Последняя проклятая луна

Обычно, когда дела идут хуже не куда, глубоко внутри человека всегда теплится надежда, что станет лучше. Да, сказанных слов не забрать, а проступок не изменить, но всегда можно попытаться надеяться чужое понимание. Но что-то мне подсказывает, что сейчас эту ситуацию нельзя так охарактеризовать.

Оторвав, с огромным усилием, глаза от моего «защитника», я замечаю, что этим придурком, не умеющим держать свои клешни при себе, был Ганс. В принципе, здесь подобной выходки можно ожидать от каждого присутствовавшего, но почему-то уверенность именно в нем просто неумолима.

Я никогда не считала себя красоткой. Раньше меня только дразнили за то, как я выгляжу, когда я была ребенком, но сменив место жительства, после вынуждающих на этот шаг обстоятельств, я заметила, что мой внешний вид изменился. Но лучше мне от этого не стало.

Как живой пример, сейчас под руку попался Ганс. Его не смущало, что он мне в отцы годится. Он всегда отзывался обо мне громко и коротко. Часто говорил, что с такой задницей надо сидеть дома на коленях у мужа, а не щеголять по забегаловкам.

Я была бы не я, если бы спускала такое с рук. Может я и правда, слишком часто спускала свой гнев именно на нём?

Так как магии у меня осталось мало, по сравнению с тем, что было, то иногда приходилось опускаться до полной низости. К примеру, плюнуть в кружку, наколдовать камушек у выхода из таверны, чтоб тот споткнулся и, конечно же, случайно чем-нибудь облить, как хотелось и сейчас.

Но сейчас дела обстояли кардинально по-другому. Ганс позволил лишнего, я бы его облила, он бы наорал и ушёл. Видимо, звезды сошлись сегодня так, чтобы доставить мне чуть больше неприятностей, чем обычно.

Здоровяк возвышался над провинившимся пьяницей и сверлил его взглядом. Джо даже ухом не повел, мол, не его работа. Сью на мгновенье выглядывает с кухни, чтоб проверить, что творится в зале, но быстро возвращается к своим делам, и тут я замечаю, что во всей таверне стоит гробовая тишина и все уставились на нас.

Даже если иголка упадет, то это будет оглушающее. Но тут тишину прерывает Ганс:

- Что ты сказал? Что мне сделать? – пялясь на Реймонда неясным взглядом.

- Извинись перед леди, - от такого тона я и сама уже готова сама перед собой извиниться.

- Ха-ха! Перед леди!? Ты кто, мать твою такой, и где ты здесь леди увидел? – Ганс начал медленно оглядываться, поднеся ладонь ко лбу, словно выглядывает землю с корабля.

Тут уже влезают в разговор его собутыльники. Всего их двое и один из них громко сплевывает на пол, а после делает свой вклад в беседу:

- Он, похоже, принял эту девку за леди, – молвит этот верблюд в человеческой одежде, подтирая рукавом слюну с нижней губы. - Мне жаль, брат, но ты ошибся. Эта косорукая не заслуживает извинений. Кроме милой мордашки и задницы у неё ничего нет. А мой друг просто решил подбодрить её, а то она работает паршиво и только языком чешет, - последнее он произносит, одобрительно похлопывая Ганса по плечу.

- Да, - встревает третий,- будто мы не видели, как вы там зажимались. Так что шел бы ты отсюда, раз получил своё и не лез, куда не просят, - завершая свой совет звучной отрыжкой.

Я не помню их имен, и оно мне не надо, ведь всегда игнорировала все что, мне тут говорили и предлагали. Моя гордость не была задета, со мною случались вещи и похуже, чем пошлые намеки и шлепки. Единственной моей задачей было залечь на дно, скрыться. Да, иногда я мстила таким придуркам, но не ввязывалась в открытый конфликт. А тут, видимо, придется.

- Последний шанс извиниться перед девушкой, – все так же спокойно ответил мой защитник.

