34
Ночь начиналась неестественно тихо,такой тишиной,которая давит на барабанные перепонки и заставляет слышать собственное кровообращение.Для этого города,давно разучившегося дышать полной грудью,не знавшего покоя даже в предрассветные часы,эта тишина была зловещей.Эд сидел в тёмной,немытой иномарке,припарковавшись в тени разросшейся сирени напротив старого,пятиэтажного бизнес-центра из жёлтого кирпича.Это место Павел использовал для встреч «по мелочам» + не в пафосных ресторанах,а здесь,где можно было не бояться лишних глаз.Перец смотрел в лобовое стекло,заляпанное следами дождя,и механически крутил в пальцах дешёвую пластиковую зажигалку.Он не курил уже неделю – давление скакало,и врач сказал,что следующая сигарета может стать последней.Но привычка грызла изнутри.Этот ритуал с зажигалкой хоть как-то успокаивал нервы.Миша стоял у капота,прислонившись к нему плечом,делая вид,что увлечённо говорит по телефону.На самом деле его взгляд,острый и беспокойный,скользил по парадному входу,по тёмным окнам второго этажа,где горел одинокий желтоватый свет,по двигающимся за шторами теням.Он был на взводе – каждый мускул напряжён,челюсть сжата до боли.
— Он внутри, — тихо,едва шевеля губами,произнёс Клайп,не поворачивая головы,словно боялся спугнуть добычу. — С тем самым типком из городской администрации.Вошли вместе двадцать минут назад.
— Отлично, —хрипло ответил Эдуард,переставая крутить зажигалку и сжимая её в кулаке. — Пусть доблестные служители закона увидят всё своими глазами.И услышат.А мы будем скромными зрителями.
Это решение – сдать Павла – родилось не из благородных порывов и не из внезапного раскаяния.Оно выросло из холодного,животного понимания,которое наконец проникло в их мозги сквозь года страха и лояльности: Павел был тупиком.Тупиком,который пожирал своих собственных.Медленно,безжалостно,не оставляя костей.И если его не остановить сейчас,в этот самый момент,он перемолотит их всех по одному – Эда,Мишу,Дани,Нугзара – как уже перемолол других,чьи имена стирались из памяти и из реальности.Это был акт выживания,грязный и циничный,но единственно возможный.
Даня находился в другом месте – в своей старой квартире на окраине,той самой,где когда-то собиралась вся компания,где пахло пивом,табаком и мужским потом,где спорили о ерунде и строили наивные планы на будущее.Теперь эта квартира,затхлая и запущенная,была завалена не пустыми бутылками,а бумагами.Стопками распечаток,выцветшими фотографиями,раскиданными листами с колонками цифр,вырванными из блокнотов страницами с именами и телефонами.Он сидел за тем же самым ободранным столом,склонившись под светом настольной лампы.Его пальцы,грубые от прошлой работы,теперь аккуратно перебирали хрупкие листы.Он нашёл нитку.Случайно,копаясь в старых счетах одной из фирм-прокладок.И потянул за неё.А она вела дальше,распутываясь в клубок новых связей,новых имён,новых переводов.Он копался в этом семь дней почти без сна,питаясь кофе и холодными пельменями.И вот теперь,когда последний фрагмент мозаики встал на своё место,Хданил откинулся на спинку стула и выдохнул.Звук вышел сдавленным,но полным невероятного облегчения.
— Есть, — прошептал он в тишину квартиры,глядя на сложенную перед ним на большом листе ватмана схему. — Теперь есть всё.От и до.Кровь из носу,но есть.
В это же самое время,когда Эд с Мишей вели своё наблюдение,а Ломбарди завершал свой титанический труд,Нугзар поворачивал ключ в замке своей квартиры.
