Последний Баливер. Песня жертвы.

Прошло довольно много времени. Руммерцы сидели тихо. Бранимир почесывал свою густую бороду, иногда отпивал из кубков напитка Хозяина. Вещь была крепкой. С виду обычная вода, только с резким запахом. Выпивать нужно было залпом, и тут же желательно чем-нибудь закусывать, поскольку горло это поило, жгло неимоверно. Тепло быстро расходилось по телу, и боярину казалось, что дело его не такое уж и сложное.

Гранислав находился рядом. Молчал и постоянно смотрел по сторонам, прикидывал возможные места атаки и крепость всего храма. Пить отказался, есть тоже. Бранимир не настаивал. Все-таки он жив во многом лишь благодаря тому, что витязь всегда был настороже.

Виальва вскоре сжалилась и нильсы принесли нечто напоминающее по их представлениям стол и стулья для будущих переговоров. На деле это были переплетения старых веток, которые давно засохли и затвердели, просто сохранили форму пригодную для использования в качестве мебели. Что-то подобное Бранимир видел у некоторых князей, когда разъезжал по Румерии. Сверху натягивали меховой плед, и получалось отличное место для беседы и расслаблений. Сольвы конечно не использовали мех; заменой служила сетка из молодой коры и листьев, что в прочем не уменьшало комфорта.

Боярин понемногу начал засыпать, как появились послы. Гранислав ткнул ему локтем под бок, Виальва хлопнула в ладоши, нильсы засуетились.

Бранимир вздохнул. Позади трех воительниц шел Деян – известный торгаш, подхалим и просто неприятный человек, про которого часто можно услышать «не уродился руммом». За ним шли два мужика двенадцать вершков росту. Серьезные воины, но далеко не витязи, что говорило лишь об одном – Москульский князь не сильно рассчитывал на эту встречу. Послал холопа, которого не жалко, и который сам чело поклонами разобьет, лишь бы выслужиться. Проблема была еще и в том, что Деян был совсем недалеким по части военных действий и политики.

Бранимир поднялся, Деян низко поклонился; сначала боярину, а затем и Виальве. Нильсу это не проняло. Она думала, что посол от сильнейшего княжества Румерии будет под стать Бранимиру или его дружиннику. И пусть бородатый румм ей не нравился, Виальва его уважала, как воина и человека чести.

Деян был совершенно другим. Толстый и обрюзгший, даже его голос звучал томно и противно; создавалось впечатление, что он и вовсе говорил с большим усилием. Маленькие глазки никогда не поднимались выше шеи собеседника, словно он постоянно кланялся. Виальва даже представила его как огромную, откормленную свинью с одной из деревень руммов, которая на свое горе сбежала в Старбор и попалась в лапы медведя.

- Как дорога? – спросил Бранимир без нотки учтивости, которой Деян разумеется по привычке не замечал.

- Боги даровали спокойную, - он сел напротив боярина, взял щепотку малины и отправил в рот, причмокивая. – Честно говоря, я не очень подхожу для подобных заданий, но князь приказал, а мое дело здесь меньшое. Но спасибо батюшке, выделил мне двух молодцов, а то совсем пропал бы в ваших диких землях. – Деян заржал во все горло, действительно не замечая всего того презрения и удивления со стороны остальных.

- Давай сразу к делу.

- Как скажет барин, однако мне докладывали о неком Хозяине, который здесь власть держит-с. – Он отправил в рот еще горсть ягод. – Где же он?

- Хозяин ушел, дело у него, - ответила за руммов Виальва.

- Этож что получается-то, - сказал Деян. – По договору-с встреча трех сторон должна быть. Эдак князь Москульский иль его лицо доверенное, я то есть, боярин Темперский и боярин лесной, духо-бабами заведующий. Духо-баб я вижу, а вот боярина чей-то нету-с, - развел руками посланник.

- С тобой говорит Виальва, вторая после Него в лесу, и в его отсутствие мне решать, что и как будут делать сольвы.