- Да черт с два, - Ганс хлопает кулаком по столу. - Шёл бы ты отсюда, мальчишка. Даже эль пить не умеешь, а тут девку решил впечатлить, – прокаркал виновник и загоготал, лупя по столу сильнее. Дружки его поддержали, а после и все присутствующие.

- Вот именно, - ввязался вновь второй, тощий, - весь стол слюнями забрызгал после малюсенького глоточка! – и захихикал мерзко, как гиена.

Тебе ли про слюни говорить, чудовище?!

Глаза моего нового знакомого так ясно говорили о том, что дальше должно произойти, что я решила попытаться предотвратить дальнейшие события.

- Реймонд, все хорошо, не волнуйтесь. Ничего не случилось, вы же говорили, что вам пора в дорогу, – я вновь постаралась мило ему улыбнуться, намекая, что ничего страшного не случилось.

- Вот именно, малец, - Ганс поднялся из-за стола и заглянул в глаза противнику,- шёл бы ты, пока за тебя девка заступается, да и сам идти можешь.

Если раньше Реймонд поглядывал на меня, чтобы убедиться, как я, то теперь всё его внимание было сфокусировано на Гансе. Разница в росте была очевидна. Трудно было судить о страннике, пока он сидел. Но Ганс был на полголовы его ниже и если мой защитник был, словно гора и состоял из мышц, то брюхо первого играло роль знатного щита.

- Ну что, мелкий ублюдок, - прошипел пьяница, - сдал назад, да? – как же это смешно звучало со стороны! Ведь как угодно можно назвать Реймонда, но уж точно не мелким!

И пока Ганс пытался, ухмылявшись, потянуться за своей кружкой эля, Реймонд хватает его за загрудки и бьёт головой в нос. Раздаётся противный треск, после чего мужчина падает обратно на скамью.

Тощий хватает кружку и тянется через стол, для удара в голову, но мой друг быстрее и левой перехватывает рукой его, а правую кладет ему на затылок и с усилием опускает голову на стол. И вновь слышится треск, на дерево брызгает кровь.

Третий налетает на Реймонда со стулом, но тот подсев, перехватывает его и делает подсечку. Пьяный урод от неожиданности выпускает стул и им же мой защитник в вырубает лежачего.

Ганс попытался привстать, держась за стол. Несмотря на его состояние, ему это удается с первой попытки и он, сплевывая кровь, льющуюся с носа ему в рот, ревёт:

- Чего вы расселись, олухи, и смотрите, а?! – он пребывает в таком шоке, что его земляки просто сидят и наблюдают. - Какой-то выродок приперся в наш город и учит, как обращаться с нашими девками! Мужики, надо выбить из него эту дурь, да так хорошо, чтоб уроду срать больно было!

И тут комната оживляется и приходит в движение. Мужчины встают из-за столов и идут проучить обидчика своего товарища. А в этот момент, Реймонд плавно движется ко мне, следя за каждым движением в комнате, и загораживает собой, медленно оттесняя к кухне. Единственное, что я усеваю разглядеть, так это взгляд моего защитника, и теперь же его глаза так спокойны, словно он вновь обещает мне съесть всю еду, что была на столе.

Но спустя мгновение, кто-то бросает в нас глиняный кувшин и Реймонд его перехватывает левой рукой, сделав шаг в сторону, после чего я больше не вижу остальных мужчин. Он бросает его в ответ, и раздаются звуки разбивающегося сосуда и ругань. М ой новый знакомый бросается вперед и вступает в схватку с ещё двумя мужчинами. Мне же ничего не остается, как оценить обстановку.

Большинство зевак спешно удалились и поступили довольно разумно. Но осталась наша бравая тройка, защитник моей чести, а также, к моему удивлению, великий разводчик путников и единорогов.

