Глава вторая - Допрос.
Доехали до полицейского участка. Зиро агрессивно вёл преступника впереди, мы послушно шли за спиной к камере допросов. Он посадил подозреваемого за стол, я и Леви сели напротив.
— Не понимаю вас. — спокойно говорил Шикуретто, несмотря на тяжёлое дыхание. — Почему всегда ходите за мной, лейтенант? Что я сделал?
— Скотина! — воскликнул Зиро. — Я знал, что ты убийца! Подонок! Тварь, какого хера ты взялся решать судьбы людей?
Полицейский озлоблено бил богача головой о стол, а потом потянул за волосы и практически в плотную к профилю зарычал на ухо:
— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю? Вырву твои пальцы и засуну их в ноздри и уши, сдеру кожу с стоп и заставлю ходить по раскалённому металлу. Выращу в тебе дерево, вставлю щепки под ногти.
Я, как самый мускулистый в компании Зиро и Леви, кое как вывез мужчину в коридор. Пока я просил Хато вернуться когда успокоиться, сам он старался вырваться из крепкой и утешительной хватки, размахивая руками и оскорбляя Сатоши. Наверное, он меня не слышал.
— Вы в порядке? — я спросил у Шикуретто когда закрыл за Зиро дверь и арестант согласно кивнул с разбитой губой. — Временно мы проведём допрос без лейтенанта.
— Я детектив Мандельштам, это детектив Тизиан. Левиамин Мандельштам и Адджо Тизиан. — коллега открыл толстую папку всех дел и собственные заметки, выставляя всё в аккуратную очередь между нами. — Из Интерпола мы, допрос наш записывается. Вы в убийстве Нанкиёку-но Хоши обвиняетесь и в ряде других преступлений подозреваетесь.
— Боже, над предыдущими делами бесчисленное количество раз проводили расследования и моя невиновность доказана. — закатил глаза Сатоши, выдохнув. — Не ту кандидатуру выбрали! А насчёт Нанкиёку — я не хотел, чтобы он умер.
— Но вы его убили. Первое: ваша кровь на осколках стекла. Он защищался и ранил вас. — говорил я, демонстрируя фотографии улик. — Второе: отпечатки пальцев на предмете убийства принадлежат вам. Третье: следы обуви на верхушке моста. Вы могли догадываться, что Нанкиёку приедет, а он знал, что вы там. Договорились заранее?
— Пожалуйста, продемонстрируйте обувь. — попросил Леви.
Мужчина с длинными волосами цокнул и нервно выдохнул, откинув голову назад, но всё же закинул ноги на угол стола.
— Да. Размер сорок третий, узор, модель, бренд — всё то, что нужно. — кивал Мандельштам, сравнивая обувь с фотографиями. — Грязь высохла и отвалилась за неделю. Но остатки её лёгкие значат то, что вы ходили по земле после дождя и на тот момент мокрая почва на мосту как раз таки и осталась.
— Вы попали в больницу из-за того, что вас ранил сводный брат перед смертью. — говорил я. — Вы первые начали драку, он защитился, но благодаря трём сердцам вы выжили и добили. Мотив убийства: конкуренция, зависть. Мы раскрыли вас, Сатоши Шикуретто.
— Если бы задело сердце, было бы больше крови, чем на этой фотке с маленькими осколками. Они попали мне в спину и немного в грудь, и я их стряхнул, кажется. — сказал Сатоши. — Зря полагаетесь на новости, там выдумывают всё и путают следствие. Врачи знают о моих сердцах из-за рентгена, которым проверяли нет ли зеркал внутри тела.
— Это не отменяет факта, что вы убийца, раненый жертвой. — сказал я. — Дополнительным доказательством является ваше представление о способности погибшего.
Преступник стиснул зубы и сомкнул глаза. Повисло долгое молчание, в котором я почему-то ожидал всего, что угодно.
— Ладно, да. Признаю. Я убил Нанкиёку-но Хоши. Но это не намеренность, а самооборона.
— Подробнее. — попросил Левиамин. — На объяснение даём две минуты.
— Я часто отдыхал на канмонском мосту из-за душевного одиночества. Поэтому там следы обуви. Вечером понедельника Нанкиёку следил за мной и сказал буквально следующее слова: «Честно, тоже тебя ненавижу. В детстве я просто хотел завладеть богатством твоей семьи, но когда по Нихону распространился вирус… Я захотел получить весь мир. Ты же, либо будешь моей слугой, либо вообще не будешь.»
— «Тоже»? — вмешался я, откашливаясь. — Вы его ненавидели, тут оно и понятно.
— Я ненавидел его, потому что он ненавидел меня. — раздвинул ладони Сатоши, всё ещё держа ноги на столе. — Я отношусь к людям так, как они ко мне.
