32
Ночь была не просто тёмной.Она была вязкой,густой,тяжёлой,словно сам город,насытившись страхом и предательством,задержал дыхание и замер в тягостном,липком ожидании.Полиция прочёсывала всё.Улицы с их слепыми подворотнями.Дворы-колодцы,где годами копился мусор и тихая безнадёга.Загородные дома с высокими заборами,внезапно ставшие прозрачными для ордеров на обыск.Склады,пахнущие пылью и чужими тайнами.Офисы с дорогими кожаными креслами,где теперь царил хаос из выдвинутых ящиков и разбросанных бумаг.Имя Павла звучало уже не как запретное заклинание,а как официальная формулировка в протоколах,в сводках новостей,в отчётах.Без прежнего почтительного шёпота,без страха в голосе.Его искали.Открыто.Нагло.Ордер следовал за ордером.Его связи,казавшиеся некогда незыблемыми стальными балками,трещали и ломались,как гнилая,пересохшая на солнце верёвка.Телефоны,которые всегда были на связи,молчали мёртвым,беспомощным молчанием.Деньги,которые раньше открывали любые двери и развязывали любые языки,внезапно утратили свою магическую силу – они пахли теперь опасностью,следом,проклятием.Те,кто вчера ещё улыбался ему в лицо,жал руку,звал на банкеты,сегодня делали вид,что никогда не слышали этого имени,отводили глаза,закрывали двери.
Но для Нугзара весь этот шум,вся эта суета падающего мира была где-то далеко.За толстым,глухим стеклом.Он воспринимал её как отдалённый гул,как сны другого человека.
Потому что он снова вернулся в прошлое.
Только в этот раз это возвращение было окончательным.И совершенно одиноким.
Квартира,в которую он вошел,была чужой.Та самая,где когда-то пахло её духами,где на полу валялся коврик для йоги,где на полке в ванной стояли два стакана для зубных щёток.Но теперь она была опустевшей,вымершей,обезжизненной.В воздухе висел лишь запах пыли,холода от долго не топленных батарей и старой штукатурки.Ни одной чашки на кухонном столе.Ни знакомого пледа,сваленного в углу дивана.Ни тихого,ровного дыхания во сне рядом.Наташи не было.И это было не просто «ушла в магазин» или «задержалась на работе».Это была тотальная,звенящая пустота.
Она пропала.
Без вести.Без следов.Босая пропасть,в которую рухнула его вселенная.
Херейд сидел на голом полу в гостиной,прислонившись спиной к холодному каркасу дивана.Он не ложился.Сон был для него теперь чужим,враждебным состоянием.Телефон лежал рядом,экран тёмный,мёртвый.Он не включал его уже… он потерял счёт часам,дням.Зачем? Он знал с ледяной,неопровержимой ясностью: там не будет сообщений.Не зазвонит будильник с её смешной мелодией.Не всплывёт на экране её имя с присланным смешным стикером.Ничего.
Эда убили первым.Он узнал об этом как-то буднично,случайно,из обрывочной фразы,брошенной кем-то вполголоса в переполненном людском потоке.Выстрел в подъезде его же дома.Быстро.Грязно.Без свидетелей.Как будто стёрли соскобом ненужную надпись.
Даню через неделю.Нашли в реке.Официальная версия – несчастный случай,утопление в состоянии алкогольного опьянения.Кудрявый не поверил ни на секунду.Павел не оставлял хвостов.Он методично,холодно,как хирург,вычищал всё.Людей.Связи.Саму память о прошлом,которое могло говорить против него.
Миша сидел в тюрьме.В настоящей,суровой,без иллюзий.На длинный срок.Без надежды на условно-досрочное.Без будущего.И,пожалуй,он был теперь единственным из той старой компании,кто ещё дышал.И это дыхание за решёткой казалось мужчине невыносимой,горькой иронией судьбы.
Гибадуллин не чувствовал злости.Даже этой простой,горячей эмоции в нём не осталось.Он не чувствовал и боли.Всё это выгорело,вымерло.
Осталась только пустота.Чёрная,бездонная,абсолютная.Она была не внутри него – она была им самим.Он стал ходячей,дышащей пустотой.
Нугзар смотрел в белую,немую стену перед собой и думал,что,наверное,вот он – конец.Финальная,исчерпывающая точка.Все варианты,все развилки,все петли этого проклятого времени привели его сюда.В эту точку на голом полу,где у него отняли не просто жизнь,а сам смысл любого дыхания,любого утра,любого шага вперёд.
Наташа.
