33
Наташа разбудила его не резко,не тряся за плечо,а осторожно,едва касаясь кончиками пальцев его виска,словно боялась,что это хрупкое,натянутое как струна существо рассыплется в прах от одного неловкого движения.Сначала Нугзару показалось,что он всё ещё там – в том леденящем,беспросветном холоде,в абсолютной,поглощающей тьме,в месте,где боль теряла форму и становилась просто состоянием бытия,а страх был гуще воздуха и вязкой грязью забивал лёгкие.Он резко,со свистом вдохнул,дёрнулся всем телом,как от удара током.Рука метнулась в пустоту рядом с подушкой,пальцы судорожно сжались в кулак,словно пытались ухватиться за край реальности,которая уплывала из-под ног.
— Нугзар…Нугзар,проснись,всё хорошо, — тихо,но настойчиво,словно пробиваясь сквозь толщу его кошмара,повторила она.
Он открыл глаза.Не сразу.Веки были тяжёлыми,налитыми свинцом ужаса.
Комната постепенно проступала из тумана.Её заливал неяркий,серебристый свет раннего утра,просачивающийся сквозь неплотно задернутые шторы
Херейд резко,почти падая,сел на кровати,осматриваясь дикими,невидящими глазами.Грудь вздымалась часто и прерывисто.
— Ты кричал, — сказала деаушка,садясь рядом и не убирая руки. — Ты звал меня.Повторял моё имя.
Он провёл шершавыми ладонями по лицу,будто стирая с него остатки сна.Жив.Ни крови,ни дыры в груди.Сердце колотилось бешено,яростно,будто отчаянно пыталось доказать самому себе факт своего существования,вырваться на свободу из клетки грудной клетки.
— Кошмар, — хрипло,с трудом выдавил Кудрявый,откашливаясь. — Просто…кошмар.Дурной сон.
Лазарева не ответила сразу.Не стала спрашивать подробностей.Она просто обняла его,прижалась всем телом,вложив в это объятие всю свою тревогу и нежность.Он почувствовал,как она дрожит.Значит,ей тоже было страшно.Не от его крика,а от того,как он выглядел как человек,заглянувший в самое пекло и едва вернувшийся назад.
—Ты был как не здесь,—прошептала она ему в грудь. — Глаза открыты,но в них ничего не было.Пустота.Я…я испугалась.Подумала,что ты не проснёшься.
Парень закрыл глаза и позволил себе несколько долгих,драгоценных секунд просто дышать.Медленно.Глубоко.Вдыхая реальность.Здесь.Сейчас.Полутьма комнаты.Шёпот штор.Её дыхание у своей груди.Её вес,прижимающий край матраса.Это было спасением.Якорем.
И в этот самый момент,когда мир начал обретать привычные,твёрдые очертания,раздался стук в дверь.
Не звонок.Именно стук.Глухой,размеренный,уверенный.Без спешки,без суеты.Стук того,кто знает,что его впустят.Или того,кто впустит себя сам.
Юноша напрягся мгновенно,всем существом.Каждая мышца,только что начавшая расслабляться,снова собралась в тугой,болезненный узел.Взгляд стал острым,сосредоточенным.Он уже знал этот звук.Знакомый почерк.Наташа почувствовала эту мгновенную трансформацию – его тело стало каменным под её руками.Она взглянула на него,и её пальцы крепче впились в его руку.
— Я открою, — сказал Гибадуллин тихо,уже отодвигая одеяло и ставя босые ноги на прохладный пол.
— Может,не надо? — тихо,почти беззвучно выдохнула Наташа.В её глазах мелькнула тень того самого старого страха – страха перед дверью,за которой может быть что угодно.
Он посмотрел на неё,на её распущенные волосы,на синяки под глазами от недосыпа,на губы,поджатые от волнения.Он попытался улыбнуться уголком губ.Получилась усталая,кривая гримаса,но в ней была попытка обнадёжить.
— Надо.Нельзя прятаться.Особенно теперь.
Нугзар вышел в прихожую.Сердце всё ещё стучало,но уже не от паники,а от холодной,собранной готовности.Он не спросил «кто».Просто взялся за ручку,вдохнул полной грудью и открыл.
На пороге,заливаемые тусклым светом с лестничной клетки,стояли трое.Даня,Эд и Миша.
