Ближе, чем незнакомцы

Пробуждение выдалось тяжелым, все тело ломило от тупой боли, температура спала, но голова болела, словно по ней прошлись молотком. Ноги тяжелые, залитые свинцом и с каждым резким движением боль пронзает поясницу, она медленно заполняет все тело, заставляя тяжело выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Абрам медленно открывает глаза, морщась от яркого света. Дав глазам привыкнуть, он наконец может оглядеться.

Комната достаточно просторная и светлая. В ней большая кровать, где он сейчас растянулся, огромный книжный шкаф, полностью забитый книгами и небольшой светлый стол, захламленный бумагами и ноутбуком. Он медленно переводит взгляд на большое окно с просторным подоконником, на котором лежали две огромные подушки. В голове тут же всплывает картина вчерашней ночи, где его трахали у этого самого окна, нагнув над подушками, во время их небольшого перекура. Блондин тогда только успел закурить и сделать одну затяжку, как Абрам нагло притянул его к себе, вылизывая бледную шею от кадыка до острой челюсти, за что и поплатился потом. Он помнит, как крепкие руки раздвинули его бедра, помнит, как стонал от ритмичных толчков и помнит, что парень продолжал курить, передавая меж их губ едкие клубы дыма, пока вытрахивал из него всю душу.
Абрам несколько раз моргнул, отгоняя жаркие воспоминания. Он в чужой квартире, а хозяина не видно. Свежий чужой запах, заполнял собой все пространство, не давая сладкому феромону Абрама задержаться тут надолго. Ему нужно уйти и желательно больше не возвращаться.

Хозяина он находит на кухне. Блондин сидел за столом, закинув босые ноги на рядом стоящий стул и читал книгу, медленно попивая кофе. Он выглядел спокойно, даже расслабленно. Одет в простую белую футболку и серые безразмерные штаны. Весь такой домашний и теплый, одним своим видом и запахом успокаивая натянутые до предела нервы Абрама.

Парень быстро замечает пристальное внимание гостя, поднимая голову и также молча смиряя его взглядом. В отличие от блондина, Абрам выглядел мягкое говоря отвратительно. Все, что он смог натянуть на себя - это белье, которое валялось около кровати, он даже не уверен, что это его; остальные вещи не смог найти. Он еле шевелил тяжелыми ногами, морщась каждый раз от любого движения. Абрам даже не хочет знать, как в действительности выглядит. Ему плевать и он искренне в это верит. 

— Кофе? — Ровно спрашивает хозяин квартиры, переводя свой взгляд на столешницу, где стоял чайник, и обратно на гостя, дожидаясь ответа.

Абрам кивнул, не до конца понимая, какой звук может слететь с его губ. Очевидно, что хрипел, это он понял благодаря больному горлу, но проверять насколько все плохо - не хочет. Он сел за стол, наблюдая за блондином. Широкие плечи, сильные жилистые руки, крепкая грудь и глубокие янтарные глаза - красивый. Абрам не настолько глуп, чтобы не признать это. В какой-то степени ему даже повезло провести с ним свою первую течку - блондин, казался, лучшим вариантом.

— Я постирал твои вещи, они были все в земле и крови, — вывел из размышлений чужой голос. Парень поставил кружку напротив него, снова усаживаясь на свое место. — Думаю, они уже высохли.

Абрам снова кивнул, делая глоток горячего кофе. Его одежда была в крови?
Взгляд упал на собственное перевязанное предплечье. Чтож, теперь он понимает откуда кровь, однако вместе с пониманием приходят и другие отвратительные воспоминания. Им воспользовались и он ничего не смог с этим сделать. Его беспомощность во время течки злила. Он привык быть альфой, привык быть в здравом уме и в состоянии дать отпор, а не слабым и уязвимым.
Он поднял глаза на блондина, который молча наблюдал за ним, так и не притронувшись больше к своей кружке. Абрам смотрел в ответ, задумываясь о том, как все же разрешить эту ситуацию. Парень напротив него не выглядел так, как будто ему есть дело до их ночи или как тот, кто будет распространять слухи, так что можно было бы просто уйти. Однако что-то останавливало от простого позорного побега.