— Именно поэтому те, которые вам хамили и неадекватно себя вели, были убиты? — спросил Леви.
«О них позже, дружище, дай ему договорить». — подумал я.
— Нет. — мимика Шикуреттово лица напоминала вопросительное сомнение в насмешливой манере. — Я и пальцем никого не трогал, их убили другие люди, это доказано. Скажут мне слово — я отвечу словом, протянут руку — пожму её, ударят — ударю в ответ. Не могу убивать людей за то, что может быть, когда-то там, как-то они сказали что-то за спиной. Я такой человек.
— Почему Нанкиёку-но Хоши вас ненавидел? — спросил я, откашлявшись.
— Дело в том, что после взрыва корабля, отец приехал в больницу и отрёкся от меня. Тогда приехавший с ним сводный брат сказал, что я гниль без будущего. И ведь де-факто он получил всё — деньги, любовь, поддержку, популярность. А я был отправлен в вольное плавание в риски и попытки жизни без чего-то родительского. Среднестатистический человек с обрушенной популярностью вернулся к узнаваемости и богатству. А этого Нанкиёку не хотел. Даже когда Хоши получил военную промышленность моего отца, без Марука Paradin стала не такой уж успешной и небогатой компанией. В то время, как мой бизнес процветал. Это не у меня мотив конкуренции, а у него.
— Дальше что было? — спросил Мандельштам.
— После этих слов он напал первым. Он был сильнее и крепче меня, поэтому легко ранил своей способностью. Однако осколки не дошли до жизненно важных органов и я невиданным чудом победил. Ещё раз: я ни разу не собирался его намеренно убивать, я защищался. Либо он, либо я.
Толстая и грубая железная дверь поднялась сама по себе, пропуская в камеру допросов Зиро Хато. Она закрылась, когда мужчина прошёл в помещение на четыре шага.
— Я покурил и успокоился. — лейтенант протянул руки к нам, а потом хлопнул Сатоши по плечам: — Ты от меня не избавишься, допрос будешь проводить в присутствии своего кошмара.
— Значит, вы признаёте, что убили Нанкиёку-но Хоши? — спросил я, откашливаясь.
— Получается… признаю. — безысходно выдохнул длинноволосый.
— Вы всё равно получите срок, понимаете это? — молвил я. — Вполне вероятно, что это самооборона, но недостаточно доказательств, чтобы избавиться от наказания. За непреднамеренное убийство можно получить от трёх до пяти лет.
— Может договоримся? — тихо проговорил убийца.
— Только попробуй дать взятку, получишь дополнительный срок. — Зиро Хато стоял в углу с руками на груди.
Шикуретто разочаровано склонил голову, сжимая кулаки. Он злился и мы понимали, что ему конец.
— Способность имеется у вас? — спросил Леви.
— Да, к сожалению или к счастью. — с каждой секундой преступника терзало смирение, что выхода от наказания нет. — Я не придумал ей название, но она связана с водой.
— Сила воды есть у многих японцев. — уточнил я, слегка покашливая из-за болезни. — Что же умеете конкретно вы?
— В том числе — находиться под водой сколько захочу. Единственная помеха — разложение тела от длительного нахождения в жидкости. Но основная моя фишка в другом. Я превращаю воду в плотную, твёрдую поверхность.
— Докажи, обоснуй слова. — чуть наклонился лейтенант. — Я тебе не верю, паразит.
Эстетичный азиат ехидно улыбнулся и щёлкнул на нас пальцами.
— Мне нужна ёмкость с жидкостью. — зловещеголосничал он.
Я открыл бутылку и налил воду в стакан, затем толкнул ближе к Сатоши. Его ладони повисли над жидкостью и она действительно окаменела. Я потряс стакан и серая плотность не выпадала. Поставил предмет в сторону, убедившись в словах.
— А с осьминогами что? Гектакотиль, три сердца, кровь голубая. — задумался Мандельштам. — Чернила на жертвах. Тут большая связь.
— Ах да... да, чуть не забыл. Я умею создавать маленьких осьминогов. Не знаю для чего они нужны, ведь жить без воды не могут, но я всё же умею. Сейчас покажу.
Убийца открыл рот, откуда выглянула голова детёныша осьминога, чьё остальное тело с трудом виляло выбраться из глотки. Данная деталь выглядела настолько противно, что мы втроём отвернулись и маша руками, просили прекратить. Сатоши втянул моллюска назад в себя, довольно наблюдая за тем, как нам стало неприятно это лицезреть. Мы собрались духом, с отвращением переглядываясь и вскоре продолжили допрос.
— На секунду, слов между. — начал Левиамин. — Как вы этой способностью Нанкиёку-но Хоши убили?
— Я не убивал его способностью. Просто сделал то, что случилось.