Сначала он даже не понял,что именно его насторожило.Просто почувствовал кожей – что-то не так.Не та атмосфера.Не тот воздух.Слишком глубокая,мёртвая тишина,нарушаемая только гулом холодильника.Слишком ощутимая пустота,витавшая в прихожей.Он шагнул внутрь,сбросил ключи на тумбу – и взгляд его упал на крючок у двери.Крючок был пуст.Куртки Наташи с капюшоном,в которой она ходила в магазин,не было.Он медленно опустил глаза на пол.Рядом с дверью всегда стояли её любимые белые кроссовки.Их тоже не было.Её сумки,вечно валявшейся на табуретке, – тоже.
— Наташа?— позвал он.Собственный голос прозвучал неестественно громко в этой тишине.
Ответом была лишь та же давящая тишь.Херейд быстро прошёл в гостиную,заглянул на кухню.Никого.На столе в гостиной не лежал её телефон,не валялась забытая записка.Сердце,только что бившееся ровно,сделало один тяжелый,неуклюжий перекат и ухнуло вниз,в ледяную пустоту под ребрами.В голове пронеслась обрывчатая мысль : "нет,не может быть,она же обещала…".Он резко развернулся и почти побежал к спальне,к тумбочку,где лежало оружие.Оружие последнего шанса.Он отшвырнул свитера в сторону.
Полка была пуста.
Кудрявый замер на месте.На секунду его сознание словно отключилось,погрузившись в белый шум.Потом оно вернулось с щелчком,и вместе с ним нахлынула лавина обрывочных воспоминаний.Её слова сегодня утром,когда он уходил: «Я,может,к Лере зайду вечером,у неё старые фотографии мамины…».Её взгляд – тревожный,но пытавшийся казаться спокойным.Её пальцы,нервно теребившие край его куртки.Лера.Подруга детства.Живёт в том старом доме у завода.Туда.
Парень сорвался с места,как выпущенная из лука стрела.Схватил первую попавшуюся куртку,впихнул ноги в ботинки на шнурках,которые даже не стал завязывать.Ключи со звоном упали на пол.Он даже не нагнулся,чтобы поднять.Выскочил на лестничную площадку и помчался вниз,перепрыгивая через ступеньки,не чувствуя под собой ног,только дикое,всепоглощающее биение сердца в висках и одно слово,стучащее в такт шагам: «Нет-нет-нет-нет».
Наташа стояла посреди пустынного двора старого кирпичного дома – того самого,где на пятом этаже много лет жила её подруга Лера.Вечер был плотно-тёмным.Небо затянуто низкими тучами.Редкие фонари мигали,будто на последнем издыхании,отбрасывая неровные,пляшущие тени.Она пришла сюда действительно за фотографиями,но также и за глотком нормальности,за разговором о чём-то,не связанном со страхом,предательством и кровью.Но едва она вышла из подъезда,собираясь идти домой,как почувствовала – шестое,выращенное за последние месяцы чувство – что за ней наблюдают.Спиной,затылком,кожей.Девушка замерла,прислушиваясь.И услышала шаги.Медленные.Уверенные.Не скрывающие себя.
— Не оборачивайся, — раздался голос сзади.Голос,который она слышала лишь по телефону,когда он звонил кому-то из друзей Нугзара,но узнала бы из тысячи.Низкий,спокойный,налитый холодной уверенностью.
Она замерла,словно вкопанная.Кровь отхлынула от лица,руки похолодели.
Павел вышел из тени,отбрасываемой высокой бетонной трансформаторной будкой.Он был одет в тёмную,дорогую ветровку,лицо его было освещено мерцающим светом фонаря – спокойное,почти безэмоциональное.В правой руке,опущенной вдоль тела,он держал пистолет с длинным глушителем.
— Ты думала,я не найду тебя? — спросил мужчина почти мягко,с лёгкой,снисходительной улыбкой,как взрослый обращается к непослушному ребёнку. — Ты и эта контора,где ты работаешь…Вы все думали,что можно безнаказанно копать?
— Отойди от меня, — сказала Лазарева.Её собственный голос показался ей чужим,тонким,как лезвие бритвы.
— Ты слишком много знаешь, — продолжал Павел,делая ленивый шаг вперёд,сокращая дистанцию. — И,что главное,ты слишком важна для него.Для Нугзара.Он сломался бы окончательно,потеряв тебя.Это идеальный рычаг.Или…окончательное решение.