— Слушай, — собственный голос удивил, заставив сделать паузу и чуть откашляться. Он звучал обрывисто и хрипло, напоминал скулеж. — Спасибо, что помог и все такое, — Абрам снова сделал паузу, вздохнув и пытаясь подобрать правильные слова, — секс был хорош, ты был хорош, но давай забудем.

— Хорошо, — блондин ответил быстро и спокойно, словно ожидал такой реакции. Ему видимо тоже было в тягость весь этот инцидент.

Абрам кивнул уже в третий раз, допивая кофе и направляясь на поиски своей одежды. Он покинул чужую квартиру быстро, не перекидываясь больше ни словом с блондином, который молча наблюдал за поспешными сборами гостя.
Улица встретила ужасной духотой и тяжелым теплым воздухом. Абрам бежал до собственного дома, игнорируя протест собственного тела. Ему необходимо избавить голову от мыслей. Дома его ждет другая проблема, но, частно говоря, он планирует ее отложить до завтра.
Рубашка противно липла к взмокшему телу, как и отросшие волосы ко лбу. Легкие горели от длительного бега, мышцы ныли - слишком много нагрузки за последние два дня.

Мэри сидит на своем привычном месте, только выглядит хуже, чем в их последнюю встречу. Лицо бледное, синяки под глазами стали отчетливее; за последние годы она исхудала, была болезненно худой. Ее темные волосы спутаны, лезли в лицо, терпкий запах кофе и алкоголя плотно перемешались между собой, навсегда оставаясь в этом доме. Казалось, что она также, как и Абрам не спала этой ночью.
Мэри окинула его пустым взглядом, чуть ухмыльнувшись с внешнего вида ребенка. От него пахло чужим феромоном, вся шея была усыпана яркими отметенными и укусами. На скуле красовался фиолетовы синяк, а губа истерзана зубами. Он знал, как жалко выглядит. Понимал, что именно подумает его мать, но осознания того, насколько ей наплевать - злило.
Абрам не стал с ней вступать в конфронтацию, лишь закрылся в комнате. Ему необходимо переосмыслить все, что с ним произошло.

Следующий день наступает слишком быстро, чтобы окончательно опомниться. Он практически не спал, разные мысли лезли в голову, но хуже всего то, что всплывали картинки прошлой ночи. Абрам вспоминал блондина, его шепот на ухо и тягучие поцелуи, между бессмыслицей, которая лезла из омеги. Ноги тряслись лишь от воспоминаний крепкой руки на члене или умелых пальцев, которые трахали его. Раздражение росло так же быстро, как и возбуждение. Абрам никогда не был сексуально озабочен. Он спокойно мог прожить без этого, справляясь с утренней проблемой быстро, грубо и незаинтересованно, однако сейчас... Сейчас он готов приложиться головой об стену, чтобы забыть все то, что с ним сделал тот горячий блондин. К черту все.

Дома было привычно тихо. Мать обычно к этому времени сидела на кухне, зажимая между пальцев сигарету, смотря телевизор. Сейчас же она закрылась в комнате, пытаясь отгородиться от ребенка сильнее обычного. Абрам на это лишь фыркнул; не в первой такое происходит.

В школе шумно, студенты были увлечены своими делами, но некоторые из них кидали недвусмысленные взгляды на него и тихо перешептывались. Это было вполне ожидаемо, однако вытерпеть чужое внимание больше обычного, невыносимо сложно. Абрам стал причиной очередного горячего слуха.

Он шел по общему коридору, когда услышал омерзительно знакомый запах гари. Парень нашелся сразу, будучи одним из самых шумных. Злость, которая все это время копилась где-то внутри, вспыхнула мгновенно. Она прокатилась по телу, как ударная волна, оглушая его и застилая глаза.

Парень выглядит побитым, что одновременно радовало и злило еще сильнее. На носу гипс, капилляры в глазах полопались, наливая белок кровью. Лицо усеяно синяками, а сам он, кажется, шепелявил из-за пару выбитых зубов. Абрам лишь злобно ухмыльнулся, тут же налитая на него и толкая, от чего тот потеряв равновесие, завалился на пол из-за неожиданности. Абрам тут же нанес пару ударов ногой в живот, в грудь и яростно пнул его в пах. Он наклонился, нанося удар уже кулаком по и так сломанному носу. Альфа больно скулил, не зная за что ухватить в первую очередь, за поврежденный нос или за пах. Злость Абрама не исчезла, зато избиение насильника прибавило удовольствия.