Деян поджал голову, когда заговорила нильса, судорожно вспоминая, не является ли слово «духо-баба» для этих существ оскорбительным. Вместо этого вспомнил о своем привилегированном положении и улыбнулся в ответ. Взял бокал, выпил, закашлялся.

- Это что еще за водица такая? – он ударил себя по груди, продолжая кашлять. – Кхах, пить невозможно!

Виальва дрогнула, уже готова была схватиться за нож, но встретилась с глазами Бранимира, смотревшего прямо на нее. И даже видавшая многое «духо-баба» почувствовала дрожь в коленях. Другие нильсы в округе едва заметно приблизились к столу, но увидев знак Виальвы, тут же исчезли в потемках.

- Ох, запить бы чем-нибудь, нету чтоли? А ладно, ягоды тож пойдут, - уже совершенно не стесняясь, Деян взял совсем уж большую горсть, и упорно пихал ее в себя.

- Это конечно все ладно, что вы уважаемая, имеете власть в этом, бесспорно прекрасном месте. Но! – он поднял вверх свой жирный указательный палец, и его визг делал его больше похожим на свинью. – Был у нас другой уговор. Вы барин и сами понимаете, что дело серьезное, и я как почетное лицо от имени князя не могу пойти на столь рискованные меры...

Его прервал удар кулака по столу. Второй удар сделал трещину в дереве; бокалы дрогнули пролив немного восуки. Бранимир смотрел прямо на «почетное лицо», и последнему стало дурно.

- Ты че паскуда мелешь? – тихо, почти шепотом сказал боярин. Гранислав единственный не удивился поведению главаря, двинулся вперед, кладя руку на булаву. Двое «охранников» правильно истолковали этот жест, сделали вид, будто ничего не происходит. – Ты че думаешь, я ради того собирал войска, вступал в союз с Хозяином, рисковал жизнью семьи и своих людей, чтобы сейчас слушать жалкий трепет базарной бабки? – Его голос становился сильнее, под конец казалось, заполнял всю пещеру. Деян забыл, как дышать.

- Ну, хорошо, - Бранимир расслабился, довольный эффектом, оказанным на «посла», откинулся на спинку и продолжил уже спокойно. – Слушай меня внимательно, ибо передать должен все слово в слово. От этого зависит не только твоя жизнь и дальнейшие продвижения по службе, но и судьба всей Румерии.

Князь Москульский не серьезно воспринимает угрозы с севера и юга. Королевство Сальдирил уже неоднократно вступает в сговоры с Ачимой – княжеской матерью. И думается мне ты в курсе, - тот кивнул. – Так вот союз этот, может привести к оккупации всей Темперии.

- Позвольте, Воислав всегда был против восточных королей.

- Это так, только вот Воислав мертв, а сын его хоть и унаследовал дух отца, прихватил и его недуг. А болезнь она никогда не проходит бесследно, постепенно пожирает нас изнутри и в итоге губит. Князь уже в конце этого пути. Но ты прав. Он, как и Воислав был против всяких союзов с востоком. Оно и правильно – как можно строить союз с мужиками, которые спят с другими мужиками. Это же абсурд. Но вот его мать совсем другое дело. Не знаю, что на уме у этой ведьмы, но она совершенно не чтит традиций руммов, и готова на все лишь бы упрочить свою власть.

- Позвольте, барин, как это связанно с Москулией?

- Так и связанно. Твоему князю будет выгодно поддержать нас и помочь свергнуть власть князя и поставить на его место княжну.

- Честное слово, не понимаю, - Деян на удивление быстро отходил, и уже посматривал на чашу малины.