Здесь живут одни земледельцы и скотоводы, и поэтому оружия никто не носит при себе. Кочергу из камина убрала Сью давным-давно, а миски и кружки деревянные. Лишь несчастный кувшинчик был из глины. Так что о дуэли на мечах и речи быть не может. Только в чем нельзя обвинить фермера так это в не усердии. Похоже, здешние мужики ещё более ранимые, чем я о них думала. Проиграть для них в честной схватке довольно оскорбительно, а вот грязная победа самое оно.

Ведь именно поэтому, когда хозяин единорогов подступает ближе к Реймонду и берет скамью в руки и заносит её для удара по спине, я решаю вмешаться.

Окликнув его, я стараюсь, как можно менее заметно шевельнуть пальцами и выбить у этого труса землю из под ног. Но Реймонд уже обернулся и видит скамью и, успев среагировать, бросает под неё тощую гиену. Скамья опускается уже беззубому уродцу прямо на грудь и по треску можно судить, что ребра у того были не такие уж и крепкие.

Засмотревшись на Реймонда, я совсем не заметила, как и ко мне подкрались. Резко кто-то грубо хватает меня со спины и подносит сталь к горлу. Ошибка, похоже в этой дыре всё же кто-то кроме меня все-таки да носит при себе оружие. Гневное пыхтение и вонь гнилых зубов неприятно обжигают правую сторону моего лица, а в нос бросается запах крови и перегара.

- Эй, тебе нужна эта девка? – чертов зачинщик трясет меня за волосы, демонстрируя свою власть надо мной. - Так подойди ко мне и её возьми, сукин сын! – короткая вспышка боли и по моей шее бежит струйка крови.

Ганс перехватывает меня за косу у самых корней и, позволяя лучше видеть место моего ранения.

Теперь все внимание Реймонда сосредотачивается на мне, на моем лице, глазах и теперь уже на моей ране. Он отбрасывает мужчину в своих руках в сторону, словно тряпичную куклу и тот врезается в стену, а после он сползает по стене.

Мне надоедает Ганс, Реймонд и вся эта ситуация, и, заметив, что мы стоим очень близко к столу я решаю полностью замарать руки. Я бью пяткой правой ноги Гасну по стопе, громко выругавшись, он ослабляет хватку на моих волосах, но больше и не нужно. Поднырнув под его левую руку и оказавшись у него за спиной, перехватываю запястье, а другой, схватив его чуть выше локтя, я выкручиваю ему руку и прижимаю его мордой к столу. После в ответ хватаю его за волосы и бью головой об стол, добив его оказавшимся рядом кувшином. Увы, должна признать, что не будь он пьян как черт, мне бы вряд ли удался этот прием.

Реймонд удивленно смотрит на все это и в его глазах читается одобрение. Но по его стойке видно, что он ещё чувствует угрозу и не расслабляется. Я бросаюсь к нему, и уже было хочу заставить его уйти, как мимо нас, на расстоянии вытянутой руки, пролетает тесак для мяса и как раскат грома, звучит голос Сью:

- Шли бы отсюда все к чертям собачьим! – её гнев резко заполняет комнату. - Особенно ты, Мелинда. – рычит женщина, тыча в меня пальцем и от того как она называет меня полным именем, я понимаю, что это она серьезно. - С меня достаточно, забирай тряпье своё и выметайся! И мужика своего прихвати и чтоб носа своего не показывали здесь больше! – эта властная женщина меняет цель и обрушивает ярость на хнычущие на полу тела. - А вы чего разлеглись, свиньи?! Подняли свои задницы да ошметки лиц, и пошли вон из моей таврены! А завтра, когда проспитесь, будете мне здесь все чинить или Джо из вас последнее вытрясет! – вспомнив о племяннике, она бросилась искать его глазами. - ДЖО! Джо, черт тебя дери! Ты где был?! Это твоя работа, смотреть, чтоб драк не было!