— Еще раз попадешься мне на глаза и ты попрощаешься со своим членом, ублюдок, - злостно процедил сквозь зубы Абрам, на последок пнув его еще раз между ног.

***

Прошло уже три дня с течки. Запах альфы развеялся давно, на замену ему стал ощущаться собственный сладкий. Ингибиторы не работают, Абрам пытался еще два раза воспользоваться ими, но все тщетно. Он не знает как избавиться от ненавистного Мэри запаха.

С самого утра, стоило только ему переступить порог своей комнаты, она начала судорожно орать. Стучала кулаками об стол и швыряла пустые бутылки в него. У нее случился настоящий припадок, как только услышала его запах.

— Какое же ты бесполезное убожество, — кричала Мэри, судорожно хватаясь за свои худые плечи. — Ты ничего не можешь. Ты никогда ничего не мог. От тебя одни проблемы, — она практически не дышала, закрывая нос рукой, — Из-за тебя я ее потеряла...

Это не первый раз, когда она переваливает всю вину на него. Винит его в ее смерти. Мэри слишком любила Арию, так и не смогла свыкнуться с ее потерей. Для Абрама очередной припадок стал последней каплей, в итак переполненном до краев сосуде терпения. Он устал каждый раз слушать обвинения в свой адрес, устал терпеть побои, устал выживать, даже не будучи в бегах. В конце концов, Абрам тоже потерял важного человека в своей жизни - маму.

— Не вешай на меня её смерть, я не виноват в этом. — Он быстро сокращает расстояние между ними, останавливаясь чертовски близко, чтобы Мэри могла задохнутся его феромономи. — Почему ты винишь всех, кроме себя? Тебе пора принять факт утраты, и начать нормально жить! — Абрам кричал на нее, плевался ядом и ковырял ее старые раны, — она для меня была таким же близким человеком, как и для тебя, вот только я смог пережить её смерть, а ты решила в алгололички поддаться. Ты виновата в её смерти! Ты не смогла её уберечь от пули! — Он ткнул в нее пальцем, скривив губы в усмешке. Ему хотелось разок самому окунуть ее в горькую правду. — Так за что ты ненавидишь меня?

Мэри выглядела ошарашенной и потерянной. Широко раскрытые глаза бегали по его лицу, пытаясь понять сказанное. Через мгновение ее выражение сменилось на отвратительную злобную гримасу.

— Сука, — цедит сквозь зубы Мэри, поднимая руку и замахиваясь бьет со всей силы, рассекая воздух. Пощечина обжигающая, у матери тяжкая рука.

— Что, я прав? — Ухмыляется Абрам, не жалея о своих словах даже на секунду. Он пылает ненавистью к Мэри.

Она снова наносит ему пощечину, обозлено скрипя зубами. Абрам смеряет ее тяжелым взглядом и разочаровывавшись окончательно, уходит, громко хлопнув дверью, оставив ее одну.

***

«Ты никогда ничего не мог»

«Это ты виноват в ее смерти»

«От тебя одни проблемы»

Мысли крутились, будто вихрь, снося все на своем пути. Стоит только замедлиться, как паника наступает на пятки, окутывая все тело. Ему нужно бежать дальше, быть быстрее, быстрее, чтобы не смогли догнать. Нужно бежать, пока он может это делать, пока ноги не окаменели, а тело не упало навзничь.

«Из-за тебя она умерла»

«Отвратительный»

Тошнота подкатывала к горлу мерзким комом. На виски давили, словно в затылок устремили дуло пистолета. Нужно бежать. Чтобы выжить, необходимо двигаться быстрее. Абрам хочет жить. Хочет...

«Беги...»

Перед глазами появляется что-то знакомое. Теплое и спокойное. Светлые волосы мелькали ярким пятном в темноте собственного сознания. Широкие плечи, янтарные проницательные глаза и свежий запах. Тот самый, от которого под ребрами непонятно тянет, тот самый, который забрался под кожу. Тот самый «Лес после дождя». Ноги трясутся, но ему нужно бежать. Нельзя останавливаться.

Незнакомец поднимает руку, указывая на запястье. Абрам не сразу понимает, просто двигается дальше. Он ничего не слышит, уши заложены, как под водой, однако видит как двигается чужие губы - щурится пытаясь разглядеть. Блондин проговаривает еще раз и еще раз, пока его не поймут.

