Любовник

-Но - господин Хван поднял руку, и в его голосе снова зазвучала нотка недовольства. - Это не отменяет того, что ты сделал. Твоего развода с Юной. И твоих отношений... с этим Омегой - Он посмотрел на Феликса, и в его глазах все еще читалось неодобрение, хотя и не такое острое, как раньше. - Мы... мы все еще считаем, что Юна была лучшим выбором. Твоя истинная Омега пара. Твоя жена. Мы не одобряем твой выбор, Хенджин. Мы не можем просто так принять, что ты разрушил свою семью ради... ради этого - Он сделал неопределенный жест рукой.

Феликс вздрогнул. Его феромоны снова сжались, излучая легкую боль. Значит, ребенок будет принят, но не он сам, как партнер Хенджина. Это было горько.

Хенджин почувствовал боль Феликса. Его феромоны тут же вспыхнули, излучая защиту и гнев.

-Папа, ты не имеешь права так говорить!- голос Хенджина был полон ярости. - Феликс - мой Омега. Он - папа моего ребенка! И он - самый достойный человек, которого я когда-либо встречал! Если вы не можете принять его, то вы не принимаете и меня! И вы не принимаете нашу семью! Нашего сына!

-Мы примем внука, Хенджин- госпожа Хван произнесла это с упрямой ноткой в голосе. - Мы будем любить его. И мы будем рядом с ним. Но... - Она снова посмотрела на Феликса, и в ее глазах читалась смесь жалости и неодобрения. - ...мы все еще надеемся, что ты одумаешься. Что ты вернешься к Юне. Что ты найдешь способ исправить эту ошибку

-Ошибку?- Хенджин усмехнулся. - Моя любовь к Феликсу - не ошибка, мама. И наш ребенок - не ошибка. Это - самое прекрасное, что произошло в моей жизни - Он встал, его феромоны заполнили комнату, излучая непоколебимую решимость. - Я сделал свой выбор. И я не буду менять его. Вы можете принять это. Или не принять. Но это не изменит ничего. Феликс - это мой Омега. И мы - семья. Навсегда

Наступила напряженная тишина. Родители Хенджина смотрели на него, их лица были выражением сложной смеси эмоций: шока, разочарования, упрямства, но и зарождающегося осознания того, что они бессильны изменить его решение. Они видели его решимость, его непоколебимость.

В конце концов, господин Хван глубоко вздохнул.

-Хорошо, Хенджин- произнес он, его голос был низким, но в нем прозвучала нотка поражения. - Мы... мы подумаем об этом. Мы переварим. Но мы будем ждать нашего внука. И мы хотим быть частью его жизни

-Он будет рад своим дедушке и бабушке- Хенджин кивнул, его голос стал чуть мягче. - Но это будет только при условии, что вы будете уважать Феликса. И нашу семью

Родители Хенджина не ответили. Они встали, и их феромоны были смесью усталости, разочарования, но и какой-то новой, неуверенной надежды. Они попрощались, их голоса были натянутыми, и вскоре покинули особняк, оставив Хенджина и Феликса одних.

Как только дверь за родителями закрылась, Феликс рухнул на диван. Его феромоны излучали усталость и облегчение, смешанные с легкой грустью. Хенджин тут же сел рядом, крепко обняв его.

-Ликс, ты как- прошептал Хенджин, нежно поглаживая его живот. - Они тебя не слишком расстроили?

Феликс покачал головой, прижимаясь к Хенджину.

-Нет, Хенджин. Я... я в порядке. Просто... это было тяжело. Их слова... они все еще хотят, чтобы ты вернулся к Юне. Даже сейчас - Его голос был полон горечи.

-Им просто нужно время - Хенджин поцеловал его в волосы, вдыхая его сладкий, успокаивающий запах. -Они думают старыми категориями. Но главное, Ликс, это то, что мы вместе. И они приняли ребенка. Это огромный шаг для них

-Но они не приняли меня- Феликс поднял голову, его глаза были полны грусти. - Как твоего Омегу. Как свою семью

-Это неважно, Ликс- Хенджин посмотрел ему в глаза, и его взгляд был полон непоколебимой любви. - Ты - моя семья. Ты - мой Омега. И ты - папа моего ребенка. Этого достаточно. А их мнение... оно изменится. Или нет. Но это не изменит ничего между нами. Слышишь?