Картина была говорящей.Перец,как всегда,был впереди,занимая пространство.Он шагнул вперёд первым.Его цепкий,оценивающий взгляд скользнул по другу с головы до ног,словно он проверял целостность товара,искал новые повреждения,следы слабости.Хданил стоял чуть позади,прислонившись к косяку.Его лицо,обычно такое подвижное,было каменным,непроницаемым маской.Он молчал,но его поза говорила о глухом,накопленном напряжении.
А Миша…
Миша был похож на живую проволоку,натянутую до предела.Он не смотрел прямо в глаза Херейду.Его взгляд метался от лица Эда к стене за спиной хозяина квартиры,к потолку,к своим ботинкам.Его руки,засунутые глубоко в карманы куртки,сжимались и разжимались,выдавая нервную дрожь.Вся его фигура кричала о внутренней буре,о панике,зажатой в тиски плохого самообладания.
— Ты долго не отвечал на звонки, — сказал Эдуард,ломая тягостную паузу.Его голос был ровным,деловым,но в нём чувствовалась стальная хватка. — Решили зайти.Убедиться,что ты на месте.Что с тобой всё…в порядке.
— В порядке, — сухо ответил Кудрявый,не отводя взгляда от Клайпа. — Заходите.
Он отступил,пропуская их внутрь.Они прошли в тесную прихожую,затем в гостиную,пахнущую сном и тревогой.Наташа осталась стоять у двери в спальню,не уходя,но и не приближаясь.Она была тенью на периферии,но её присутствие ощущалось как тихий,напряжённый фон,как барометр надвигающейся бури.Она чувствовала,как воздух в комнате сгущается,становится тяжёлым,едким от невысказанного.
Тимофеев не выдержал первым.Его нервы,и без того натянутые,лопнули.Он резко,словно пружина,повернулся к Гибадуллину.Наконец их взгляды встретились.В глазах Михаила плескалась смесь ярости,страха и отчаянной,животной мольбы.
—Т ы меня сдал? — выпалил он.Его голос сорвался на высокой,неприятной ноте. — Да или нет? Скажи прямо,не крути!
В комнате повисла тишина.Не просто отсутствие звука,а нечто материальное,густое,удушающее.Казалось,её можно было потрогать,разрезать ножом,и из разреза хлынула бы чёрная,липкая смола взаимных обвинений и страха.
Нугзар посмотрел на Мишу долго.Без злости – она вся уже выгорела.Без ненависти – та тратила силы.Даже без разочарования – ожидать от этого человека чего-то иного было наивно.Он смотрел на него,как на незнакомца,на человека,которого когда-то знал до каждой чёрточки,а теперь видел лишь пустую,искажённую гримасой паники оболочку.
— Ты серьёзно? — тихо,почти с недоумением спросил Херейд
— Не уходи от ответа,Гиб! — Клайп повысил голос,сделал шаг вперёд.Эд едва заметным движением выдвинул плечо,блокируя его. — Менты копают! Павла ищут по всем статьям! Саша уже под следствием,его карьера – пыль! Это не совпадение,чёрт возьми! Это твоих рук дело! Ты решил всех слить,чтобы самому выйти сухим? Сдать всех,включая меня?
Кудрявый усмехнулся.Криво.Горько.Устало.Это была не улыбка,а обнажение нервов.
— Знаешь,Миш, — сказал он спокойно. — За все эти годы я много о чём подумал.И о тебе тоже.Так вот.Ты не предатель.Предатель – это громко.Это осознанный выбор идеи против своих.У тебя не было идеи.У тебя никогда её не было.
Парень сделал паузу,давая словам врезаться в сознание.
— Ты хуже.Ты проститутка крашеная.Дешёвка.Продаёшься не тому,кто прав,или силён,или свой.Ты продаёшься тому,кто в данный момент громче пообещает,сулит больше,сильнее давит страхом.Сегодня Павел.Завтра его враги.Послезавтра любой,кто кинет кость погреться у чужого костра.У тебя нет стержня,Миш.Есть только инстинкт выживания крысы в чужом трюме.И это жалче любого предательства.
Хданил резко поднял голову,и в его каменном лице что-то дрогнуло.Перец шумно,со свистом выдохнул,отводя взгляд в сторону,словно ему было стыдно за происходящее.
Миша побледнел так,что веснушки на его лице выступили,как крапины грязи.Его губы задрожали.