— Вы же братья. — сухо общался страж порядка. — Признавайся, из-за семейного конфликта убил его?
— Нет же, я объяснил всё. Да и мы виделись крайне редко. Раз в три года, без сарказма.
— Что случилось на эсминце «Пантодон»? — Зиро оттолкнул себя от стены и нервно, но медленно шагал по камере. — В живых остались несколько единиц человек из экипажа в двести моряков. Почему ты в их числе?
— Что? Это не я решал, так сложилась судьба.
— Я не принимаю этот ответ. — блюститель неспешно положил руки на стол, сдерживающий гнев голос прозвучал тише. — Ещё раз: почему ты спасся?
— Наверное, мне помогло моё положение. Я стоял рядом с бортом и быстро упал в воду. Ещё меня спасли обломки, которые всплыли к берегу.
— Докажи, что это не ты взорвал корабль. — давил голос полицейский.
— Будь рядом с взрывом, то бишь устроив его, я точно умер бы. Из-за Синдрома Зловещего Присмотра я могу вести себя менее аккуратно, по этой причине взрыв либо обречён на провал, либо последствия могли стать хуже. Спросите выживших. Они видели, как я стоял на улице и не мог спровоцировать эту ненормальность. Если они в состоянии ответить, конечно. И ещё... Один бы я точно не справился. Может кто-то из моряков специально так поступили, а может сбои в технике. Я не видел, правда.
Хато нахмурился и продолжил ходить по помещению, сердито посапывая через ноздри.
— Пожалуйста, скажите, у вас заболевания и проблемы ментальные имеются? — спросил Леви.
— Нет, я полностью уравновешен.
— Ну это мы ещё посмотрим. — бросил на ходу Зиро. — Пройдёшь медкомиссию как миленький.
— Для того, чтобы и дальше поддерживать стабильность психического здоровья, я посещаю психотерапевта три раза в неделю. — добавил Шикуретто.
— Женщина перед больницей — она ваш психотерапевт? — задал я вопрос.
— Скажем так. Её зовут Касандора Кюусейшу.
— И психического инфантилизма у тебя нет? — доминирующим тоном спросил лейтенант.
— Полагаю, каждый взрослый иногда может начудить как маленький ребёнок. Но это не значит, что надо приписывать всем этим выходкам психический инфантилизм.
— Тогда кто такой Емиру Идзумаиру? — резко спросил я.
Сатоши замялся и взял паузу, не зная что ответить. Он сжал кулаки, с трудом проглотил ком, по лбу стекла струя пота, кожа из жёлтой стала красной.
— Почему вы долго молчите? — я торопил ответ, не давая преступнику найти оправдание.
— Думаю, причём тут Емиру Идзумаиру. — кулаки разжались, как и челюсти. Шикуретто выпрямился и поднял голову. — Это моё второе имя. Я его получил, когда не по собственной воле попал в якудза. Но в настоящее время так не называюсь никогда. Не связан с криминалом.
— Ага, вот мы тебя и подловили на лжи! — блюститель с предвкушением улыбнулся, скинув ноги Сатоши со стола. — Буквально пару месяцев назад ты покупал эти туфли от имени Емиру Идзумаиру.
— Господа, думаете, в Нихоне больше нет никого по имени Емиру Идзумаиру? Таких людей десятки, если не сотни. Вы верите в совпадения как малые дети, цепляясь за всё и называя случайности доказательствами. Ещё раз «нет»: это имя дали мне бандиты, потом я забыл о нём после первой судимости как страшный сон.
— Насчёт якудза. Со Канши-ин заявил, что вы подставили соучастников, привели полицейских. Это правда? — говорил я.
— Или вы вторглись намеренно в банду выгоды собственной ради и от группировки отреклись, чтобы от улик избавиться? — сразу после моих вопросов, Мандельштам задал свой резкий.
— Да какая выгода, боже мой? Я чувствовал себя безопасно и до связи с плохой компанией, не нуждаясь в её помощи.
— А что сейчас? — влез Левиамин.
— Конкретно сейчас мне угрожает срок за самооборону. Я продолжу. — Шикуретто общался уверенно, а выражение лица в некоторых моментах выглядело так, словно он играл с нами и это мы у него на допросе. — Меня внесли в списки криминала против воли, здесь не может прозвучать и слова о выгоде. Сотрудники правоохранительных органов случайно вышли на банду. Я плохо выполнил работу, не приметив их, но мелочная оплошность спасла мне жизнь. Рад, что они прибыли вовремя. Полицаи собрали достаточно доказательств, чтобы меня оправдали.
— А кто тебе Реинбо Сачи? — Хато не находил покоя.
— Просто знакомая, виделись пару раз во время учёбы. Много лет прошло с тех пор и сейчас она мне никто. Всего лишь крохотная частица в глубине воспоминаний, которые редко могут дать о себе знать.