- Чего тут понимать. Ваш князь хочет благородной цели – вернуть единую Румерию под властью одного княжества. Я здесь на его стороне. Только не стоит забывать, что у нас много врагов, куда больше чем думает ваш князь. На юге вновь начали появляться гроулы. Эти любители конины совершают пока что небольшие набеги на земли Сальдирии, но пошли слухи о том, что они выбирает себе новых эмуэлов, чего не было со времен «Красного лета». – Деян хотел что-то вставить, но Бранимир вновь ударил кулаком по столу. – Сальдирия зажата между нами и Империей. Последняя занята войной с белоголовыми на дальнем востоке, но как говорят слухи, у них много рыцарей и на западной границе и вполне возможно, они готовятся к наступлению. Не стоит забывать о калрандах на севере. Берега Империи грабить не прибыльно, и они очень скоро могут вновь вторгнуться в «Наше» море и устраивать набеги на юго-западных берегах, слабо защищенных. Таким образом, Деян, если твой князь хочет новой, единой Румерии, той самой, что сотни лет отражала все напасти и побеждала любого врага, он должен заручаться помощью любого союзника. А мы очень даже хороший союзник, могу тебе сказать.

Бранимир взял паузу. Выпил.

- Каков ваш план, - осмелился Деян.

- Сейчас есть только две важные цели – город Лазурград и Темпера. Мне нужны войска, чтобы захватить сначала Лазурград, а затем общей армией двинуться на Темперу. Переговоры уже бесполезны, всех бояр что мог, я уже перенес на свою сторону.

- Лазурград хорошо укреплен.

- Да, но это не важно. В городе много моих людей. Многие держат мою политику объединения Румерии. Когда армия подойдет, я подниму бунт, прирежу военачальников и открою ворота. Чтобы не начались грабежи и погромы, мне нужен авторитетный воин во главе этого войска – богатырь.

- Акх, - Деян подавился малиной, быстро посмотрел в глаза барина. – Вы шутите?

- Я вполне серьезно. За свой не малый опыт, я знаю, что когда армия входит в город, руммы теряют рассудок, а начинают грабить и трахать все что движется или может задвигаться, если пнуть посильней. Всех командиров перевели на юг, я так понимаю, на войну с Нотроцким княжеством. Поэтому мне нужен живой пример доблести и могущества Матери земли. И заметь, я даже не прошу никого из великой троицы, мне нужен любой, кто сможет держать воинов в узде.

- Но богатыри товар штучный, дорогой, - сказал Деян. – Те, что остались, скорее всего, охраняют князя, он не захочет оставить себя без защиты.

- Захочет, коль не дурак, - усмехнулся Бранимир, поглаживая бороду. – Если пойдет гладко, то он точно не получит второй военный фронт, заместо этого Хозяин предоставит часть леса под вырубку для кораблей, которые ему очень нужны чтобы отбить Наше море.

Виальва напряглась при этих словах. Условия союза с мятежниками содержали пункт по поводу Старбора. Древесина, им всем она была нужна. Для хат, для кораблей для печи зимой. И хоть разумом она понимала, что потери будут меньше при строгом контроле по вырубке, сердце все еще болело.

- Как только княжна сядет на трон, твой князь может прислать кого-то из своих сыновей для бракосочетания и прочного укрепления нашего союза, - закончил Бранимир.

Деян молчал. Обдумывал сказанное, сопоставлял с теми скудными знаниями, что у него были, пытался найти лазейки для собственной выгоды, представлял, как сам Великий Князь награждает его за заслуги.

- Я слышал, что дочь Воислава тоже подхватила его недуг, - осторожно сказал Деян. – И, что никто не в силах ее исцелить.

- Чтож, правду скрывать смысла не вижу. Больна княжна, только делу это не помешает, до свадьбы доживет, - улыбнулся боярин.

Одного он не сказал, скрыл за своей улыбкой. В плену княжна, в Лазурграде и трудно сказать, жива ли еще. Да связи и друзья у Бранимира есть, только вот некоторые бояре до сих пор не могут решить, на чью сторону перейти. Крысы, змеи подколодные держат девчонку у себя – Бранимиру не отдают, и Ачиме не докладывают.

- Все это выглядит очень рискованно, - промямлил себе под нос Деян.

- Амаху, румм, - взбесилась Виальва. – Любая ваша война не обходится без риска! Всегда что-то кто-то теряет! Только вот...

Раздался протяжный соколиный крик.