенная девушка. Спасибо тебе. Ложись спать, завтра важный день. Желаю тебе нежных снов и розовых слонов. Отдыхай».
Адель перечитала сообщение трижды. «Розовых слонов» — это звучало так по-детски, так мило и совершенно не вписывалось в привычный холодный образ Виктории. Эта фраза согрела девушку. Её объект обожания не просто растаяла, а показала свою самую уязвимую, нежную сторону.
Она легла на подушку, прижимая телефон к груди. Снаружи шумело Японское море, но внутри у Адель было тихо и спокойно. Качели их отношений продолжали своё движение, но теперь она знала — на другом конце сидит человек, который, возможно, ждёт их встречи так же сильно, как и она сама. И розовые слоны в ту ночь точно должны были посетить её сны.