Последний Баливер. Песня жертвы.

- Что значит, его здесь нет? – Бранимир уже переходил на крик.

- Варгу! Сутума, руммерец. Нет, значит, нет, - Виальва в очередной раз ускорила шаг, не желая слушать возмущение бородатого мужика.

- Духо-баба треклятая, - сплюнул Бранимир. – Я эту тайную встречу собрал только из-за того, что Хозяин обещал защиту! А ты мне говоришь, что он ушел? Куда чертом тебя под хвост!

Виальва остановилась. Накидка из листьев и древесной коры на плечах дрожала. Она обернулась. Кошачий зрачок сузился до тонкой полоски, за которой бурлил океан ненависти. Факелы мужчин освещали ее тонкие черты лица, придавали облику мрачности и злобы.

- Руммерец! – Виальва подошла вплотную, ткнула его пальцем в кольчугу на груди. – Неаке! Хозяин никогда не врет. Его слово, это слово леса, слово чистое, как горный ручей и твердое как камень. Это вы, люди, любите обман и предательство! Не лес. – Ее голос напоминал шелест осенних листьев.

По своей воле она никогда не стала бы помогать руммам. Слишком долго живет, слишком много видели ее глаза, слишком многих потеряла. Лес Старбор для всех нильс и других лесных духов – место сокровенное. Роща служила не только святыней, но и основным лагерям для нильс, что уже успели пострадать в междоусобной войне князей и княгинь. Ей, дочери леса, потери среди руммов были безразличны. Распри у людей шли всегда, и наверно будут идти всегда, ибо они словно саранча в позднее лето – так же набегают огромным роем, которое кличут «дружиной» и пожирают все, до чего могут дотянуться.

- Хозяин сказал тебе, что лес защитит и лес вас защитит. Сольвы есть на высокой границе, на дальней границе и на озере. Нет такого румма, который смог бы пройти незамеченным!

- Ты сама понимаешь, что я не про руммов тебе толкую, Виальва! – Бранимир выдержал взгляд нильсы. Гранислав, его личный охранник уже было потянулся к булаве на поясе. Боярин успел подать ему знак о том, что все хорошо.

- Ты про эту тень, - на последнем слове она зашипела, словно гадюка в которую тычут палкой. – Руны, мы везде поставили руны, везде стоят дозорные и вороны. Не стоит бояться тени, Старбор вас укроет.

- Хорошо если так, духо-баба, хорошо если так.

Они продолжили свой путь. Лошадей пришлось оставить еще на подходе к Валуге. В Старборе не терпят этих животных, завезенных с севера, да и скакать сквозь эти сети из стволов и веток практически невозможно. Бранимир еще пытался выудить из нильсы, куда ушел Хозяин, но гордая «сольва» упорно молчала или отвечала что-нибудь едкое.

Гранислав шел позади главаря. Его тяжелая кольчуга отдавала металлом, каждый раз, когда тяжелый сапог опускался на землю. Он постоянно осматривался, прислушивался к любому звуку, отовсюду ожидал нападения.

А лес становился все выше. В эти места мало кто мог зайти. Деревья уходили в небо, ночью луны почти не проникали сквозь полог; начинало казаться, что гигантские сосны служат опорой для черного свода. Похолодало.

Вскоре послышались звуки. Чарующие, нежные, бархатистые они напоминали пение сказочных птиц. Еще немного и стали различимы слова старого языка лесных обитателей. Нильсы пели о том, что, по их мнению, было достойно песен. О лугах и полях древности. О легендах и мифах былых времен. Об ужасах, что могут скрываться под ночной пеленой.

Виальва пошла чуть быстрее. Ее раздражение быстро ушло, освободив место для радости. Они приближаются к сердцу Старбора – чудесному храму Имоду.

Бранимир больше ничего не говорил. Как и любой румм, он воспитывался на сказках и страшилках. И пусть со временем боярин позабыл многие из них, суеверный страх остался. Боги, которым поклоняются все руммы, когда-то давно победили тьму и смерть, что пыталась пожрать этот мир. Но и после своей победы, боги поняли, что тьма никогда не сможет уйти прочь, и тогда они заковали ее. Разбили на множество частей, запрятали в темные углы хат, где их охраняли домовята, в мрачные леса под стражу сольвам, на пики самых высоких гор к великанам и драконам. Но даже так, тьма иногда возвращается и поселяется в людские души и сердца. Заставляет их чернеть и покрываться ядом. Может ли такое случиться, что этот храм и есть хранилище страшной эпохи?