Джо же спокойно стоял в углу у входа и также спокойно ответил:

- Я вышел подышать свежим воздухом, встретил мясника и тот спросил, когда вернется мать, а зашёл на мгновенье раньше тебя. Кто же знал, что из-за этой дурехи тут такое произойдёт? – он произнес это с такой невозмутимостью, что я сама почти поверила.

- А раз ты только что зашёл, то откуда знаешь, из-за чего все началось? – её никому не обдурить. - А ну выноси их отсюда быстро! - вновь ревет она, указывая на пьяниц. - Вы все ещё здесь? ВОН! – вернув своё внимание вновь к нам.

Сама, не заметив, как это случилось, я обнаружила свою ладонь, вложенную в ладонь Реймонда. Он, осторожно сжав её, повел меня к выходу под испепеляющим взглядом вышибалы. Реймонд и Джо были почти одного роста, но преимущество в силе, кажется было на стороне моего друга. Джо все это время был в таверне и не выступил ни на одной из сторон. Видимо, не хотел вступать в драку со своими земляками, но и не хотел получить по шее от незнакомца.

Бросив последний взгляд через плечо на серьезное лицо Сью, оценивающее нанесенный ущерб, я не могу заметить тень печали на её лице. Мне становится, очень жаль женщину, приютившую меня и давшую работу, а также ставшей мне своего рода подругой за все время моего пребывания здесь.

После осознания того, что все озабочены своими проблемами, сконцентрировав все своё внимание на метле в углу, я одними губами шепчу заклинание и успеваю закончить как раз в то мгновение, когда перед нами закрывается дверь.

И вот, мы стоим на улице под дверью таверны, солнце уже село за горизонт, а я осталась без работы и крыши над головой. И что дальше? В деревне оставаться нельзя, житья мне теперь тут точно больше не дадут.

Из раздумий меня вырывает поглаживание по ладони. Опустив взгляд на руку, я вижу, что Реймонд гладит большим пальцем тыльную сторону ладони и что-то говорит.

- Вы в порядке? Ваша шея, я могу посмотреть? – он говорил так спокойно и осторожно, будто боялся, что я распадусь на части.

- Хм, если вы что-то разглядите такой темноте, то, пожалуйста, - да мне на самом деле как-то все равно, что у меня там. Но раз он может после этого от меня отстанет, то почему нет? - Думаю, после произошедшего, мы спокойно можем общаться на ты, – и опять ехидный и нервный смешок сорвался с моих губ.

- Мелинда, поверни немного шею, пожалуйста, – слегка улыбнувшись краями губ, произнес он.

Слышать, как он обращается лично ко мне, так по странному приятно. А все остальное стало неожиданно неважно. Может это из-за того, что он добр и вежлив, а живя здесь среди этих людей, я совсем забыла, что это такое? Вежливость, аккуратность, забота.

Герой вечера заканчивает осмотр и выносит заключение:

- Рана не глубокая, но он нанес её в таком месте, что она будет доносить вам, тебе неудобства.

- Спасибо, за заботу. Тебе не стоило вмешиваться, но дальше я справлюсь сама, – несмотря на всю злость из-за этой ситуации, я старалась вежливо от него отделаться. После увиденного и дурак поймет, что с ним лучше не ссориться.

- Тебе есть куда пойти? Ночью не безопасно одной, - его беспокойство выглядит искренним.

- Волнуйся лучше о себе и не стоит лезть, куда не просят, - я уже разворачиваюсь и собираюсь пойти за своими вещами, а потом покинуть эту дыру, а потом сменить её на новую.

- Ты так разозлилась, когда я коснулся твоей ладони, а такое была готова спустить с рук. Где справедливость, Мелинда? – он выделяет моё имя, будто получил власть надо мной и пытается в полной мере ею воспользоваться.

Бедный, думает, что оно настоящее.

Мне начинает казаться, что все эмоции на его лице подлинные, ведь секунду назад было беспокойство, а теперь оскорбленное недоумение.

