Глава 17. Ланьская пьянь
«КТО ДАЛ ЛАНЮ В РУКИ АЛКОГОЛЬ?!»
На риторический вопрос Цзян Чэна: Куда ты меня, Сичэнь блять, тащишь?! — он получил весьма точный ответ — Куда надо!
Небеса святые, миленькие, хорошенькие, помогите! И вот что это за трындец? Что с Лань Сичэнем, а?! Верните нам прежнего! Цзян Чэну уже реально страшно до звиздеца куда его за шкирку тащат… И вообще, надо бы помнить, что выпивка снимает проблемы с одной головы и надевает их на чужую, да и не на одну…
— Эй, может объяснишься?! — не на шутку запаниковал Чэн, эта ситуация признаков позитива не сулила. Да и вообще ничего хорошего… Таак…
«Надо бы собраться с мыслями, но, боюсь, ни одна мысль на собрание не придет. И вот что мне делать?» думал Ваньинь.
— Когда придём тогда и скажу! — бросил Сичэнь ему в лицо, а такое чувство что лицом в грязь. Иногда так и хочется чтобы судьба взяла за волосы и прямо мордой — в счастье, в счастье, в счастье. НО НЕ СЕГОДНЯ! Ну и вот что это за человек?! Теперь начинаешь понимать что Сичэнь уже не подходит ни под какую категорию. Ни под хорошую и ни под плохую. Он, сука, добрый в злую полосочку!
— КУДА? СИЧЭНЬ БЛЯТЬ, КУДА?! — почти орал Цзян Чэн, все кто проходили мимо бросали на него сочувствующие или непонимающие взгляды. Такое чувство что его на казнь ведут! И в этот момент Цзян Чэн понимает что, опасность нависла над самым дорогим ему человеком — над самим собой! Сейчас Цзян Чэну как никогда захотелось чтобы его брат со своим мужем были рядом!
Ииии… Цзян Чэна притащили в его же комнату! Но вот только зачем?
— Раздевайся! — приказал Сичэнь.
Лучше бы Цзян Чэн не знал ответ на свой вопрос!
— З-зачем? — голос сломался в самый неподходящий момент.
— Ты испачкался…
— Что?!..— сначала не понял Чэн, а потом взглянул на своё ханьфу и понял что и вправду испачкал его. Хух… Сердце в пятки ушло!
— Хорошо, сейчас переоденусь, — сдался Чэн, и так как он испачкал только верхнюю накидку, остальное можно оставить.
Когда же Ваньинь вышел чистенький нарядненький, уже переодетый в чистое нарядное ханьфу, а волосы красиво уложил, Сичэнь понял что пора… Поэтому потащил свою «тучьку» обратно на прогулку…
— А мы куда? — все же спросил мужчина в фиолетовом.
— Как куда? Скупать все магазины!
— ЗАЧЕМ?!
— Я хочу тебя порадовать, это плохо?
Цзян Чэн с ответом не нашёлся, поэтому решил тактично промолчать. Кажись Сичэню это было на руку, а то что-то уж слишком этот небожитель довольный!
***
— Зачем. Тебе. Столько. Всего? — отчеканил Ваньинь смотря на гору сладостей, — Не боишься что может что-то слипнуться?
— Я нет! А ты то чего так за мою задницу распереживался? — хитро улыбался мужчина в белом, и запихивал свои рукава сладости.
— Заняться мне нечем!
— Ну раз нечем, идём погуляем!
— Ты меня всё-таки решил сегодня добить?
— Вот прям сейчас — нет, а вот ночью… — Сичэнь не успел договорить, так как ему прилетел подзатыльник, — Эй, ты чего?..
— Да так, просто захотелось тебя немножко пригладить! — ухмыльнулся Чэн.
— Ну-ну…
—…?
