2. Трещина.
К пятому месяцу Эмили знала две вещи.
Первая — Минхо больше не воспринимал её как часть системы.
Вторая — система начинала воспринимать её как проблему.
Лабораторный рацион выглядел одинаково каждый день. Серый брикет. Стандартизированная порция белка. Вода. ПОРОК называл это «оптимизированным питанием».
Минхо называл это «корм для скота».
В тот вечер я задержалась в служебной столовой. Сотрудники ужинали после смены — шумно, уставше, обсуждая показатели и отчёты. На раздаче остался контейнер с рисом и тушёной курицей. Настоящей. С запахом специй.
С теплом. Эмили стояла над ним слишком долго. Это было глупо.
Камеры в коридорах фиксируют перемещения. Логи выдачи питания сверяются. Но в тот день дежурила младшая смена. Менее внимательная.
Она переложила еду в стерильный контейнер для «дополнительных нутриентов». Подпись: корректировка калорийности. Никто не остановил.
Он сидел в изоляционной камере, руки свободны, но браслеты контроля всё ещё активны. Когда девушка вошла, он поднял взгляд.
— Поздно. - сказал он. — Процедура была длинной.
Она поставила контейнер на стол. Он посмотрел на него скептически.
— Если это опять тот серый кирпич…
Эмили открыла крышку. Запах вырвался наружу. Минхо замер. Неподдельно.
— Ты издеваешься? — тихо спросил он.
— Ешь, пока не остыло.
Он не двигался несколько секунд. Смотрел на меня так, будто это ловушка.
— Отравить решили изысканно?
— Если бы хотели убить, это сделали бы проще.
Пауза.
Он осторожно взял вилку. Первый кусок он жевал медленно. Почти недоверчиво. Потом быстрее. Не жадно. Но… живо. Эмили отвернулась к панели, делая вид, что проверяю показатели. На самом деле — чтобы не смотреть.
— Ты понимаешь, что за это будет? - спросил он, не поднимая глаз.
— Это обычная коррекция рациона.
— Ты ужасно врёшь.
— Я не вру. Я адаптирую.
Он усмехнулся.
— Ты странная.
— Ты неблагодарный.
Он поднял взгляд.
— Я не просил.
— Знаю.
Тишина стала мягче. Он доел почти всё. Оставил немного.
— Оставь. - сказала она.
— Почему?
— Чтобы никто не подумал, что ты получил больше нормы.
Он посмотрел на неё иначе. Не как на сотрудника. Как на человека, который думает о последствиях.
— Ты слишком много просчитываешь. - тихо сказал он.
— Кто-то должен.
Через неделю произошёл инцидент.
Во время транспортировки в процедурную один из охранников — новый, из внутренней охраны — решил продемонстрировать «контроль». Минхо уже был в наручниках. Это было лишнее.
— Шевелись. - рявкнул охранник и толкнул его сильнее, чем нужно.
Минхо пошатнулся, но устоял.
Эмили шла рядом, проверяя планшет.
— Аккуратнее. & сказала она спокойно. — Нам нужны его показатели стабильными.
Охранник хмыкнул.
— Он не хрустальный.
И снова толкнул. В этот раз сильнее. Девушка шагнула вперёд.
— Прекратите. Это влияет на пульс.
Он повернулся к ней.
— Вы медик. Делайте свою работу. Я делаю свою.
И его рука схватила Минхо за плечо слишком грубо. Минхо резко выпрямился. И сказал тихо, но отчётливо:
— Не трогай её.
Коридор замер. Охранник нахмурился.
— Что ты сказал?
Минхо смотрел на него спокойно.
— Ты слышал.
— Она из ПОРОКа.
— И что? — его голос стал холоднее. — У тебя приказ бить медперсонал? Последствий не знаешь?
Тишина. Охранник отступил на шаг.
Не из-за страха. Из-за логики. Минхо продолжил идти. Эмили шла рядом.
Сердце билось слишком быстро. Когда двери процедурной закрылись, она тихо сказала:
— Не защищай так больше никого, нас могут засечь
Он посмотрел на меня искоса.
— Я не защищал ПОРОК.
— Тогда что?
Пауза.
— Ты приносишь нормальную еду.
Она не смогла сдержать короткую, почти нервную улыбку.
— Это не причина.
Он чуть наклонил голову.
— Для меня — достаточно.
И впервые за всё время эмили почувствовала, что между нами появилось нечто опасное. Не симпатия. Не доверие. Линия.
С Терезой всё было иначе. С ней Эмили могла смеяться. Могла говорить громче. Они жили на одном этаже. Двери напротив. Она часто приходила вечером с планшетом и садилась на пол у дивана.
— Шаиль сегодня реагировала лучше. - говорила она. — Ты видела график?
Тереза обычно говорила быстро, когда волновалась. Эмили кивала.
— Это хороший знак.
Она смотрела на меня внимательно.
— Ты звучишь так, будто не уверена.
Девушка отводила взгляд к окну. Огни Последнего города горели ровно.
— Я просто… устала.
Она мягко коснулась руки Эмили.
— Мы почти у цели, Эм. Представь — если получится, всё это будет не зря. Мы спасём мир!
Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри растёт трещина. Потому что эмили видела Минхо каждый день. Видела, какой ценой даются эти «почти».
— Ты думаешь, он нас ненавидит? - вдруг тихо спросила Тереза.
Эмили знала, о ком речь.
— Да. - честно ответила она. — Даже больше чем «ненавидит»
Она опустила глаза.
— Но если лекарство сработает… он поймёт.
Эм не была в этом уверена. Но не сказала. Потому что она всё ещё верила. Но также уже начинала сомневаться, в том что это всё на « благо человечества ». Вдруг лекарство не сработает? Тогда получается она была монстром, который пытал детей напрасно. Она ни за что такого бы не допустила.