«Время»

Время? Вакуум испаряется, как по щелчку пальцев, до Абрама доходит крик тренера:

— Хэтфорд, ты глухой? — Преподаватель, шел к нему с другого конца поля, когда увидел, что он остановился. — Живо ушел отсюда, пока я тебя сам не вышвырнул силой. 

Парень удивленно смотрит по сторонам, замечая, что пара уже у другого потока. Он пробежал все это время не останавливаясь, как в каком-то трансе. Утренняя стычка с матерью вывела его из себя слишком сильно, а бег всегда успокаивал.
Абрам тихо извинился, разворачиваясь на пятках к выходу с поля. Он не стал оглядываться на блондина. Не стал благодарить. Зачем ?

К вечеру, возвращаясь домой, уже остывший от ссоры с матерью, он не замечает ее на привычном месте. Решив не акцентировать внимание на этом, закрылся у себя в комнате.

***

С утра Мэри так же не было видно, в доме была тишина - закрылась в комнате. Она всегда исчезала на день после ссоры, отходя, чтобы вернуться к обычной, насколько это возможно, жизни. Поэтому и этот раз не был исключением.

Вернувшись домой уже после пар, он не застал ее на кухне. Непонятное чувство тревоги зудело в груди, и намеревалось не отпускать, даже упорно проигнорировав его всю ночь. Слишком тихо даже для их дома. Мэри остывала быстро и к этому времени возвращалась к своей рутине. Однако сейчас по-другому. Абрам и сам не мог объяснить, что именно его тревожит. Они и до этого не особо общались, но никогда пропадала настолько долго. Они держались друг за друга так же сильно, как и ненавидели. 

Комната матери всегда была под запретом. Мэри с самого начала велела не открывать двери ее комнаты, а Абраму не так уж и интересно, чтобы вламываться в ее личное пространство. Он был убежден, что ничего нового там не найдет: бутылки спиртного и разбросанные вещи. Однако сейчас решился на странный для себя шаг - заглянуть за эти закрытые двери, даже если он сильно об этом пожалеет. Ему просто нужно убедиться, что она там, что не сбежала.

Дверь открывается с тягучим скрипом петель. Все в доме было достаточно старым, чтобы трещать, скрипеть и ломаться. Он уже привык, чтобы не вздрагивать или вскакивать ночью от очередного шума. Абрам заглядывает в комнату с оглушительным стуком сердца где-то в районе ушей. В помещение тяжелый и затхлый запах кофе, алкоголя и крови. Окна закрыты и плотно зашторены, чтобы не единый источник света не смог пробиться. Он тянется к выключателю, на какое-то время зажмурившись от яркого света.

Мэри лежала у себя на кровати со вскрытыми венами, явно уже не живая.
Все было в засохшей крови: она, простыни и даже пол. Вонь стояла ужасная, но Абрам не решался открыть окно, не решался даже сдвинуться с места. Он смотрел пустым взглядом на нее, пытаясь понять, что именно чувствует в этот момент. Она эгоистично умерла.

Рядом с ней лежало непонятная коробка с таймером, который вел непонятный отчет. Однако вопреки ужасной картине, взгляд Абрама зацепился за рядом лежащую сумку и маленькую записку на ней. Короткая инструкция.

«Уезжай, дом скоро взлетит на воздух. В сумке деньги, нужные номера и новые документы. Теперь ты - Нил Джостен.»

Абрам перечитывает три коротких предложения несколько раз, чтобы до конца осознать происходящее. Это все, что она написала, все, что оставила после себя. Мэри оказалась безумно слаба, не такой он ее считал. Она была плохой матерью, отвратительным человек, но сильной и волевой, полная противоположность Арии; такой Абрам видел ее в детстве. Однако сейчас, не выдержав разлуки с возлюбленной, решила покончить жизнь самоубийством. Выбрала самый легкий путь, не желая бороться, снова наплевав на ребенка и оставив его одного.
Он подхватил сумку, и в последний раз бросив взгляд на метровое тело матери, ушел. Абрам запомнит ее такой - ничтожно слабой.

Он покидает страну первым же рейсом. Здесь его больше ничего не держит. Теперь необходимо начать новую жизнь, такую, какую он захочет сам.