— А она вам нравилась? — спросил я, разочек дав волю трепещущему щекоткой кашлю.
Мне показалось, что мужчина с длинными волосами засмущался.
— Может быть просто считал её симпатичной. — ответил он.
— И вообще ни разу её не любил? — влез Зиро, а человек в наручниках отрицательно закивал головой.
— Вы вступали в продолжительные отношения когда нибудь? — спросил я. — Вы испытывали сильную любовь к людям, но её отвергали?
— Ну пару раз отвергали, да, как и всех. Меня многие любят до сих пор, даже среди коллег. Иногда могу переспать с ними пару ночей, иногда с женщинами по вызову. Что-то типа отношений у меня были. Свободные, без обязательств. Этакая передружба. Меня всё устраивает.
— Эти люди могут подтвердить данную связь? — спросил Леви.
— Да, конечно. Например мисс Цугуми, почему бы и не поговорить с ней об этом?
— Огосака-ни Гаму: думал, я закончил? Но у меня есть ещё вопросы. — Зиро безумно улыбнулся, ожидая подловить Сатоши. — Ты имел дело с якудза и твоего соседа убили люди оттуда. Кто их убил?
— Вы уже поймали настоящих преступников, кроме двух. Но я их не знаю. И тех, кого не посадили, тоже не знаю. Я работал с другими людьми, с некоторыми даже не виделся и общался с очень ограниченным количеством людей.
— Да ну, тут такое совпадение, ты же попросил их убить его. — воротился блюститель. — За то, что он повредил твои дорогие машины.
— Мне нельзя разговаривать с криминальными людьми о чём-то кроме поручения. Так что нет, я ничего не совершал. И остальных соседей он тоже достал, чего из всего двора вы докопались именно до меня?
— Вы в хороших отношениях с детьми из семей неблагополучных. Те же адон и геверет Пуракхинасута, что подражают вечно и в след ходят. — вступил Мандельштам. — Зачем эти излишние добродетельность и вежливость? Вы хотите своей помощью что-то прикрыть?
— Мой отец серьёзный мужчина — чемпион бокса в девяностых и крупный бизнесмен, а мать изредка употребляла наркотики. Наблюдая за этим, я искренне взялся помогать детям, чтобы не выросли плохими людьми из-за собственных родителей.
— Например как это произошло и с вами? — накинул Левиамин.
— Единственное, что пошло в плохое русло — мои личные отношения с родителями, что никак не сказались на общество, только на мою мотивацию работать для общества.
— С Кано Ю вы знакомы? — говорил Леви. — Ну я имею ввиду более личные и крепкие отношения.
— Нет, мы очутились рядом случайно, я даже не понял сначала, что это серийный убийца. Конечно же мы не знакомы.
— Докажи. — интенсивно потребовал лейтенант.
— Никто до тех ужасных событий не видел нас вместе, ни одной совместной фотографии, нет хотя бы отдалённо связанной с нами переписки даже через знакомых. — Сатоши отвечал уверенно. — Никаких встреч и конкретных упоминаний. А вот как раз вас, Зиро Хато, в тридцать шестом году обвинили в связи с ним.
— Так, а вот в мою жизнь не смей лезть. — сжал кулаки мужчина, но держал себя в руках. — Это клевета, достоверность которой я развеял весомыми доказательствами, понятно?
Повисла пауза, в которой мы пытались придумать ещё вопросы. Шикуретто улыбнулся и успел выговорить:
— Хотите ещё ближе со мной познакомиться и узнать дополнительную информацию?
Мы смотрели друг на друга, восемь глаз метались с одного взгляда на другой. По трём лицам стало понятно, что спрашивать и предъявлять больше нечего. А преступник улыбался, искренне желая ещё поговорить.
— Всё по понятиям разъясняете, Сатоши Шикуретто. Но вы же понимаете, что за убийство Нанкиёку-но Хоши отсидите срок? — я скрестил пальцы. — Кто знает, как обернётся суд. В лучшем случае получите три года.
— Надейтесь на то, чтобы с близкими общаться разрешили, которые раз в неделю навещать будут. — добавил Левиамин. — Вам могут запретить банально свидания проводить.
— Но не думай, что тебе повезёт. — полицейский опять сложил руки на груди. — Я лично продолжу заниматься твоей персоной даже пока будешь сидеть, господа детективы изредка предложат помощь.
— Это всё, о чём мы должны поговорить? — я спросил у японца.
— Кажется да. — кивнул привлекательный мужчина. — Вы разберитесь с бумагами, а я отведу нашего перчика в камеру, ожидать суд.
Хато взял Шикуретто за локти и поднял со стула. Ноги не держали тело преступника, кажется он застрял в шоковом состоянии.