- Это разное, - во мне вскипает гнев, но я быстро подавляю его. - Ты проходил мимо и не должен был вмешиваться, а я бы и сама справилась. Мои проблемы тебя не касаются. Ни кто трогает мой зад, ни моя шея. Иди своей дорогой и не смотри назад, – и машу ему ладошкой.

Раз мне больше нечего сказать, я разворачиваюсь на пятках и ухожу за угол таверны, а после топаю на постоялый двор.

Осмотревшись и поняв, что никого по близости нет, переношусь в свою комнату. Пробежавшись взглядом по кровати, полу и двум окошкам, я собираю те немногие вещи, что лежат вне моей сумки-мешочка и забрасываю их в неё. Но основному содержимому это не нравится, и небольшой мешочек начинает брыкаться в руке.

- Тш, не шуми, дружок, - пытаюсь я успокоить его. - Мы здесь задержались и нам пора перебраться куда-нибудь ещё. Денег достаточно и я найду место, где тебе понравится, - и вот, обрзумившись мешок на запястье успокаивается, а я тем временем заканчиваю сборы.

Реймонд был прав и эта ранка, действительно приносит много неудобств. Я произношу пару самых простых заклинаний, и кровь с шеи и платья исчезает, а порез затягивается.

После обратного переброса, стоя между двором и таверной, я решаю на последок зайти к Сью. Нет, я не злюсь, она итак для меня многое сделала. Например, обучила новым рецептам, научила мухлевать в карты и дала много полезных советов, хоть у нее и нет дочери, но и во мне она её и не искала. Мы просто были приятной компанией друг для друга, и уйти от неё, даже после этого погрома втихую, мне казалось неправильным.

Она не сопротивлялась прощанию, но и не радовалась. Пожелав удачи, а это уже и так все, на что она способна, она ещё и отдала деньги за последние дни работы.

И вот, выйдя на улицу, закрыв глаза, глубоко вдохнув и выдохнув, отпустив все события этого вечера, я начинаю открывать глаза, полная уверенности, что все дальше будет лучше, я вновь вижу его. Теперь лицо Реймонда серьезно, почти так же, как перед дракой с Гансом, только теперь в его взгляде что-то изменилось.

Он снова стал хищным, но будто жертва уже попалась и все, что ему требуется, это потянуть руку и схватить её. Мы оба молчим, и я делаю маленький шаг назад, перед попыткой к бегству. Теперь мужчина может видеть мою грудь и шею. Пореза нет и пятна тоже. А когда он вновь смотрит мне в лицо, глаза сверкают безумным счастьем. Безумием и счастьем, лучше сказать. Но все же безумие видно ярче. И тут я понимаю, осознаю весь ужас ситуации.

Он видел переброс.

Лучше попытаться, чем умереть на месте. Сорвавшись на бег в сторону леса, не оглядываясь, слышу, что он бежит следом.

Нельзя смотреть назад, нельзя! Сжимая мешочек в руке, и несясь со всех ног, я чувствую себя кроликом, спасающимся от волка. Только у кролика есть нора, а у меня её нет. Мешочек меня не вместит и переброс не получится, сил совсем нет.

И вот, это происходит. Зверь догнал и сжимает челюсти на крольчонке. Реймонд хватает меня за косу и тянет на себя. Боль мимолетна, по сравнению со страхом, что уже сомкнул свои цепкие руки на моём горле. Я лечу назад и уже, было готовилась поздороваться затылком с камнями и землей, как преследователь ловит меня левой рукой под головой, а правой за талию, после чего склоняется надо мной.

Мы оба почти лежим на земле, моя коса и платье все в листве, грязи и хвое. Дыхание сперло, сердце стучит так, словно вылетит из груди, а голова гудит. Он же даже не запыхался, не устал и улыбается хищно, его лицо совсем близко к моему. А затем он произносит то, чего я боялась с того самого момента, как он попросил присесть к нему за стол и ответить на его вопросы:

- Так и знал, что ты-то мне и нужна была, ведьма.