— Ты…ты охренел совсем? — прошипел он.В его голосе уже не было силы,только беспомощная,детская злоба. — После всего,что мы прошли? После…
— Хватит, — резко,как удар хлыстом,перебил его Гибадуллин. — Всё.Точка.Нет больше «мы».Нет банды.Нет общих дел,нет ночных выездов,нет этой вони страха и дешёвой бравады.Нет ночей,после которых просыпаешься и первая мысль – кто сегодня умрёт? ты,я,кто-то из своих? Или та девчонка на перекрёстке,которую просто задавили,потому что мы везли «груз» и нельзя было тормозить?
Он говорил тихо,но каждое слово было выточено из льда и падало с весом гири.Спорить с такой интонацией было бессмысленно.Это был не спор,а приговор.
— Нам всем сейчас надо держаться крепче,а не грызть друг другу глотки, — вмешался Эдуард. — Павел и Саша не испарились.Они затаились,как раненые звери.И когда они решат,что пришло время вылезти – никто не знает,куда они ударят в первую очередь.В тебя, — он ткнул пальцем в сторону Миши, — в него, — кивок на Нугзара, — или в тех,кто рядом.
— Я знаю только одно, — отчеканил Нугзар,не глядя на Эда,всё так же глядя в потухшие глаза Миши. — Я больше в этом не участвую.Не в их войне,не в твоих метаниях,ни в чём.Мой выход окончательный.
Даня,молчавший всё это время,кивнул.Один раз.Твёрдо.
— Я тоже, — произнёс он хрипло. — С меня хватит.Я на склад устроился.Зарплата – копейки,но ночью сплю,а не прислушиваюсь к шагам на лестнице.
Миша смотрел на них.В его глазах бушевала настоящая буря – ярость от того,что его бросили,и животный,панический страх перед будущим,в котором он оставался один на один с гневом Павла и последствиями собственной беспринципности.
— Вы…вы ещё пожалеете, — выдавил он наконец,но это звучало уже не как угроза,а как жалкое,детское заклинание. — Оба.Когда он придёт за вами.
— Уже нет, — тихо,но абсолютно уверенно ответил Херейд. — Я свой страх уже изжил.Там,в прошлом.А то,что идёт – это уже просто дела.Их можно решить.Или не решить.Но бояться нечего.
Через несколько минут,наполненных тяжёлым,неловким молчанием,они ушли.Эд первым,кивнув на прощание.Даняследом,бросив на Нугзара короткий,понимающий взгляд.Миша последним,не оборачиваясь.Спина его была сгорблена,плечи втянуты,словно под невидимым грузом.Дверь закрылась с тихим,но окончательным щелчком.
В квартире снова воцарилась тишина
Наташа подошла к Нугзару не сразу.Она стояла,прислонившись к дверному косяку,и смотрела на него широко открытыми глазами,словно пыталась собрать воедино,склеить из разрозненных кусочков услышанного того человека,которого она любила и которого так боялась потерять в этом хаосе.
— Что…что это было? — наконец спросила она
Он повернулся к ней.В его глазах она увидела ту же усталость,но и странное,незнакомое прежде облегчение.Он не ответил словами.Просто притянул её к себе,обнял так крепко,так отчаянно,как будто боялся,что она исчезнет,растворится в этом новом,неустойчивом мире,который он только что создал своим выбором.
— Это конец, — сказал Херейд ей в волосы. — Банды больше нет.Теперь они просто люди.С тяжёлым прошлым,со страхами,с долгами.Каждый сам по себе.А мы…мы дальше.Только мы.
Девушка уткнулась лицом в его грудь,вслушиваясь в стук его сердца.Оно билось ровно,мощно,живое.Никакой паники.Никакой лжи.Только тяжёлый,честный ритм.
— Ты меня пугаешь, — тихо,призналась она,не отрываясь от него. — Когда ты так говоришь…таким голосом…таким взглядом…Я вижу того,кого не знала.Того,кто может быть…жестоким.
— Я знаю, — тихо ответил Кудрявый.Глаза его были закрыты. — Но этот человек не для тебя.Он для них.Для той жизни,которая закончилась.Для тебя же я просто Нугзар.Тот,который здесь.И который больше никуда не уйдет.Обещаю.
Лазарева кивнула,не поднимая головы и чувствуя,как её собственное дыхание постепенно выравнивается в такт с его.Её пальцы вцепились в ткань его футболки и не хотели больше отпускать.Никогда.