Часть 6
Утро ворвалось в комнату вместе с морским бризом. Адель проснулась с удивительным ощущением чистоты в голове. Это было то самое чувство, когда вчерашние драмы кажутся далекими, как звезды, а сегодняшний день обещает быть просто... днем. Без всего лишнего.
На часах было начало восьмого. Саша уже вовсю шуршала своей косметичкой.
— О, проснулась, соня! — бодро отозвалась она. — Давай, подъем, Мишель уже дважды заглядывала. Сказала, если через пять минут не выйдем на построение, будем весь день дежурить по столовой.
Мишель была второй вожатой. Значит, Вики с утра не было. Странно, но внутри у Адель даже не кольнуло. Вчерашнее сообщение про «розовых слонов» всё еще грело где-то в глубине души, но сейчас ей просто хотелось быть обычной девчонкой. Капитаном, который просто хочет умыться и выпить чая с вкусной запеканкой.
Они с Сашкой весело передразнивались в очереди в ванную, обсуждая какую-то ерунду из ТикТока, которую посмотрели перед сном.
— Видела того парня с енотом? — смеялась Саша, размазывая пенку для умывания. — Нам бы такого в отряд, Лёня бы точно с ним подружился.
— Лёня сам как енот, — подхватила Адель, и они обе зашлись смехом.
На зарядке они стояли в последнем ряду. Мишель пыталась заставить отряд делать махи руками, но подруги только лениво имитировали движения, продолжая обсуждать планы на жизнь после лагеря.
— Я вот думаю, может, на дизайнера пойти? — делилась Саша, когда они шли на завтрак. — Во Владике есть пара неплохих вузов, в Томске, Новосибе... но вот Питер... Питер — это мечта.
— Приезжай ко мне, — искренне предложила Адель. — У нас там такие набережные, ахуеешь. И кофейни на каждом шагу. Будем гулять по Рубинштейна и вспоминать этот соленый воздух, наблюдая очередной дождь.
За завтраком Адель уплетала запеканку, даже не глядя в сторону вожатского стола. Они обсуждали соотрядников: Вадима, который умудрился пролить чай на штаны, и Лёню, вечно спорящего с Мишель из-за формы одежды. Девушка ловила себя на мысли, что ей легко. Виктория с её загадками и холодом будто на время испарилась из её вселенной.
***
После завтрака Мишель объявила:
— Так, отряд, сейчас у нас спортивный час на стадионе. Все переодеваемся в кроссовки и бегом на солнце!
Адель и Саша переглянулись. Идея бегать под палящим солнцем казалась им безумием.
— Псс, Адель, — прошептала Саша. — У меня «живот болит», а у тебя?
— А у меня «голова кружится», — подмигнула та.
Они мастерски провернули этот трюк. Мишель, добрая душа, только вздохнула и разрешила им остаться в корпусе под присмотром дежурного. Едва дверь за отрядом захлопнулась, девушки заперлись в комнате.
Это были блаженные два часа. Они лежали на кровати Адель, уставившись в планшет. Ели «запрещенку»: чипсы, дошики и контрабандные конфеты, привезенные из Питера, обсуждая всё на свете — от новых треков до влажности местного воздуха.
— Знаешь, Адель, я рада, что мы познакомились, — Саша вдруг стала серьезной. — Те три месяца в интернете были классными, но вживую ты еще круче. Я так благодарна той группе в телеграме.
— Взаимно, Саш, — Адель улыбнулась. — Ты — единственное, что спасает меня от окончательного превращения в послушного капитана.
Но сидеть в четырех стенах быстро надоело. Появилась идея:
— Пошли к морю? — предложила Адель. — Тут же буквально пять минут, его из окна видно. Освежимся, ноги помочим. Мишель всё равно на стадионе.
Берег Японского моря встретил их шумом прибоя. Вода была прохладной, но они, смеясь как ненормальные, забегали по щиколотку в волны, подворачивая шорты и брызгаясь. Адель чувствовала себя абсолютно свободной. Её волосы растрепались от ветра, джинсовые шорты намокли, но ей было всё равно.