Ещё шаг.Он был уже в двух метрах.Наташа видела его глаза – пустые,как у крупной хищной рыбы.Внутри неё всё сжалось в один маленький,твёрдый и холодный комок.Страх,ещё секунду назад парализующий,куда-то испарился.Осталась только эта ледяная пустота и знание: сейчас или никогда.
Павел поднял пистолет,целясь ей в центр груди.
И девушка двинулась.Резко,не думая,на чистом адреналине.Её рука нырнула в глубокий карман её же собственной куртки и выхватила оттуда тот самый Макаров.Выстрел прозвучал глухо,оглушительно в ночной тишине двора.Пуля ударила Павла в бедро.Он дёрнулся,как от удара кнутом,и издал короткий,звериный вопль,схватившись за ногу.Кровь мгновенно проступила сквозь ткань брюк.
— Сука! — зарычал он,но,к ужасу Лазаревой,не упал.Лицо его исказила гримаса бешеной боли и ярости,но он,хромая,продолжил движение,поднимая свой пистолет с глушителем.
Она отступила назад,спиной наткнулась на шершавую кирпичную стену дома.Тупик.Патроны.Сколько их осталось? Она не знала.Она никогда не стреляла из этого оружия.Мысль металась,как птица в клетке.
И в этот момент из-за угла того же дома,из глубокой тени,вылетел Миша.
Он врезался в Павла сбоку,со всей силы,как таран.Удар пришёлся точно,Павел,не ожидавший нападения с фланга,с громким выдохом рухнул на асфальт.Они покатились,сплетясь в одну дерущуюся массу.Мужчина,несмотря на рану,бился с нечеловеческой,звериной яростью,пытаясь вывернуться,достать нож,дотянуться до упавшего пистолета.Клайп,молча,стиснув зубы так,что казалось,они треснут,держал его,впиваясь пальцами в горло,в волосы,в одежду.
— Беги! — закричал он Лазаревлй сипящим,надорванным голосом,отбиваясь от ударов локтем. — Быстро,чёрт возьми!
Она оттолкнулась от стены,сделала шаг,чтобы бежать,обернулась – и застыла.
Раздался ещё один выстрел.Короткий,приглушённый.Но не из её пистолета и не из оружия Павла.Это выстрелил кто-то третий.Тимофеев вздрогнул всем телом,его хватка ослабла.Павел воспользовался моментом.
—НАТАША!
Этот крик пронзил ночь,разорвал её,как бумагу.Нугзар появился из темноты аллеи,ведущей во двор,как ураган,как воплощённая ярость.Он даже не взглянул на дерущихся на земле Павла и Мишу.Его взгляд был прикован только к ней.Он бежал к ней,широко распахнув глаза,в которых горел одинокий,исступлённый огонь.
В этот самый момент Павел,вырвавшись из ослабевших рук Миши,дотянулся до своего пистолета.Он не стал целиться.Просто вскинул руку в сторону бегущего Херейда и нажал на спуск.
Раз.
Глухой хлопок.Кудрявый вздрогнул,но не остановился.
Два.
Ещё один хлопок.Он споткнулся,лицо исказила гримаса,но он сделал последний рывок и накрыл Наташу собой,отшвырнув её в сторону,за свой спину.
Три.
Третий выстрел слился с предыдущими.
Удар в спину был тупым,тяжёлым,оглушающим.Казалось,невидимый кувалда ударила его между лопаток.Воздух вырвался из лёгких со свистом,но не как обычно – он вышел,и назад уже не пошёл.В груди что-то хрустнуло,горлом пошла тёплая,солёная жидкость.Ноги подкосились.Парень упал сначала на колени,потом грузно завалился на бок.
— НЕТ! — крик Наташи был нечеловеческим,вырванным из самой глубины души.Она рухнула рядом с ним на колени.Кровь –тёмная,почти чёрная в этом свете – уже быстро расползалась по спине его куртки,образуя огромное,мокрое пятно.Она попыталась приподнять его,но он был тяжёлым,бессильным.