Сичэнь ещё с минуту постоял, подумал, а потом снова ухватил за локоть Цзян Чэна и потащил его в свои покои. Передумал он гулять, все же есть занятия и поинтереснее…
***
На сей раз его «опять» притащили в комнату, но только уже в Сичэневскую. Надо радоваться или рыдать? Последний вариант манил больше. Перспективы были не в его очко, туда попадет кое-что другое. Восстаёт глобальный вопрос: бежать, остаться или сдохнуть? Под конец ещё можно и в хлеборезку заехать. Мало знать себе цену — нужно еще пользоваться спросом!
«Выебимозги» — у Цзян Чэна в крови, «дибилизмом» любезно поделился его братец Усянь, а «Ваньинизм» — чуть хуже чем «вандализм» — передался от матушки. Если «вандализм» — это когда мастер-ломастер берёт что-то в руку в тихаря у другого и начинает свои махинации, то «Ваньинизм» — это когда уже похрен на всех, в том числе и то что попадает под руку — разъебёт всё, да и ещё в качестве чаевых по ебальнику врежет!
Но для этого папы римского есть другой «суй-прайз».
— Итак: зачем мы здесь? — юлазил Цзян Чэн, поглядивая на небесное божество, которого туда, к высшим отправили, а потом — «не-не, извиняй амиго, произошла ошибочка». Знатно вы так ошиблись, раз на небеса самого Сатану погостить пригласили.
— Ну... можно провести этот вечер вдвоём, — улыбнулся мужчина.
— Не-не красавец ты кое-что напутал! Ты хотел сказать втроем? Ты, горка конфет, а я как третий лишний уйду, чтобы вам не мешать?
— Не-не, это ты кажись где-то ошибся! Конфеты подождут, сегодня мое лакомство — ты! — заговаривал с хитрой улыбкой Лань Сичень, подходя ближе к Чэну и крепко обнимая. А потом, вдруг поменялся в лице. Сичэнь застыл на месте будто бы обдумывая что-то или отрезвел, — Ты останешься со мной? — спустя долгие мгновенния спросил мужчина. Хуань надеялся что это не прозвучало умоляюще, и все же он посмотрел в глаза человеку.
Ваньинь заметил эти изменения в выражении лица мужчины. Словно на него смотрел избитый и обиженной жизнью щенок, что жаждал теплого крова и любящего хозяина. Сердце сжалось до боли в груди. Чэну было невыносимо видеть человека, всегда улыбающегося, таким... каким? Жалким? Побитым?Страдающим? Обиженным? Не находилось слов чтобы описать это состояние.
Цзян Чэн медленно приподнял руки, и обнял мужчину в ответ. Обнимал крепко и тепло, время вокруг остановилось, не было слышно звуков с улицы, пение птиц... Было только громкое биение сердца мужчины напротив. Вдруг стало так спокойно, что Чэн уже ожидал приготовься к чему-то плохому, но ничего не происходило. Сколько они так простояли, один Бог знает.
— Идём ляжем? — тихо спросил Чэн.
— Мгм. Ты же останешься? — повторил вопрос Хуань, надеясь на положительный ответ.
— Останусь. Куда ж мне деться, — шептал на грани слышимости Ваньинь, и поднял А-Хуаня на руки, тот не возражал, он просто обнял Чэна за шею, прижимаясь губами к ней, невесомо целуя.
«Это победа!» вопило подсознание Сичэня.
Цзян Чэн понес свою драгоценную ношу к кровати, и уложил её аккуратно, будто бы он был чем-то очень хрупким, что от одного дуновения ветерка сможет разбиться.
Сичэнь подвинулся и Ваньинь уместился рядом, возле него и притянул к себе, обнимая. Хуань поцеловал Чэна в щеку, и в подарок получил улыбку, и улыбнулся в ответ.
Их невесомые прикосновения и нежные поцелуи, стали перерастать в что-то большее.