Вдруг Адель почувствовала, как чья-то рука тяжело легла ей на плечо. От неожиданности она чуть не поскользнулась на мокром камне.
— Что вы тут делаете? — голос Виктории прозвучал холодно и резко, точно удар хлыста.
Адель обернулась. Вожатая стояла перед ними в своей форме; солнцезащитные очки скрывали её взгляд, но по плотно сжатым губам было ясно — она в ярости. В голове у Шайбаковой пронеслось с десяток непечатных слов: надо же было Виктории появиться именно в такой неподходящий момент, когда всё было так хорошо.
— Гуляем... — Адель попыталась придать голосу уверенности. — Нам было нехорошо, мы остались в корпусе, а когда полегчало — решили пройтись. Освежиться. Морской воздух лечит, всё-таки.
— В корпус. Живо, — отрезала Виктория, даже не взглянув на притихшую Сашу.
Настроение вожатой явно было ниже нуля. Девочки поплелись за ней, как провинившиеся школьницы, хотя Адель всё ещё чувствовала вкус соли на губах и азарт от их тайной прогулки.
Едва они переступили порог корпуса, Вика обернулась, и её голос прозвучал как приговор.
— Саша, иди в комнату. Адель, зайди в вожатскую. Сейчас же.
Адель тяжело вздохнула, поймав сочувственный взгляд подруги, и вошла в маленькую комнату. Там пахло лапшой быстрого приготовления, чипсами и сладковатым ароматом жиж для вейпа. Вика села за стол, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая крайнее недовольство.
— Почему вы убежали к морю? — начала она без лишних предисловий.
— Мы просто пошли пройтись, Вик. Там жарко, в комнате душно. Решили ножки помочить, в чём проблема? — Адель старалась говорить спокойно, хотя внутри у неё всё начало мелко дрожать.
— Будто ты, как капитан, не знаешь, что так делать нельзя! — Вика повысила голос, и в её глазах сверкнули искры гнева. — Уход из корпуса без сопровождения вожатого — это ЧП. Ты подставляешь меня, подставляешь Мишель! Вы же могли куда угодно уйти, а если бы что-то случилось?
— Да мы же недалеко ушли, Виктория, — Адель сделала упор на официальное имя, стараясь выстроить дистанцию. — Берег в двух шагах, рукой подать.
Наступила тишина. Тяжелая, вязкая пауза, казавшаяся вечностью. Вика сверлила девушку взглядом, а Адель рассматривала трещины на старом столе и чьи-то недоеденные чипсы, лишь бы не встречаться с вожатой глазами.
— Вы с Сашей сегодня с самого утра вместе трётесь, — вдруг произнесла Вика совершенно другим тоном. В нём прозвучало что-то язвительное, почти ревнивое. — Что-то случилось? Новые секреты?
Адель опешила от такой смены темы.
— Какие-то проблемы, Вик? Мы просто подруги. Мы до смены были знакомы по интернету, месяца три уже общаемся. С ней легко и приятно, это обычное дело, мы соотрядницы.
— Три месяца... — Вика горько усмехнулась. — А меня ты знаешь шесть дней. Всего шесть дней.
Голос вожатой стал тише, и Шайбакова нахмурилась, не понимая, к чему клонит Виктория.
— К чему ты ведёшь? При чём тут это всё?
— Зачем ты мне писала вчера так поздно? — Вика резко сменила тему, и её глаза опасно блеснули.
— Ты, кажется, не ответила на мой вопрос про Сашу, — Адель решила стоять на своём, слегка опершись на стол.
— Так зачем писала?! — почти выкрикнула Вика. — В это время ты должна была спать. Правила одни для всех, даже если ты капитан и «особенная девушка».
— Просто волновалась за тебя, — тихо ответила Адель, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты весь вечер не появлялась, Мишель сказала, что тебе плохо.