Он пытался вспомнить её голос – тот особенный тембр,когда она смеялась,или сердитый оттенок,когда они ссорились,или шёпот перед сном.Но в голове стояла только тишина.Он пытался мысленно вызвать её лицо + каждую родинку,изгиб бровей,морщинки у глаз от улыбки.И образ расплывался,таял,как отражение в забурлившей от камня воде.Единственное,что оставалось чётким и невыносимо реальным – физическое ощущение в груди.Ощущение зияющей,колющей пустоты,дыры,проходящей насквозь,где раньше билось сердце и жила надежда.
Мужчина не знал,жива ли она.Павел мог держать её где-то в заложницах для последнего торга.Или мог уже… избавиться.Как от ненужного свидетельства.Эта неизвестность,это подвешенное состояние между адом и ещё большим адом,было хуже любой,даже самой мучительной смерти.Смерть – это итог.А это – бесконечное падение в темноту без дна.
Звонок в дверь прозвучал настолько неожиданно в этой гробовой тишине,что тело Херейда вздрогнуло само по себе,как от удара током.Звонок был резким,длинным,грубым,без тени сомнения.Не стук.Не почтальон.Звонок-выстрел.
Сердце в груди дёрнулось один раз,слабо,лениво,но не ускорило свой мёртвый,апатичный ритм.Он не ждал никого.Ни друзей – их не осталось.Ни полицию – с ними всё было ясно.И в то же время,где-то в самых глубоких,первобытных глубинах сознания,он знал.Зна́л,кто стоит за этой дверью.Кому пришло время поставить последнюю точку.
Кудрявый поднялся с пола медленно,механически.Тело было непослушным,тяжёлым,как после долгой и изнурительной болезни.Каждый шаг к двери отдавался в голове глухим,пустым эхом,будто он шёл по дну высохшего колодца.Он не потянулся за оружием – его давно не было.Не подошёл к глазку – незачем.Не спросил «кто там» – риторический вопрос.
Он просто взялся за холодную ручку,повернул её и открыл.
Павел стоял на площадке.Спокойный.Собранный.Идеально выбритый.В дорогой,лёгкой куртке из тонкой кожи,как будто он собирался не на убийство,а на деловой ужин или короткий перелёт.В правой руке,опущенной вдоль тела,он держал пистолет.Он держал его уверенно,без суеты,как привычный инструмент.
Их взгляды встретились через порог.
В глазах Павла не было ни ненависти,ни злорадства,ни даже обычного для таких моментов азарта.Там было лишь лёгкое,усталое раздражение.Как у человека,которому пришлось лично приехать и устранить надоедливую,долгую проблему,отвлекаясь от действительно важных дел.Неприятная,но необходимая рутина.
— Поздно, — произнёс он тихо,спокойно,констатируя факт.Словно говорил об опоздавшем на последний поезд.
Нугзар даже не успел подумать о том,что ответить.Не было ни страха,ни желания что-то сказать в ответ.Была лишь пустота,ждавшая своего логического завершения.
Выстрел разорвал тишину подъезда коротким,оглушительным хлопком.Звук был резким,но в восприятии Гибадуллина он как будто растянулся,приглушился.
Удар в грудь был странным.Не таким,каким он его представлял.Он был глухим,тяжёлым.Будто изнутри,прямо за грудиной,лопнул налитый свинцом мешок.Воздух вытолкнуло из лёгких мгновенно,беззвучно,без его воли.Ноги,и так едва державшие,подкосились сразу,потеряв всякую связь с мозгом.
Он падал медленно.Казалось,проходят целые вечности,пока его тело,ставшее вдруг невесомым и непослушным,отрывается от вертикали.Мир вокруг начал темнеть не с краёв,а из центра.Свет из двери квартиры,из лампочки на площадке – всё сплющивалось,стягивалось в маленькую,тускнеющую точку где-то вдали.Звуки исчезали,поглощались нарастающим,мощным гулом в ушах,который был похож на шум океанских волн.
Последнее,что Нугзар успел увидеть прежде,чем тёмная вода накрыла его с головой, – лицо Павла.Оно уже было повёрнуто от него.Равнодушное.Выполнившее работу.Человек уже стирал эту сцену из памяти,переключаясь на следующие задачи.Он даже не дождался,когда тело упадёт на пол.
А потом тьма.
Глубокая.Беззвёздная.Абсолютная.Без сновидений,без воспоминаний,без ощущения тела.
И где-то на самом её дне,в последнем всплеске угасающего нейронного импульса,прозвучало не имя,а смутный,лишённый уже всякой формы образ.Тень запаха.Отблеск улыбки.Эхо смеха.То,ради чего он возвращался,ради чего боролся,ради чего пробовал снова и снова.
То,что он так и не успел спасти.
И даже этот последний проблеск сознания угас,растворившись в ничто.