Цзян Чэн навис над Сиченем, приподнимая его голову выше и нежно целуя того в губы. Поцелуй был ленивым и тягучим, кружащим голову своей сладостью. Но с каждой минутой темп нарастал, становясь всё более яростным и одновременно страстным. Цзян Чэн раскрыл языком опухшие губы, проникая ещё глубже. Их языки сплелись в бешеном танце. Мокро, страстно, жадно. Возбуждение нарастало, болезненно скручивая.
Отстранились друг от друга они только тогда, когда уже губы начали неметь, а щёки болезненно ныть. Они сидели, обнимаясь. В тишине комнаты было слышно лишь сбившееся дыхание двух мужчин и биение их сердец.
— Это было потрясающе! — восторженно шептал Сичэнь от радости, целуя в носик своё чудо и опрокидывая его на кровать, начиная выцеловать каждую чёрточку лица на против.
— Ты демон! — буркнул Чэн когда его лизнули. Сичэнь же понимая, что за гневом и недовольством этого человека всегда стоит любовь, развеселился. Довольный собой Хуань, после проделанной работы, умостился рядом и его тут же обняли. И только сейчас до Цзян Чэна дошло, что в этой войне он проиграл. Ведь знал что у этой белой крысы точно был заранее подготовленный план по ограблению. Что украли? Сердце! У Цзян Чэна украли сердце, предварительно перед этим его растопив от толстой корки льда.
—Какой есть, обратно не засунешь!
И если хочешь, чтобы я был ангелом — организуй для меня рай! — весело ответил Сичэнь и лизнул ухо, которое мгновенно покраснело, — Ты же на меня не обидишься, если я кое-что сделаю? — спросил и сразу же потянулся вниз рукой к поясу.
«Не любить Сичэня — преступление, любить — наказание»
— Я слишком ленивый, чтобы долго на тебя злиться… — договорил Цзян Чэн и его тут же заткнули поцелуем.
Сичэню дали добро, значит нужно приступать к действию, пока не передумали. Он потянул руку к поясу Чэна, развязывая его, не разрывая поцелуя.
Цзян Чэн же на седьмом небе от счастья. Он и вправду полюбил мужчину!
Блять, опять Ин оказался прав…
Да, таков уж неизъяснимый закон судьбы: умный человек либо пьяница или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.И вот как это работает? Хотя есть теория, а…
Теория — это когда все известно, но ничего не работает. И…
Практика — это когда все работает, но никто не знает почему. Но мы же гении, поэтому объединяем теорию и практику и получается: ничего не работает… и никто не знает почему!
Но оно таки работает! Со второй частью нареканий не возникло…
— Я тебя люблю! — жарко прошептал Сичэнь ему на ухо и легонь прикусил чуть покрасневшую мочку.
— Я себя тоже люблю! — решил немного подразнить его Цзян Чэн, за что получил «кусь» в шею, — Себя надо любить и уважать. Не поручать же такое ответственное дело чужим людям…
— Ты мне не чужой! — ответил мужчина в белом, смотря прямо в глаза Чэну.
— Да, согласен…— он не стал с ним спорить. — Я тебе не чужой, а ты мне… — на этом, Цзян Чена перебили.
— И я тебе не чужой! — тут же воскликнул Лань, и в подтверждение ранее сказанных слов, яро прильнул к раскрасневшимся губам Ваньиня.
— Ну что? Смог ли я поселиться в твоем сердце? — спустя долгие мгновение, спросил Хуань, перестав терзать его губы.
— Да, ты вломился в него, не снимая обуви! — продолжал язвить Чэн, и в глазах напротив появился какой-то странный огонёк, обещающий перерасти в настоящий пожар!
— Может я то обуви с себя и не снял, зато могу снять штаны! — А-Чэн на последних словах неэстетично поперхнулся воздухом. А потом немного подумав, решил что это судьба.
— Ну так что смотрим? Чего ждём? — хитрая улыбка разукрасила лицо мужчины, — Давай, снимай!
А Сичэнь и не против... В принципе кто он такой чтобы отказываться от подобного?