— Я взрослый человек, Адель! — Вика едва не вскочила со стула. — Температуру себе сама собью, помощь детей мне не нужна. Не стоит так переживать, это... это выглядит... ладно, забей.
Адель почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Вся та нежность, все надежды на «розовых слонов» и вчерашнее мороженое рассыпались в прах. Её чувства назвали «помощью детей», чем-то ненужным и неуместным.
— Ой, блять, как знала, что писать не надо... — прошептала она, отворачиваясь к двери.
— Что ты сказала? — Вика замерла, ошарашенно глядя на неё.
— Ничего.
— Всё, иди, — Вика указала на дверь, её лицо снова превратилось в ледяную маску. — Наверное, Саша тебя уже заждалась. У вас же там «три месяца» дружбы, важнее некуда.
— К чему вообще был весь этот разговор? — Адель в последний раз посмотрела ей прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю вчерашней теплоты.
— Иди! — Вика с такой силой ударила кулаком по столу, что стакан с ручками подпрыгнул.
Шайбакова вздрогнула всем телом. Страх и обида захлестнули её. Не говоря больше ни слова, она пулей вылетела из вожатской, едва не задев дверной косяк.
***
На обед Вика не пришла. Адель искала её глазами, несмотря на жгучую обиду. Стол вожатых казался пустым без её прямой спины. Аппетит снова пропал, но Адель вовремя одумалась. Она заставила себя поесть, решив, что не позволит настроению какой-то вожатой портить ей жизнь.
После тихого часа началось первое официальное собрание капитанов. В актовом зале их рассадили в круг, выдали блокноты.
— Привет, я Ваня, капитан спортивного отряда, — к Адель подсел высокий, загорелый парень с широкой, обезоруживающей улыбкой.
— Адель, — представилась она.
Ваня оказался невероятно лёгким в общении.Ребята выполняли задания на сплочение: строили башни из бумаги, придумывали девизы. Ваня постоянно шутил и охотно помогал Адель, когда та начинала путаться в заданиях.
— Слушай, Адель, а ты из Питера? — спросил он, когда они закончили. — У тебя говор такой... интеллигентный, что ли.
— Да, из Питера, — Адель впервые за день искренне улыбнулась. — Скучаю по нему жутко.
Они проболтали почти весь сбор. Несмотря на то, что новый знакомый общался с ней просто и по-свойски, почти как с «братком», Адель чувствовала себя легко и непринужденно. Ваня рассказывал про свои изнурительные тренировки, а она делилась историями о своих хобби и жизни в культурной столице. К концу собрания её настроение заметно улучшилось.
***
Ваня вызвался проводить Адель до корпуса. Они шли, весело переговариваясь и обсуждая предстоящее открытие смены. Девушка активно жестикулировала, пересказывая какую-то забавную историю, и оба они смеялись в голос.
Однако у самого входа в корпус их веселье наткнулось на невидимую стену. На крыльце, скрестив руки на груди, стояла Вика.
Стоило им приблизиться, как лицо Вики, и без того хмурое, превратилось в каменную маску. Она смерила Ваню ледяным взглядом, а на Адель даже не посмотрела. Шайбакова почувствовала, как внутри снова закипает горькая обида. «Ну и ладно, — подумала она, — делай что хочешь». Демонстративно громче рассмеявшись над очередной шуткой Вани, она помахала ему рукой.
— До встречи на открытии, дружище! Мы должны зажечь эту сцену, — бросила она Ивану, заходя в корпус под прицелом неподвижного взгляда вожатой.
***
Вечер обещал быть нервным. Открытие смены — это парадная форма, вынос флага и сотни оценивающих глаз. Но обнаружилась одна бытовая проблема: дома, в Питере, Адель никогда не держала в руках утюг. В её мире существовали либо отпариватели, либо люди, которые делали это за неё.