— Смотри на меня, — задыхаясь,приказала она,прижимая его голову к своей груди,стараясь заглянуть в его глаза. — Смотри на меня,Нугзар,слышишь? Не закрывай глаза!
Юноша пытался сфокусировать взгляд на её лице.Его губы дрогнули,пытаясь сложиться в улыбку.Получилось криво,мучительно.
— Жива… — выдохнул он,и из угла его рта потекла струйка крови. — Это…главное…Ты…
— Молчи,пожалуйста,молчи, — девушка плакала.Слёзы текли ручьями по её грязному лицу,смешиваясь с его кровью на её руках. — Не говори.Просто дыши.Пожалуйста,дыши.
Павел,хрипя и ковыляя,пытался подняться,дотянуться до пистолета,валявшегося в полуметре.Но его сбили с ног снова.С двух сторон на него набросились Эд и Даня,появившиеся словно из-под земли.Эд,могучий и яростный,засадил ему мощный удар в челюсть,заставив откинуться назад.Даня,молчаливый и смертельно опасный в своей тишине,пнул пистолет в сторону и навалился всем весом,прижимая мужчина к асфальту.Миша,бледный,со струйкой крови,текущей из-под волос на виске,с трудом поднялся и,шатаясь,подошёл помочь,накинув на запястья Павла пластиковые стяжки.
И тут двор наполнился звуком – пронзительным,воющим,всезаполняющим.Сирены.Множество сирен.Синий и красный свет заплясал на стенах домов.
Полиция.Они приехали по анонимному вызову,который Эд сделал час назад,указав место и время «встречи» Павла.
— Нугзар! — Перец,оставив Ломбарди с Тимофеевым контролировать скрученного Павла,бросился к лежащей паре.Увидев кровь,его лицо исказилось. — Держись,брат.Мы тут.Держись!
Гибадуллин с трудом поднял руку – она казалась ему ватной,непослушной.Он коснулся пальцами щеки Лазаревой,смазав по ней кровь.
— Ты…прости… — прошептал он.В его глазах появилось что-то похожее на сожаление. — Если что…обещай…жить…
— Заткнись, — она прижалась лбом к его лбу.Её слёзы капали на его лицо. — Ты будешь жить.Я тебе приказываю.Я запрещаю тебе умирать. Слышишь?Запрещаю.
Его глаза медленно начали закрываться.Дыханье стало поверхностным,прерывистым.
— Я с тобой, — шептала Наталья,не переставая,гладя его по волосам,по лицу. — Слышишь? Я здесь.Я никуда не уйду.Ты должен держаться.Ради меня.Дыши.Просто дыши.
Осторожно,чтобы не причинить большего вреда,Эдуард и подбежавшие полицейские погрузили бесчувственное тело Нугзара на носилки,а потом в санитарную машину,которая подъехала следом за патрульными.Наташа вскочила в салон следом,не обращая внимания на окрики медиков.Она села на узкий борт,притянула его голову к себе на колени,поддерживая,чтобы он не захлебнулся собственной кровью.
— Дыши, — повторяла она монотонно,гипнотически,глядя на его бледное,безжизненное лицо. — Дыши,любимый.Пожалуйста.Ради меня.Просто дыши.
Город проносился мимо иллюминатора задней двери – огни,знаки,тени зданий – всё сливалось в размытую полосу,искривлённую потоками её слёз и бешеным ритмом сердца.Сиренный вой был оглушителен,но она слышала только его хриплое,редкое дыхание.
И Нугзар,погружённый в тёмную,тягучую пучину шока и боли,держался.Цеплялся за жизнь тонкой,едва заметной нитью.Не из страха смерти.Не из желания выжить.Только ради этого голоса.Ради её голоса,звучащего сквозь грохот ада,как единственный якорь в бушующем море тьмы.Этот голос тянул его назад,к свету,к боли,к жизни.И он,стиснув где-то в глубине сознания последние остатки воли,пытался за этот голос ухватиться.