Неожиданно лес расступился. Мужики не успели сообразить, как они уже шли по высокой траве, которая служила своеобразным рвом, отделяющим храм от самого Старбора.

- Хозяин позволил вам придти сюда, руммерцы, - сказала Виальва. – Не дайте нам повода жалеть о его решении. – Они кивнули.

Нильса направилась в сторону скалы, возвышающейся по центру огромной поляны. Чем ближе они оказывались, тем яснее могли разглядеть высокую арку, вырезанную прямо в горной породе. Две статуи, изгрызенные нещадными веками, поддерживали проход. Свет лун оживлял их лица, заставлял их кривиться, улыбаться и быть может даже гневаться. Пение стало еще громче, и даже сохранявший спокойствие Гранислав, начал озираться; ему казалось, что замысловатые образы появлялись на полях, выглядывали из-за деревьев и что-то тихо шептали, утопая в музыки Старбора.

Они вошли в арку под строгим взглядом каменных стражей. Нильса заставила их потушить факелы. Огонь – друг людей, не друг Имоду.

Тусклый свет забрезжил вдалеке. Походка Виальвы стала быстрее; ей не терпелось попасть домой. Запах диких яблок и тюльпанов. На языке сам собой возник привкус меда.

Храм раскрылся им во всем своем великолепии, как только они вышли на свет. В этот момент руммы жалели, что нет у них слов достаточных, чтобы описать все, что они там увидели. Имоду находился внутри полости этого утеса, опираясь каменной своей частью, возведенной, наверное, еще во времена первой расы. Как и вся архитектура «первых» каменная часть представляла собой совокупность идеальных, геометрических фигур. Округлые башни с обеих сторон подпирали огромные стены центрального здания, уходящего вверх чуть ли не до потолка пещеры. И конечно отличительная черта всех древних построек – барельефы. «Первые» достигли невероятного искусства в умении резать по камню. В изображенных сценах было многое. Пророчества, подвиги, сказания о богах и волшебниках, воинах и монстрах. Многое из того, что нашли в других концах Теодорума, до сих пор не могут разгадать. А то, что разгадали, наводили на мысли об ужасных катаклизмах, пошатнувших древнюю цивилизацию и затем похоронивших ее в подобных местах на веки.

Совсем иначе выглядела другая «живая» часть храма. Неизвестный руммам дерево, больше похожее на гигантских червей, практически вросло в стены храма, создавая наверху своеобразный навес из замысловатых орнаментов. Подобные потолку стены создавали полукруг перед входом в Имоду. В полостях странного растения находились источники света. Некоторые были яркими, почти слепящими, если бы находились на вытянутую руку, другие очень тусклые, но плотное скопление из них, создавала чудесный ковер из переливов света и тени. Внутри находились нильсы.

Многие их них лежали в импровизированных лежаках, другие просто сидели группами на фиолетовой траве, что здесь росла повсюду. Все были вооружены, все были готовы.

- Сагадо, Ваши друзья еще не пришли, - сказала Виальва, после разговора с молодой сольвой. Та старалась не смотреть на людей, прошептала что-то и тут же убежала. – Надеюсь, вы понимаете, руммерцы, что в сам храм вам нельзя?

- Конечно, я договаривался на переговоры в сердце Старбора, но не в самом Имоду. Благодарю, Виальва, за оказанную честь, - Бранимир склонился в полупоклоне, Гранислав последовал его примеру.

- Дух Старбора еще может действовать на ваши сердца, руммы, а значит еще не все потерянно, - ее голос стал мягким и приятным. Уголки губ приподнялись, но не сильно, ведь она не могла показать себя доброй в глазах людей. – Ватару, принесите еду и питье, наши гости, должно быть, устали после своего похода.

Виальва хлопнула в ладоши, и сразу с дюжину нильс разбежались по «живому» шатру; кто-то принес фрукты и ягоды, кто-то особый напиток Хозяина «восуку», рецепт которой он достал неизвестно где.

Руммерцы расположились среди других сольв, стараясь делать как можно меньше движений в глазах Виальвы.