Она стояла в гладильной комнате, беспомощно глядя на измятую белую рубашку. Главным страхом было прожечь ткань — родители бы этого не оценили, да и саму вещь, совершенно новую, было жалко.
— Адель, ну ты даёшь! — Саша зашла следом и, увидев растерянное лицо подруги, рассмеялась. — Давай сюда, ребёнок богатых родителей.
Адель осталась в одном лифчике, чтобы не запачкать футболку, пока Саша ловко орудовала утюгом. Они снова мило болтали, смеясь над тем, как капитан отряда безуспешно пыталась совладать с воротничком. В этот момент дверь приоткрылась, и в гладилку заглянула вожатая из соседнего отряда, подруга Вики. Адель инстинктивно прикрылась футболкой, которую держала в руках. Женщина окинула их коротким взглядом, увидела, что утюг занят, и молча вышла.
Но едва дверь закрылась, в коридоре раздался её голос. Она записывала голосовое сообщение:
— Вик, прикинь, тут твои девчонки в гладилке зажигают. Рубашку какую-то мучают. И эта твоя... как её... капитанша, короче, стоит в одном лифчике, красуется... Уж не знаю, чем они там занимаются.
Шаги удалились. Адель и Саша переглянулись в тяжелой тишине.
— Ой, сейчас кому-то прилетит, — прошептала Саша. — Что у вас двоих сегодня вообще происходит? С самого утра не ладится.
Адель промолчала, но сердце снова предательски ёкнуло, хотя она изо всех сил пыталась отбросить лишние мысли.
***
На церемонию открытия Вика опаздывала. Адель стояла у флагштока, чувствуя, как ладони потеют от волнения. Неужели она не придёт? Неужели всё сорвётся из-за её настроения? Шайбакова уже была готова к самому худшему сценарию.
Вожатая прибежала в последний момент. Лицо — чистый гранит. Они вынесли флаг, всё сделали идеально, синхронно, как два запрограммированных робота. Но между ними стояла стена толщиной в километр. Едва официальная часть закончилась, Вика снова исчезла, так и не взглянув на Адель.
Обида девушки медленно превращалась в тихую, холодную злость. «За что она так со мной?» — крутилось в голове. Кулаки сжимались, а зубы невольно скрипели.
***
Вечером, когда отряд уже готовился ко сну, в комнату зашла дежурная вожатая.
— Так, Адель, сдаём телефоны. Сегодня строгий режим. У остальных девочек я уже забрала. За тобой, Адель, велено проследить в первую очередь.
Шайбакова поняла всё без слов. Вика. Это был её личный «привет», её способ продемонстрировать власть и наказать за непослушание. Девушка молча отдала телефон, стараясь не показать ни единой эмоции. Внутри всё клокотало: «Вот же гадина, чем я ей так насолила?»
Когда она пошла умываться перед сном, коридоры лагеря уже пустели. На обратном пути её перехватила та самая дежурная.
— Адель, постой.
Девушка замерла.
— Вика просила передать... — вожатая замялась, словно сама не до конца понимала смысл поручения. — Она пожелала тебе сладких снов и сказала, что надеется, что сегодня ты хорошо выспишься. Без ночных переговоров.
Адель выдохнула. Облегчение на секунду накрыло её, но обида оказалась сильнее и быстро взяла верх. Слишком много боли за один день. Слишком резкие качели.
— Ага, спасибо... — буркнула она и скрылась в своей комнате.
Она легла в кровать, уставившись в потолок. В комнате было темно, слышалось ровное дыхание Саши и других девчонок. Адель не чувствовала ни радости от пожелания, ни злости от забранного телефона. Только звенящую пустоту.
Её пассия сегодня победила, разрушив всё хрупкое, что между ними наметилось. Адель закрыла глаза, засыпая без единой эмоции под тихий шепот моря, которое в ту ночь казалось таким же холодным, как и сердце её вожатой. Хотелось просто, чтобы этот бесконечный день наконец-то закончился.