Феликс кивнул, его глаза наполнились слезами. Он обнял Хенджина крепко-крепко, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент, несмотря на обиду от слов родителей, он чувствовал себя в полной безопасности. Его Альфа был с ним, защищал его, любил его. И это было все, что имело значение. Их феромоны, смешиваясь, излучали спокойствие и глубокую, нерушимую связь.

Следующие недели были наполнены визитами к врачу. Каждый раз, когда они видели своего малыша на экране УЗИ, когда слышали биение его крошечного сердечка, их любовь и предвкушение росли. Хенджин стал еще более внимательным. Он следил за рационом Феликса, за его режимом сна, за его настроением. Он был рядом во время утренней тошноты, нежно гладил его по спине, приносил ему все, что он просил. Его феромоны постоянно излучали беспокойство и заботу, обволакивая Феликса защитным коконом.

Феликс, в свою очередь, расцветал. Беременность изменила его. Его феромоны стали более сладкими, более успокаивающими, более зрелыми. Его инстинкты гнездования усилились. Он проводил часы, выбирая обои для детской, мебель, игрушки. Хенджин с радостью помогал ему, превращая будущую детскую в настоящий рай для малыша. Они выбрали цвета - нежно-голубой и кремовый, покупали мягкие коврики, развивающие игрушки. Каждый предмет, выбранный для их сына, был наполнен любовью и предвкушением.

Они также стали более открытыми со своими близкими друзьями. Бан Чан, давний друг Хенджина, и Чанбин, близкий друг Феликса, были одними из первых, кто узнал о беременности. Их реакция была чистой радостью и поддержкой. Они обнимали Феликса, поздравляли Хенджина, и обещали быть рядом. Их искренняя поддержка была бальзамом для души после столкновения с родителями.

В компании новость о беременности Феликса распространилась быстро, как лесной пожар. Сначала это вызвало новую волну шока и перешептываний. Некоторые сотрудники были возмущены, считая это окончательным позором для Хенджина и компании. Но многие, особенно молодые Омеги и Альфы, были очарованы. Они видели в этом акт смелости, любви, разрушения старых устоев. Феликс, который всегда был любим в коллективе за свою доброту и профессионализм, теперь вызывал еще больше симпатии.

Минхо, конечно же, был в ярости. Его феромоны, когда он узнал новость, излучали чистую злость. Он пытался избегать Феликса, его поведение стало еще более холодным и отстраненным. Он пытался распространять слухи, намекая на то, что это все «интриги Омеги», чтобы «заполучить Альфу». Но Хенджин был начеку. Он четко дал понять Минхо, что любые попытки навредить Феликсу или их будущему ребенку будут иметь серьезные последствия для его карьеры. Минхо, понимая серьезность угрозы, отступил, но его ненависть к Феликсу только усилилась.

Шли месяцы. Беременность Феликса протекала хорошо. Он наслаждался этим временем, чувствуя, как его тело меняется, как внутри него растет новая жизнь. Движения малыша становились все более ощутимыми, и каждый толчок наполнял его невероятной радостью и любовью.

Хенджин был абсолютно очарован. Он проводил часы, разговаривая с животом Феликса, напевая колыбельные, нежно поглаживая. Его феромоны были постоянно насыщены счастливым ожиданием, обволакивая Феликса и малыша в защитном коконе. Он стал еще более нежным и внимательным. Если Феликс испытывал дискомфорт, Хенджин тут же был рядом, массируя его ноги, принося ему теплый чай.

Родители Хенджина, хоть и не полностью изменили своего мнения о Феликсе как о его партнере, стали более частыми гостями. Они приходили с подарками для будущего внука, интересовались самочувствием Феликса, задавали вопросы о беременности. Их феромоны, хотя и все еще несли легкую нотку сдержанности, теперь излучали и явное предвкушение, и даже зарождающуюся привязанность к Феликсу, как к папе их внука.